Анна была мастером быть невидимой. На корпоративах мужа она занимала место в самом тихом углу, у окна или рядом с женой какого-нибудь тихого бухгалтера. Она не громко смеялась, не перебивала мужские разговоры о хоккее и тендерах, не пыталась вставить умное слово. Она была идеальной корпоративной женой: ухоженной, молчаливой, декоративной. Такой, какая, по мнению её мужа Кирилла, и должна быть жена успешного начальника отдела продаж.
Кирилл ценил это. «Ты у меня умница, — говорил он. — Не то, что жена Семёнова — вечно лезет не в своё дело и говорит глупости. Ты держишь марку». Под «маркой» подразумевалось: красивое платье, нейтральная улыбка и ноль внимания к себе.
Анна не обижалась. У них был негласный договор. Он строил карьеру в крупной IT-компании «НекстТек», а она… она обеспечивала тыл. Вела дом, воспитывала сына-подростка, который сейчас был в лагере, и изредка подрабатывала переводами, чтобы не терять квалификацию. Её мир был чётко очерчен: кухня, детская, кабинет Кирилла, где она иногда печатала для него отчёты. Мир «НекстТек» был для неё чужим и слегка враждебным — местом, где её мужа ценили, а на неё смотрели как на приложение к нему.
Годовой корпоратив по случаю успешного закрытия квартала проходил в шикарном ресторане на крыше. Анна, как всегда, выбрала скромное чёрное платье. Кирилл, бодрый и сияющий, сразу растворился в толпе коллег, похлопывая по плечам подчинённых и заливисто смеясь с начальством. Анна нашла свой столик в углу, поздоровалась с парой знакомых жён и погрузилась в созерцание ночного города.
Она наблюдала. Видела, как молодые амбициозные менеджерки томно смотрят на её мужа. Видела, как жена его заместителя завистливо косится на её сумку. Это был привычный, скучный спектакль.
И вот настал момент тостов. Выступил директор по маркетингу, вспомнил пару смешных случаев. Потом взял слово сам генеральный директор «НекстТек», Артём Владимирович. Человек-легенда. Суровый, блестящий, лет пятидесяти, с репутацией гения и тирана. Его боялись и обожали. Анна видела его лишь издалека на прошлых корпоративах. Он говорил мало и всегда по делу.
Артём Владимирович поднял бокал. Зал затих.
— Коллеги. Мы закрыли лучший квартал в истории компании. Спасибо вам всем. Но успех — это не только цифры. Это люди. И иногда за глянцевыми отчётами мы не видим главного. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по залу. — Сегодня я хочу сказать спасибо не сотруднику. А человеку, без которого одного из наших ключевых успехов просто не случилось бы.
В зале зашептались. Кто? Инвестор? Тайный консультант?
— Полгода назад мы проваливали большой контракт с «Германикой». Наш проект летел в тартарары. Команда билась как рыба об лёд. И в самый критический момент, — Артём Владимирович снова сделал драматическую паузу, — мне на почту пришло письмо. Анализ конкурентов, выдержки из немецких отраслевых стандартов, которых не было в открытом доступе, и идея, как переупаковать наш продукт под их менталитет. Письмо было на безупречном немецком. И подписано оно было не сотрудником «НекстТек».
Он отхлебнул из бокала. Тишина стала звенящей.
— Я, конечно, начал расследование. Думал, промышленный шпионаж или чья-то странная шутка. Оказалось — ни то, ни другое. Автор этого письма сидит в этом зале. И делает нашу компанию лучше, даже не числясь в штате.
Все оглядывались. Кто это мог быть? Уборщица-полиглот? Охранник-гений?
— Кирилл, — вдруг обратился гендиректор к мужу Анны. — Вынеси-ка сюда свою жену. Хватит ей в углу сидеть.
Кирилл, пунцовый от смущения и непонимания, неуклюже потянул Анну за руку из её угла. Она встала, чувствуя, как горят щёки. Сотни глаз уставились на неё. Она хотела провалиться сквозь пол.
Артём Владимирович подождал, пока они выйдут на условную «сцену» рядом с ним. Затем он поднял бокал ещё выше и посмотрел прямо на Анну.
