— Мам, не приезжай. Он нас выгнал.
Наталья говорила тихо, но за её спиной рёв вокзала и всхлипывания Сони перекрывали всё. Анна Петровна остановилась прямо на перроне, сжав коробку с подарками.
— Куда выгнал?
— Из дома. Сказал убираться, пока его родня не приехала. Зинаида Константиновна велела. Мы с детьми сидим в привокзальном кафе, не знаю, что делать.
Девять вечера. Тридцать первое декабря. Минус пятнадцать на улице.
— Адрес пришли. Жди.
Анна Петровна развернулась и пошла к выходу. Сорок лет в финансовом отделе научили её не показывать эмоции. Но сейчас руки тряслись так, что коробка чуть не выпала.
Дверь открыл Сергей. Красный, довольный, с бокалом игристого в руке. Из квартиры несло жареным и перегаром. За столом человек шесть, во главе — Зинаида Константиновна, прямая как палка.
— О, Анна Петровна! Заходите, заходите, чего на пороге стоять.
Она переступила порог. Оглядела комнату. Стол накрыт, салаты расставлены, бокалы полные. Гости смеются. Только нет дочери. Нет внуков.
— Где Наталья?
— А-а-а, — Сергей махнул рукой и ухмыльнулся. — А я её с детьми выгнал — мать их не выносит. Пусть поживёт у вас, остынет.
Он сказал это громко, с вызовом, обернувшись к столу. Кто-то хихикнул. Зинаида Константиновна кивнула, не отрываясь от тарелки.
— Правильно. Надо было раньше её ставить на место. Совсем распустилась.
Анна Петровна поставила коробку на пол. Медленно сняла туфли. Выпрямилась. Никто не смотрел — гости жевали, переговаривались. Она подошла к Зинаиде Константиновне сзади, развернула её за плечо и со всей силы ударила по лицу.
Звук был такой, что все замолчали.
Зинаида Константиновна рухнула со стула, опрокинув салатницу. Сергей вскочил, но Анна Петровна была быстрее — развернулась и ударила его ладонью по щеке. Он согнулся, схватился за стол, стол накренился. Игристое полилось на пол, тарелки с грохотом посыпались следом.
Она схватила Зинаиду Константиновну за шиворот и поволокла к двери. Женщина визжала, но Анна Петровна держала крепко и выпихнула ее за дверь. Сергей вывалился на лестничную площадку, следом за свекровью.
Анна Петровна обернулась к гостям. Те сидели неподвижно, с открытыми ртами.
— Уходите. Сейчас.
Никто не возражал.
Она забрала дочь с внуками с вокзала. Привезла домой, в опустевшую квартиру. Наталья смотрела на разгром — перевёрнутый стол, осколки, пятна на стенах — и молчала.
— Мама, что теперь будет?
— Ничего не будет. Будешь жить спокойно.
Анна Петровна достала коробку с подарками. Ваня и Соня разорвали упаковку прямо на полу, среди мокрых тряпок. Смеялись впервые за вечер. В полночь встретили Новый год на кухне, вчетвером. Наталья плакала тихо, вытирая глаза ладонью. Дети жгли бенгальские огни и загадывали желания.
Ночью позвонил Сергей. Голос дрожал от злости.
— Ты в курсе, что натворила? У матери сотрясение!
— Я в суд подам, ты за это ответишь!
Анна Петровна включила громкую связь. Наталья застыла с чашкой в руках.
— Подавай. Я встречным иском отвечу — ты выгнал жену с малолетними детьми в мороз. Тридцать первого декабря. Органы опеки это оценят. И соседи расскажут, как твоя мать три года терроризировала мою дочь.
— Какие соседи? Кто тебе поверит, старая…
— Соседи, которые слушали, как Зинаида Константиновна орала на Наталью. Те, что видели, как она приходила с твоими ключами, когда дочери не было дома. Камеры в подъезде всё записали — как ты их вытолкал с сумками. А квартира в долевой собственности. Так что давай, Сергей. Посмотрим, кто кого.
Он молчал несколько секунд. Потом бросил трубку.
Юрист выслушала их молча, записала. Посмотрела на Наталью.
— Развод хотите?
Наталья сжала руки так, что пальцы побелели. Молчала. Анна Петровна положила ладонь ей на плечо.
— Наташа. Он выгнал тебя с детьми на улицу в Новый год. Ты правда думаешь, что это изменится?
Дочь подняла голову. В глазах было что-то новое — не страх, не надежда. Усталость.
— Хочу развестись.
Юрист кивнула и достала бланки.
Сергей пытался доказать нападение. Привёл Зинаиду Константиновну с синяком под глазом, но экспертиза показала — свежий, сделан уже после праздников. Гости, которых выгнала Анна Петровна, вдруг «ничего не помнили». Зато соседи охотно рассказали про скандалы, крики, как дети плакали на лестнице. Про то, как свекровь врывалась с ключами.
Когда судья огласил решение о разводе, Наталья встала и вышла из зала, не оборачиваясь.
Новую квартиру нашли быстро. Маленькую однушку в тихом районе, на втором этаже. Наталья продала свою долю и купила это жильё на свои деньги. Анна Петровна переехала в соседний подъезд — на всякий случай.
Дети привыкали медленно. Ваня замолчал, Соня стала капризной. Но по вечерам они приходили к бабушке, и она читала им книжки. Без расспросов, без лишних слов.
Однажды вечером Наталья зашла за водой. Анна Петровна стояла у окна, смотрела в темноту.
— Мам, ты не жалеешь? Что вмешалась. Что ударила их.
Анна Петровна обернулась. Лицо спокойное, без тени сомнения.
— Сорок лет я решала чужие конфликты по бумагам, мирно, по правилам. А потом увидела, что мою дочь и внуков выставили на мороз, и поняла — есть вещи, которые словами не решаются.
Она помолчала.
— Жалею только, что не сделала это раньше.
Наталья подошла и обняла её. Крепко, как в детстве.
Следующий Новый год встречали вчетвером — Анна Петровна, Наталья и дети. Стол маленький, подарков немного. Но когда зажигали бенгальские огни, Соня смеялась, а Ваня обнял бабушку за плечи.
— Спасибо, что забрала нас тогда.
Анна Петровна молча поцеловала его в макушку. Наталья смотрела на них и улыбалась — впервые за много лет без страха, что кто-то сейчас войдёт и всё испортит.
Это был лучший Новый год в её жизни.
