Милана жила с Артёмом второй год, их быт был выстроен чётко и без сюрпризов.
Они познакомились на работе два с половиной года назад. Милана трудилась финансовым аналитиком в крупной компании на Тверской. Артём руководил отделом продаж в соседнем бизнес-центре. Встретились случайно на общем корпоративе, который устраивали сразу несколько фирм из их зданий.
Разговорились у фуршетного стола. Оказалось, что у них похожее чувство юмора.
— Ты тоже ненавидишь эти корпоративы? — спросил Артём, наливая себе сок.
— Терпеть не могу, — призналась Милана. — Но начальство заставляет.
— О, понимаю. У нас так же.
Обменялись номерами. Через неделю Артём позвонил, пригласил в кино. Милана согласилась.
Первое свидание прошло легко и приятно. Артём понравился ей своей открытостью, умением слушать, отсутствием понтов и пафоса. Он рассказал сразу, без утайки, что в разводе три года, что есть сын от первого брака одиннадцати лет, который живёт с матерью в другом районе.
— Я не скрываю, что у меня был брак, — сказал Артём за чашкой кофе. — Просто не сложилось с бывшей. Разошлись мирно, без скандалов. Сын Егор остался с ней. Я вижусь с ним иногда, по выходным. Раз в две недели забираю, провожу время вместе. Вот и всё.
— Я понимаю, — кивнула Милана. — У меня тоже были отношения, которые не сложились. Бывает.
— Ты не против, что у меня ребёнок?
— Почему я должна быть против? Это твоя жизнь.
Они начали встречаться. Никакой спешки, никаких клятв в вечной любви. Просто хорошо проводили время вместе.
Через полгода Артём предложил:
— Может, мне к тебе переехать? А то снимаю студию за двадцать тысяч, деньги на ветер.
Милана подумала и согласила.
— Хорошо. Но давай сразу обговорим: квартира моя. Я её купила до нашего знакомства. Это важно для меня.
— Конечно, я всё понимаю. Никаких вопросов.
Артём переехал. Два года они жили спокойно, размеренно. Без ссор, без криков, без попыток переделать друг друга. Каждый занимался своими делами, вечерами встречались дома, ужинали, смотрели фильмы.
Квартира принадлежала Милане, и это никогда не было предметом споров — всё было проговорено ещё в начале отношений.
Милана купила эту двушку шесть лет назад, когда только начала карьеру в финансах. Тогда она зарабатывала прилично, копила каждый месяц, откладывала половину зарплаты. Четыре года собирала на первоначальный взнос.
Потом взяла небольшую ипотеку и за два года расплатилась полностью. Это был её первый взрослый успех — собственное жильё, заработанное своим трудом, без помощи родителей.
Когда Артём переезжал, она сразу расставила все точки над i:
— Слушай, я хочу сказать честно. Эта квартира моя. Только моя. Документы на моё имя. Ипотека была на мне. Я её выплатила сама. Я не против, что ты живёшь со мной. Но я хочу, чтобы было понятно: это моё жильё. Не наше. Моё. Чтобы потом не было недопониманий и претензий.
Артём тогда даже не удивился.
— Милан, я прекрасно всё понимаю. Какие могут быть вопросы? Это твоя квартира, ты её купила. Я просто живу с тобой, как гость. Мне это абсолютно нормально. Я не претендую ни на что.
— Точно?
— Абсолютно точно. Я уважаю твою позицию.
И действительно, за два года Артём ни разу не пытался диктовать условия, не лез с перестановками, не требовал ремонтов. Если хотел что-то поменять, всегда спрашивал:
— Милан, может, диван новый купим? А то этот уже старый.
— Не вижу смысла. Мне он нормально служит.
— Ладно, как скажешь.
Никаких обид. Никакого давления. Милана ценила это и думала, что они нашли правильный баланс.
Артём иногда общался с сыном от первого брака, ездил к нему по выходным, но разговоров о переезде не было.
Сын Артёма, Егор, жил с матерью Светланой и её новым мужем Вадимом в спальном районе на другом конце Москвы. Мальчику было одиннадцать лет, учился в пятом классе обычной школы.
Артём забирал сына раз в две недели. Иногда чаще, если выпадал длинный выходной. Приводил к себе домой, проводили время вместе — играли в приставку, смотрели фильмы, гуляли в парке.
Милана встречалась с Егором несколько раз. Мальчик был вежливым, но закрытым. Здоровался, отвечал на вопросы односложно, больше молчал.
— Привет, Егор! Как дела в школе? — спрашивала Милана, когда Артём приводил сына.
— Нормально, — отвечал мальчик, глядя в пол.
— Что-нибудь интересное изучаете?
— Математику.
— Понятно. Ну, проходите, садитесь, я сейчас обед разогрею.