— Поэтому мой тост — за любовь. Но не абстрактную. За любовь всей моей жизни. — Он улыбнулся, и это было странно — видеть эту железную маску с мягкой улыбкой. — За ту, которая всегда была рядом. Которая терпела мои ночные бдения, мои срывы, моё отсутствие. Которая верила в меня, когда я сам не верил. И которая, даже не будучи частью компании, спасла для неё контракт в три миллиона евро. За Анну. За жену Кирилла. За ту самую невидимую силу, которая стоит за многими нашими успехами, о которой мы даже не догадываемся.
Он чокнулся с замершей, остолбеневшей Анной. А потом добавил, уже громко, на весь зал:
— И, кстати, с понедельника, Анна, я жду вас в отделе международных проектов. На должность старшего аналитика. На тех условиях, которые мы обсудили. Пора выходить из тени, вы слишком ценны, чтобы сидеть в углу.
Он отпил. И весь зал, сначала в ошеломлённом молчании, а потом разразившись аплодисментами, поднял бокалы «За Анну!».
Анна стояла, сжимая в пальцах хрустальную ножку бокала, и смотрела то на улыбающегося Артёма Владимировича, то на бледное, абсолютно потерянное лицо своего мужа Кирилла. В его глазах читался не восторг, а паника, смешанная с животным ужасом.
В этот момент Анна поняла две вещи.
Первое: тот самый «анонимный» анализ полгода назад она действительно делала. Кирилл, в панике из-за провала проекта, принёс ей гору немецких документов и умолял «посмотреть, может, ты что-то поймёшь, ты же язык учила». Она провела за этим три бессонные ночи. И отправила результат на его рабочую почту, чтобы он оформил как своё. Очевидно, он, в своём разгильдяйстве, отправил письмо не с корпоративного ящика, а с её личного, и подписался её именем. И это письмо каким-то чудом попало прямо к гендиректору.
И второе, более важное: её муж, похоже, не просто «не рассказал» о её вкладе. Он что-то скрывал. Что-то очень важное. И тост «за любовь всей моей жизни» от другого мужчины прозвучал для него не как комплимент жене, а как приговор.
Аплодисменты стихли. Музыка снова заиграла. Но мир Анны уже перевернулся. Она больше не была невидимой. Она оказалась в самом центре внимания. И в центре какой-то странной, пугающей тайны, в которой замешаны она, её муж и его всесильный босс.
Аплодисменты отзвучали, но напряжение в воздухе не рассеялось, а сгустилось, как туман. Анна стояла, улыбаясь скованно, пока коллеги Кирилла один за одним подходили с поздравлениями и любопытными взглядами. «А мы и не знали, что ты у нас тайное оружие!», «Кирилл, как тебе не стыдно такую жену в тени держать!». Кирилл отшучивался, но его смех был фальшивым, а рука, сжимавшая бокал, побелела в костяшках.
Артём Владимирович, сделав своё дело, удалился в круг топ-менеджеров, но его взгляд периодически находил Анну через толпу. Взгляд был… знакомым. Глубоким. Таким, каким на неё не смотрел даже муж в лучшие времена.
«Любовь всей моей жизни». Эти слова висели в воздухе отравленным облаком. Шутка? Странная метафора благодарности? Но в голосе гендиректора не было и тени иронии.
Кирилл, наконец, выдернул Анну из круга общения под предлогом «срочного звонка» и почти силой увёл на балкон ресторана. Холодный ночной воздух обжёг кожу.
— Что это было, Ань?! — выдохнул он, его лицо исказила злоба. — Ты с ним общалась? Ты ему что-то писала?!
— Я? — Анна опешила. — Ты с ума сошёл! Тот анализ — я отправляла тебе! Ты сам сказал, что всё в порядке, что контракт спасли «твои доработки»! Как это письмо попало к нему?
— Я… я переслал его своему тимлиду, чтобы тот оформил отчёт! — Кирилл заерзал. — Должно быть, тот перепутал и вставил твой оригинал в общую переписку с Артёмом. Чёрт!
— И что в этом страшного? — Анна пристально смотрела на него. — Ты мог просто сказать, что это работа твоей жены. Ты бы получил плюс в карму за скромность и умение делегировать. Но ты… ты скрыл. Почему? И почему он сказал… эти слова?
Кирилл отвернулся, смотря на огни города.
— Он чудак. У него свои тараканы. Наверное, так выразил благодарность компании. Не придавай значения.
— Он назвал меня по имени, Кирилл. Он сказал «любовь всей моей жизни», глядя прямо на меня. Это не про компанию.
Молчание повисло между ними, тяжёлое и колючее. Кирилл не смотрел на неё.
