— На что ты рассчитываешь, сидя дома?
Константин стоял у окна, перебирая пачку купюр. Медленно, демонстративно. Вера держала Колю на руках, мальчик хныкал — хотел есть.
— Мне нужны деньги на подгузники. И на еду для Коли. Ты заблокировал все карты.
— Заблокировал? — Константин усмехнулся. — Я просто навёл порядок. Чтобы ты понимала, кто здесь хозяин.
Ольга Семёновна, свекровь, сидела на диване с телефоном в руках. Камера была направлена на Веру.
— Костенька, ты правильно делаешь. Пусть девочка учится жить по средствам. А я сниму для архива, чтобы потом не говорила, что мы её притесняли.
Вера сжала челюсти. Семь лет назад она работала бухгалтером, вела отчётность, знала цену каждой цифре. Потом родился Коля, и она ушла в декрет. Константин сказал: «Я обеспечу семью». А через полгода начались придирки. Потом — унижения.
— Хочешь денег? — Константин протянул купюру. — Напиши заявление. Мамина идея. На что тратишь, сколько, зачем. Подпись, дата. Чтобы ты ценила то, что имеешь.
Вера взяла бумагу, написала. Подписала, поставила дату. Константин забрал листок, убрал в папку.
— Умница. Привыкай.
Ольга Семёновна кивнула одобрительно, не отрывая телефон.
— Вот видишь, как просто. Теперь ты будешь понимать, что в этом доме всё не бесплатно.
Когда они ушли, Вера села на пол рядом с коляской. В голове билась одна мысль: «Я не могу так больше».
Ноутбук лежал в бельевом шкафу. Старый, рабочий, Константин им давно не пользовался. Три года назад Вера помогала привязать все его счета к почте, запомнила кодовое слово — имя свекрови. Он не удосужился поменять.
Она включила ноутбук ночью, когда Константин уснул. Почта открылась сразу. Письма, переписки, выписки. У него было несколько счетов, о которых она не знала. Суммы приличные. Она копировала всё на флешку.
В одной из переписок нашла обрывок: «Экскаватор продан. Документы об угоне готовы. Петраков получил своё». Дата — два месяца назад. Вера открыла вложенные файлы. Договор лизинга на технику на компанию, потом — заявление об угоне. Фальшивое. Потом — договор купли-продажи той же техники на стороннюю фирму.
Утром она позвонила бывшей коллеге-бухгалтеру. Марина знала всё про всех в городе.
— Верка, давно не слышала. Как у тебя дела?
— Марин, слушай, ты слышала что-нибудь про Константина? Про какие-то проблемы на работе?
Пауза. Марина вздохнула.
— Слушай, я не хотела тебе говорить. Но раз спрашиваешь… У него недавно исчез экскаватор, который он в лизинг на компанию оформлял. Вроде как угон. Но ходят слухи, что он сам его продал, документы подделал, а деньги себе забрал. Инспектору Петракову заплатил, чтобы дело закрыли. Моя знакомая из налоговой намекала.
У Веры похолодели руки.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Техника стоила прилично. Если он её реально продал и всё замял — это хищение в крупном размере. Плюс взятка чиновнику.
Вера повесила трубку. Она вернулась к ноутбуку. В переписке нашла ещё одно письмо. От какого-то Сергея: «Договор купли-продажи у меня. Копию сохранил на всякий случай. Если что — страховка для нас обоих». Константин ответил: «Храни. Но никому ни слова».
Вера поняла: документы существуют. И часть из них где-то в доме.
Следующие три дня она искала. Аккуратно, по ночам, когда все спали. В его вещах, в шкафу, в ящиках стола. Нашла папку с бумагами в кармане старой куртки, висевшей в гараже. Копии договоров, платёжные поручения, переписка в распечатках.
Всё сходилось: Константин оформил лизинг экскаватора на компанию, через месяц продал технику по поддельным документам за наличные, а потом подал заявление об угоне. Деньги от продажи осели на его тайных счетах. Инспектору Петракову перевёл крупную сумму за закрытие дела.
Вера сфотографировала все документы, скопировала переписку. Теперь у неё были все доказательства: схема хищения, взятка, фальшивые бумаги, банковские переводы. И заявления, которые Константин заставлял её писать — подтверждение психологического насилия.