— Спасибо.
Милана старалась не навязываться. Понимала, что для ребёнка она чужой человек, просто девушка отца. Не пыталась подружиться насильно, но и не игнорировала. Готовила, кормила, потом оставляла отца и сына наедине.
Артём ни разу за два года не заговаривал о том, чтобы забрать Егора к себе.
— Как там Егор поживает? — иногда интересовалась Милана за ужином.
— Да нормально. Учится хорошо, четвёрки-пятёрки. Со Светланой живёт без проблем.
— У них с новым мужем всё нормально?
— Вроде да. Вадим адекватный мужик. К Егору нормально относится.
— Хорошо тогда.
Разговоров о переезде ребёнка не было вообще. Милана была уверена, что Егор будет жить с матерью, как и положено по их договорённости с бывшей женой. Вопрос даже не стоял.
В тот вечер Милана вернулась домой позже обычного и сразу почувствовала чужое присутствие.
Это была среда. Милана задержалась на работе допоздна — сдавала квартальный отчёт, дедлайн горел, начальство требовало всё к утру. Вышла из офиса только в девять вечера.
Ехала домой на метро, уставшая, голодная. Хотела просто дойти до квартиры, поесть, принять душ и упасть спать.
Поднялась на лифте, открыла дверь ключом, зашла в прихожую.
И замерла.
Что-то было не так. Атмосфера какая-то странная. Свет в комнате горел, хотя Артём обычно сидел на кухне. И запах. Незнакомый запах в воздухе. Детский шампунь, что ли.
В прихожей стояли детские кроссовки, а на стуле лежал рюкзак с чужими вещами.
Милана опустила взгляд вниз.
У порога, рядом с её туфлями и Артёмовыми ботинками, стояли синие детские кроссовки. Тридцать пятого размера. Грязные, с налипшей глиной, со следами от луж. Явно школьные.
Рядом, на маленьком стуле, лежал красный рюкзак с яркими наклейками супергероев. Человек-паук, Бэтмен, Железный человек. Из рюкзака торчал рукав футболки.
Милана нахмурилась и склонила голову набок, пытаясь осмыслить ситуацию.
Егор?
Но сегодня среда. Не выходные. Артём никогда не забирал сына по будням. И он ничего не говорил утром.
Она прошла дальше, заглянула в комнату.
На диване сидел мальчик в наушниках. Егор. Смотрел в планшет, не реагируя ни на что вокруг.
Милана постояла в дверях. Мальчик поднял глаза, увидел её, молча кивнул и снова уставился в экран.
Ни слова. Ни «здравствуйте». Ничего.
Милана медленно вышла из комнаты, закрыла дверь.
Артём вышел из кухни спокойно, будто ничего необычного не произошло.
Он шёл по коридору с кружкой чая в руках, в домашних штанах и футболке. Лицо расслабленное, почти довольное. Увидел Милану, улыбнулся широко.
— О, Милан! Привет! Ты поздно сегодня. Как там дела на работе? Отчёт сдала?
Милана молча смотрела на него.
Артём сделал глоток чая, ждал ответа.
— Артём, — тихо сказала Милана. — Егор почему здесь?
— А, да, — он кивнул спокойно. — Хотел тебе сказать, просто ты поздно пришла, вот не успел.
— Что сказать?
— Ну, про Егора.
— Что про Егора?
— Ну, он теперь будет жить тут. У нас.
Милана замерла.
— Извини, как… жить тут?
— Постоянно, — пожал плечами Артём. — Переехал к нам.
Он между делом сообщил, что сын теперь будет жить у них постоянно — «так удобнее всем».
Артём допил чай, поставил кружку на полку в прихожей, вытер рот рукой.
— Слушай, Милан, у Егора там реально проблемы с бывшей и её новым мужем. Вадим к нему плохо относится, оказывается. Орёт постоянно, придирается по мелочам. Егор вчера позвонил мне, плакал. Говорит, что больше не может там жить. Я не мог оставить ребёнка в такой обстановке, сам понимаешь. Созвонился со Светланой, обсудили. Она согласна, чтобы Егор пожил у меня. Так всем удобнее. Мальчику нужен нормальный дом, где его не унижают. Вот я и забрал его сегодня. Он уже вещи собрал, всё привезли. Будет жить тут. Это правильное решение.
Милана молчала, переваривая услышанное.
— Постой, — наконец выдавила она. — Когда это всё решилось?
— Ну, вчера вечером созвонились. Сегодня утром я поехал за ним, забрал.
— Артём, — Милана сделала паузу. — Ты собирался меня спросить?
Он посмотрел на неё удивлённо.
— Ну, я же говорю тебе сейчас. В чём проблема?
— В том, что ты принял решение без меня.