— Всё, — резко сказал он. — Забудь. Завтра откажись от этой дурацкой должности. Скажешь, что у тебя семья, сын, ты не готова.
— А если я готова? — тихо спросила Анна. — Если я хочу выйти из этого угла? Ты же сам говорил, что я «держу марку». Теперь марка требует, чтобы я работала в твоей компании.
— Нет! — он резко обернулся, и в его глазах вспыхнул настоящий страх. — Ты не пойдёшь туда. Это не место для тебя.
— Или не место для тебя, пока я там? — впервые за много лет в её голосе прозвучала сталь. — Что ты боишься, что я узнаю, Кирилл?
Он не ответил. Схватил её за руку.
— Поехали домой. Сейчас же.
Дорога в машине прошла в ледяном молчании. Дома Кирилл хлопнул дверью кабинета. Анна осталась одна в тишине гостиной. Её руки дрожали, но не от страха. От возбуждения. От гнева. От пробудившегося любопытства.
Она села за компьютер. Не для переводов. Для расследования.
Она забила в поиск «Артём Владимирович + НекстТек + личная жизнь». Информации было мало. Разведён. Детей нет. В прессе — только деловые статьи. Но на одной старой, десятилетней давности, фотографии с благотворительного вечера… она увидела его. Моложе, с другой женщиной. Женщина была смутно знакомой. Анна увеличила фото. Сердце пропустило удар. Это была… её собственная тётя? Нет. Мать? Нет, черты другие. Но что-то было. Что-то неуловимое.
Она полезла в старые семейные альбомы, которые хранились в облаке. Листала фото своих родителей. И наткнулась на студенческий снимок матери. Рядом с ней — подруга. Яркая, смеющаяся. Подпись: «С Леной, 1998». Анна вгляделась. Лена… Елена. Та самая, что на фото с Артёмом Владимировичем? Сходство было поразительным. Но это могло быть совпадением.
Она позвонила матери. Было поздно, но та не спала.
— Мам, извини, важный вопрос. У тебя была подруга Елена, в институте?
— Ленка? Конечно! Яркая была девчонка. Умница, красавица. — Голос матери стал печальным. — Трагически погибла. Попала в аварию, ещё до твоего рождения. Почему спрашиваешь?
— А… а у неё был кто-то? Муж, любимый?
— Был парень. Очень серьёзный. Она им бредила. Артём, кажется. Говорила, что он гений, что они вместе изменят мир. Но родители её были против — парень из простой семьи, без гроша. Ну, ты понимаешь, 90-е… Они её чуть ли не силой выдали замуж за какого-то «достойного» юриста. А через год она разбилась. Говорили, что не справилась с управлением. А по мне… с горя. Почему ты вдруг вспомнила?
Лёд в жилах Анны сменился жаром. Пазл начал складываться.
— Мам, а я… я на неё похожа?
На другом конце провода повисло долгое молчание.
— Знаешь, странно, что ты спросила… — медленно сказала мать. — Иногда, когда ты поворачиваешься в профиль или так задумываешься… да. Очень. Особенно глаза. У Ленки были такие же, лучистые. Отец твой тоже всегда говорил… Но ты же наша дочь! К чему это?
— Так, просто, — соврала Анна, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Спасибо, мам. Спокойной ночи.
Она положила трубку. Перед глазами стояло лицо Артёма Владимировича. Его взгляд. «Любовь всей моей жизни». Он смотрел не на неё. Он смотрел на призрак. На призрак женщины, которую потерял. На женщину, на которую она была похожа.
И тогда до неё дошло самое ужасное. Кирилл. Он-то знал? Он видел это сходство? Он… использовал его?
Она ворвалась в кабинет без стука. Кирилл сидел за столом, уставившись в пустой монитор.
— Ты знал, — сказала она не вопросом, а констатацией.
Он вздрогнул и медленно поднял на неё глаза. В них не было отрицания. Только усталая покорность.
— Сначала нет, — прошептал он. — Я просто хотел сделать карьеру. Показал ему нашу свадебную фотографию в соцсетях, когда устраивался. Он… он побледнел. Спросил, кто это со мной. Потом стал интересоваться тобой. Спрашивал, как дела, чем увлекаешься. Я думал, он просто проявляет участие к семьям сотрудников. А потом… потом пошли повышения. Сложные проекты вдруг доверяли мне. Премии. Я понял. Он видел в тебе её. И через тебя… благоволил ко мне.