В прокуратуре следователь изучал документы долго. Вера сидела напротив, Коля спал у неё на руках.
— Вы понимаете серьёзность обвинений?
— Понимаю. И у меня есть всё, чтобы их подтвердить.
Она выложила на стол распечатки, флешку с копиями переписок, фотографии договоров, выписки со счетов. Следователь просмотрел, несколько раз перечитал.
— Если это подтвердится, дело заведём незамедлительно. Хищение в крупном размере, подделка документов, взятка должностному лицу — это серьёзные статьи.
Через два дня Константина арестовали прямо на работе. Вера узнала об этом вечером, когда ей позвонил следователь.
— Ваш муж задержан. Завтра будет допрос. Вам нужно будет дать показания.
Она положила трубку. Руки дрожали, но внутри было спокойно.
Ольга Семёновна примчалась через час, ворвалась в квартиру без звонка.
— Что ты наделала? Что ты наделала, дрянь?!
Вера стояла на кухне, держась за столешницу.
— Я сделала то, что должна была.
— Ты погубила своего мужа! Отца своего ребёнка! Как ты посмела?
— Он сам себя погубил. Я просто не дала ему уничтожить меня.
Свекровь подошла вплотную, лицо перекошено от ярости.
— Я продам всё, что у меня есть. Но вытащу его оттуда. А ты пожалеешь. Ты очень пожалеешь.
Вера посмотрела ей в глаза, не отводя взгляда.
— Продавайте. Только это ничего не изменит. Мои доказательства отправили его за решётку, и никакие адвокаты тут не помогут.
Ольга Семёновна продала квартиру за треть цены, наняла трёх адвокатов. Но доказательства были железными. Константин пытался оправдаться, говорил, что это всё подстава, что Вера сфабриковала документы. Но эксперты подтвердили подлинность переписки и банковских операций. Инспектор Петраков под давлением следствия сознался во взятке, сдал Константина полностью.
На суде Вера давала показания. Константин сидел в клетке, смотрел на неё с такой ненавистью, что у неё по спине прошёл холодок. Но она говорила спокойно, чётко, без эмоций. Рассказала про блокировку карт, про унижения, про заявления, которые её заставляли писать.
— Он был уверен, что я сломалась. Что я буду молчать. Но я не сломалась. Я ждала.
Когда судья зачитывал приговор — семь лет строгого режима за хищение, мошенничество и дачу взятки, — Ольга Семёновна закричала. Её вывели из зала.
Вера сидела неподвижно. Внутри не было ни радости, ни облегчения. Просто тишина.
Она подала на развод на следующий день. Квартира осталась ей, полная опека над Колей тоже. Константин пытался оспорить, но суд встал на её сторону — собранные ею доказательства психологического насилия сыграли свою роль.
Свекровь после нервного срыва попала в больницу, а потом родственники определили её в дом для престарелых. Никто не захотел забирать её к себе.
Вера вернулась на работу через месяц. Бывший начальник предложил должность главного бухгалтера, она согласилась. Коля пошёл в садик. Каждый вечер она забирала его, они шли домой пешком, болтали о пустяках, готовили ужин вместе.
Через полгода пришло письмо из колонии. Константин писал, что всё ещё любит её, что он осознал ошибки, что хочет всё исправить, когда выйдет. Вера прочитала первые строки и остановилась. Положила письмо на стол, посмотрела на него долго. Потом порвала, выбросила в мусорное ведро.
Вечером Коля сидел на полу, строил башню из кубиков. Вера смотрела на него, и впервые за долгое время почувствовала, что дышит свободно. Без страха, что сейчас кто-то войдёт и всё разрушит. Без необходимости писать заявления на каждую покупку. Без камеры, направленной на неё.
Коля обернулся, улыбнулся.
— Мама, смотри, какая высокая!
— Вижу, солнышко. Очень высокая.
Она села рядом с ним на пол, протянула кубик. Он взял его, поставил на верхушку. Башня покачнулась, но устояла.
За окном стемнело. Фонари зажглись один за другим. Где-то там, в другом городе, за решёткой сидел человек, который когда-то был её мужем. Он думал, что она слабая. Что он может делать с ней всё, что захочет. Что она не посмеет дать отпор.
Но он ошибся.
И теперь она больше никому ничего не должна.