— Милан, ну это же мой сын. Я не мог бросить ребёнка.
Милана медленно сняла пальто, аккуратно повесила его на вешалку, поставила сумку на полку и посмотрела на него в упор.
Она не спешила. Сняла пальто. Расстегнула шарф. Аккуратно повесила на крючок. Стянула перчатки. Положила в карман пальто. Поставила сумку на обувную тумбу.
Потом выпрямилась и посмотрела Артёму прямо в глаза.
Молча.
Артём перестал улыбаться. Отступил на шаг.
Взгляд был неподвижным, без крика и суеты, но в комнате стало ощутимо тише.
Милана просто смотрела. Не кричала. Не размахивала руками. Не плакала. Просто смотрела.
Но Артём почувствовал, как в прихожей воздух стал тяжёлым. Словно температура упала на несколько градусов. Он перестал улыбаться окончательно. Сглотнул.
— Милан, чего ты так смотришь?
Она молчала.
— Ну что случилось-то? Я же объяснил. Ребёнку там плохо было. Я помог сыну. Это нормально.
Милана продолжала молчать.
Артём начал объяснять, что решение принято, что «ребёнку нужен отец» и что он уже договорился с бывшей женой.
Он заговорил быстрее, нервнее.
— Милан, ну ты же понимаешь, да? Я — отец. Я не могу оставить своего сына в плохих условиях. Там его унижают. Кричат на него. Новый муж бывшей — хам и грубиян. Егор мне плакал вчера по телефону. Плакал! Одиннадцатилетний мальчик! Ребёнку нужна нормальная семья, где его любят и уважают. Нужен отец, который о нём позаботится. Я уже всё обсудил со Светланой. Она согласна. Мы договорились, что Егор живёт со мной. Официально. Он будет тут ходить в школу, я устрою его в ближайшую. Это правильное решение. Единственно верное. Ты же понимаешь, что я не мог поступить иначе? Я же не бросил бы своего ребёнка!
— Ты закончил? — спросила Милана ровно.
— Что?
— Ты всё сказал, что хотел?
— Ну… в принципе да.
— Хорошо. Теперь послушай меня.
Милана слушала молча, склонив голову набок, словно оценивая услышанное.
Пока Артём говорил, она стояла и внимательно смотрела на него. Лицо спокойное. Глаза холодные. Она не перебивала. Дала ему выговориться полностью.
Когда он замолчал, она ещё несколько секунд молчала. Обдумывала. Взвешивала.
Потом кивнула.
— Понятно.
— Ну вот видишь, ты же понимаешь! — обрадовался Артём. — Я знал, что ты адекватная. Спасибо, что…
— Я не закончила, — оборвала его Милана.
Она ясно понимала: её поставили перед фактом, не спросив и не обсуждая.
Милана прошла на кухню. Налила себе воды из фильтра. Выпила медленно, глядя в окно на вечерний город. Огни в окнах соседних домов. Машины внизу.
Мысли в голове выстроились быстро и чётко.
Артём привёз ребёнка в её квартиру. Без предупреждения. Без обсуждения. Без вопроса «ты не против?» или «давай обсудим?».
Он просто взял и сделал.
Решил за неё.
Решил, что она примет это молча.
Что она не посмеет возразить.
Что у неё нет права голоса в собственном доме.
Что он может распоряжаться её жильём, как своим.
Милана поставила стакан. Вернулась в прихожую, где Артём всё ещё стоял с виноватым видом.
— Ты привёз ребёнка от первого брака и заявил, что он будет жить с нами постоянно — без моего согласия этого не будет, — сказала Милана.
Голос её был абсолютно ровным. Тихим, но отчётливым. Каждое слово прозвучало весомо.
Артём вздрогнул.
— Милан…
— Ты меня прекрасно расслышал, — Милана скрестила руки на груди. — Повторять не буду. Ты привёз сюда ребёнка без моего ведома. Ты принял решение единолично. Ты поставил меня перед фактом. В моей собственной квартире. И это недопустимо.
Голос прозвучал ровно, без истерики, но каждое слово было отточено.
Милана не повышала тон. Не кричала. Не плакала. Не хлопала дверьми. Говорила спокойно, медленно, чётко. Но в каждом слове была сталь.
— Это моя квартира, Артём. Моя. Куплена на мои деньги. Оформлена на моё имя. Ты здесь живёшь, потому что я позволила. Но это не даёт тебе права принимать такие решения за меня. Ты не можешь просто привести сюда человека — пусть даже твоего сына — и сказать «теперь он будет жить с нами». Ты обязан был спросить меня. Заранее. До того, как забирать ребёнка. Это моё жильё. Мой дом. И я не давала согласия на то, чтобы здесь жил кто-то третий.
— Милан, но это же мой сын! Ты хочешь, чтобы он страдал?!