— Ты продал меня, — голос Анны был беззвучным шёпотом. — Ты сделал из меня приманку. И держал в углу, чтобы я случайно не встретилась с ним и не разрушила твою схему.
— Я не продал! — взорвался он. — Я просто… использовал ситуацию! Я обеспечивал нас! Ты же жила в достатке! А он… он же ничего от тебя не хотел! Просто знал, что ты есть. Что ты похожа. Это же не преступление!
Анна смотрела на этого человека, своего мужа, отца своего ребёнка. И видела не мужчину. Видела трусливого, жадного карьериста, который годами паразитировал на сходстве своей жены с мёртвой любовью своего босса.
— А сегодня, — сказала она, — твоя схема дала сбой. Он увидел меня не на фото. Вживую. И понял, что я не просто похожая картинка. Я — человек. Который может думать. И который спас ему контракт. И он решил… забрать свою «любовь» поближе. На работу. Чтобы видеть каждый день.
Кирилл молчал. Это было признанием.
— Завтра, — сказала Анна, поворачиваясь к выходу, — я иду в «НекстТек». Не для того, чтобы быть твоим прикрытием или его сувениром. А для того, чтобы начать свою карьеру. А ты, дорогой муж, будешь каждое утро видеть, как твой начальник смотрит на твою жену. И гадать, когда твой карточный домик из лжи и манипуляций окончательно рухнет.
Она вышла, закрыв за собой дверь. В гостиной было тихо. Она подошла к зеркалу. Вгляделась в своё отражение. «Любовь всей его жизни». Призрак. Тень. Но с понедельника эта тень обретёт плоть, голос и должность старшего аналитика. И посмотрим, кто кого будет использовать теперь.
Понедельник. Анна стояла перед зеркалом в спальне, выбирая не между «скромным» и «очень скромным», а между «строгим» и «безупречно профессиональным». Она остановилась на костюме-двойке цвета морской волны, который подчёркивал глаза — те самые «лучистые». Она не собиралась играть в призрака. Она собиралась стать реальностью.
Кирилл за завтраком избегал её взгляда. Он хмуро пил кофе, его пальцы нервно барабанили по столу.
— Ты всё ещё можешь передумать, — пробормотал он, не глядя.
— Я уже передумала, — спокойно ответила Анна, нанося помаду. — Просто раньше я думала, что я твоя жена. А теперь думаю, что я старший аналитик «НекстТек». Это прогресс.
Он ничего не ответил. Они ехали в офис на одной машине, как всегда, но молчание в салоне было густым, как смог. Анна смотрела в окно, чувствуя, как знакомые улицы везут её к абсолютно незнакомой жизни.
Фойе «НекстТек» поразило её стеклом, сталью и тихим гулом деловой активности. Кирилл, привычно кивнув охране, направился к лифтам для сотрудников. Анна остановилась.
— Я, наверное, в отдел кадров, — сказала она.
— Провожу, — буркнул он, но в его голосе сквозила не забота, а желание контролировать ситуацию до последнего.
В отделе кадров её уже ждали. Сотрудница с идеальной улыбкой вручила ей пропуск, папку с документами и провела на этаж, где располагался отдел международных проектов. Лифт поднимался, и Анна ловила на себе взгляды. Любопытные, оценивающие, некоторые — с откровенным интересом. Новость о «жене Кирилла, которую сам гендиректор пригласил на работу», разнеслась со скоростью света.
Её рабочим местом оказался не тёмный угол, а просторный кабинет с панорамным окном, соседствующий с кабинетом начальника отдела. На столе уже стоял новый ноутбук, блокнот с логотипом компании и маленькое растение в горшке. И лежала визитка: «Анна Соколова, Старший аналитик».
Не успела она сесть, как в дверь постучали. На пороге стоял Артём Владимирович. Без свиты, один. В его руках была кружка с кофе.
— Проходите, — сказала Анна, вставая. Сердце заколотилось, но голос не дрогнул.
— Не вставайте, — он вошёл и закрыл дверь. — Я на минуту. Хотел убедиться, что вас всё устраивает.
— Всё прекрасно. Спасибо.
— Не за что. — Он поставил кружку на стол и посмотрел на неё. Его взгляд был пристальным, изучающим, но теперь в нём не было той болезненной интенсивности, что на корпоративе. Был деловой интерес. — Кирилл… как он отнёсся?
— Как к неожиданному кадровому решению, — уклончиво ответила Анна.
Артём Владимирович усмехнулся. Коротко, беззвучно.
— Он много лет пользовался вашим сходством с Еленой. Как беспроигрышным жетоном. Думал, я не понимаю.
Анна замерла. Он сказал это так просто, как констатируют погоду.
— Вы… знали?
— Конечно. Я не дурак. И не сентиментальный идиот. Я видел в его файле ваше фото ещё при приёме на работу. И видел, как он ловко подсовывает мне другие фото на корпоративных мероприятиях. Он думал, что манипулирует мной. На самом деле, я позволял ему это делать. Потому что это было… удобно. Напоминание о прошлом, которое не причиняет боли, потому что оно за стеклом. Пока вы не написали то письмо.
Он сделал паузу, его взгляд стал острым.
— В этом письме была не только информация. В нём был ум. Тот самый, острый, аналитический ум, который был и у Лены. Сходство — это мило. Но пустота за сходством — это скучно. Вы оказались не пусты. Вы оказались ею. Той, кем она могла бы стать. И я подумал — зачем держать ум в клетке чужой карьеры? Пусть работает.
Анна слушала, и лёд в груди начинал таять, сменяясь странным чувством — не облегчения, а признания.
— Так что это… эксперимент? Дать шанс тени?
— Нет, — резко сказал он. — Это инвестиция. В вас. В ваш ум. В ваши способности. Сходство — это совпадение, которое открыло дверь. Но останетесь вы здесь или нет, будет зависеть только от вас. Работа предстоит сложная. Отдел международных проектов — это фронт. Справитесь?
В его тоне не было снисхождения. Был вызов.
— Справлюсь, — твёрдо сказала Анна.
— Отлично. — Он кивнул и направился к двери. На пороге обернулся. — И, Анна… Извините за тот тост. Это было непрофессионально. Сказалось волнение. Больше не повторится.
Он вышел, оставив её наедине с гулкой тишиной кабинета и бурлящим водоворотом мыслей. Он знал. Всегда знал. И теперь… предлагал сделку. Не с призраком, а с живым человеком. Это было честнее, чем годы лжи со стороны мужа.
Первый рабочий день пролетел в вихре: знакомство с командой, вводные брифинги, тонны документов по текущим проектам. Коллеги относились к ней с настороженным уважением — гендиректорский протеже, да ещё и жена коллеги. Но когда она на планерке задала вопрос по корейскому рынку, который поставил в тупик даже начальника отдела, настороженность начала сменяться интересом.
Кирилла она видела лишь раз — в столовой. Он сидел со своими сослуживцами и демонстративно не смотрел в её сторону. Она же спокойно пообедала с двумя девушками из своего отдела, обсуждая особенности ведения переговоров с японцами.
Вечером, когда они снова ехали в одной машине, Кирилл не выдержал.
— Ну что? Довольна? Тебя уже в любимчики записали?
— Меня записали в аналитики, — поправила его Анна. — И да, первый день прошёл нормально. Спасибо, что спросил.
— Он заходил к тебе. Весь отдел судачит.
— Он заходил, чтобы убедиться, что на рабочем месте есть стол и стул. Всё на месте. — Она знала, что это бесит его больше всего — её спокойствие.
— Ты играешь с огнём, — прошипел он. — Ты не знаешь, на что он способен.
— Я знаю, на что способен ты, — холодно парировала Анна. — И после этого огонь меня не пугает.
Дома она зашла в комнату сына (он всё ещё был в лагере). Села на его кровать. Тишина. Она была больше не «женой Кирилла», приложением к его карьере. Она была Анной. Сотрудником «НекстТек». Женщиной, на которую смотрел гендиректор, видя в ней и призрак прошлого, и потенциал будущего. Это было странно, некомфортно и пугающе. Но это было честно.
Она достала телефон и открыла фото матери и той самой Лены. Две улыбающиеся девушки. Одна погибла, так и не реализовав себя. Другая прожила жизнь, возможно, не совсем ту, о которой мечтала. А она, Анна, оказалась в точке пересечения их судеб. Не как жертва или замена. А как наследница. Наследница чьей-то нерастраченной силы, чьего-то ума.
Она положила телефон. Завтра будет новый день. Сложный. Полный вызовов. Но впервые за много лет она ждала его не со смирением, а с азартом. Она вышла из тени. И не собиралась возвращаться.