— Я хочу, чтобы ты уважал меня и мои границы. И обсуждал со мной важные решения, а не ставил перед фактом.
Она напомнила, что подобные решения не принимаются в одностороннем порядке, особенно в её доме.
Милана подошла ближе. Посмотрела Артёму в глаза не мигая.
— Мы живём вместе два года. Два года, Артём. За это время ты ни разу — слышишь? — ни разу не говорил о том, чтобы забрать Егора к себе насовсем. Ты всегда говорил, что сын живёт с матерью и это нормально. Если ситуация изменилась, если у ребёнка действительно проблемы, если Вадим к нему плохо относится, ты должен был прийти ко мне и сказать: «Милана, у меня проблема. Мне нужно забрать сына из той квартиры. Давай обсудим, как мы это организуем?». Мы бы сели. Поговорили. Обсудили все детали. Где будет спать Егор. Как мы организуем его учёбу. Как распределим бытовые обязанности. Сколько это будет стоить. Может быть, я бы согласилась. А может быть, я бы предложила снять отдельную квартиру для тебя и сына. Но у нас был бы разговор. Обсуждение. Совместное решение. Но ты не сделал этого. Ты просто взял и привёз его. Без слов. Без вопросов. Без согласования. Ты решил за меня. И это неуважение ко мне.
— Но ребёнку же плохо было!
— Тогда почему ты не позвонил мне вчера и не сказал об этом? Почему не написал? Почему промолчал утром, когда уходил на работу?
— Я… я не хотел тебя расстраивать…
— Ты не хотел, чтобы я отказала. Вот в чём дело.
Артём растерялся — он явно рассчитывал на молчаливое принятие.
Он стоял, переводя взгляд с Миланы на пол и обратно. Открывал рот. Закрывал. Не знал, что сказать.
Он действительно думал, что всё пройдёт гладко. Что Милана, конечно, удивится, может, поворчит немного. Но примет ситуацию. Потому что она спокойная. Потому что она его любит. Потому что она не конфликтная.
Он ошибся.
— Милан, ну послушай… Я не могу вернуть его обратно прямо сейчас. Он же уже здесь. Он уже собрался, переехал. Что я ему скажу? Что его опять выгоняют?
— Это не моя проблема, — жёстко ответила Милана. — Это твоя проблема. Ты создал эту ситуацию. Ты её и решай.
— Ты правда хочешь выгнать ребёнка?!
— Я хочу, чтобы меня уважали. И чтобы моё мнение учитывали. А не ставили перед фактом.
Милана обозначила срок, в течение которого вопрос должен быть решён иначе.
— У тебя есть неделя, — сказала Милана твёрдо. — Ровно семь дней. За это время ты найдёшь другое решение. Снимешь отдельную квартиру для себя и Егора. Договоришься с бывшей женой по-другому. Найдёшь какой-то компромисс. Но через неделю Егор здесь жить не будет. Потому что я не давала на это согласия. И не дам.
— Милан, это нереально! Где я за неделю найду жильё?! Ты представляешь, сколько стоит аренда сейчас?!
— Представляю. Это твоя проблема. Ты создал эту ситуацию, не посоветовавшись со мной. Теперь разбирайся.
— То есть ты выгоняешь ребёнка на улицу?!
— Я не выгоняю ребёнка. Я говорю, что не согласна на эти условия. Если ты хочешь жить с сыном — живи. Это твоё право. Но не здесь. Не в моей квартире. Не без моего разрешения.
— Ты ставишь меня перед выбором! Сын или ты!
— Нет. Я ставлю тебя перед необходимостью уважать меня. Семь дней, Артём. Не больше.
— А если я откажусь?
— Тогда через неделю я сменю замки. И ты сам окажешься за дверью. Вместе с сыном. Выбор за тобой.
В тот момент стало ясно: привычка ставить перед фактом закончилась, а ответственность вернулась к тому, кто её избегал.
Артём ушёл в комнату. Хлопнул дверью. Милана осталась стоять в прихожей одна. Кровь прилила к лицу, выдавая её напряжение, но она не жалела о сказанном.
Через три дня Артём съехал.
Снял однокомнатную квартиру в соседнем районе за тридцать пять тысяч в месяц. Забрал Егора. Собрал свои вещи. Вызвал такси.
— Ты бессердечная, — бросил он на прощание, стоя в дверях с двумя сумками. — Выгнала ребёнка.
— Я не выгоняла ребёнка, — спокойно ответила Милана. — Я защитила свои границы. Это мой дом. И я имею право решать, кто в нём живёт. А ты имел право спросить меня заранее. Но не сделал этого. Так что проблема в тебе, а не во мне.
— Надеюсь, тебе будет хорошо жить одной в своей крепости.
— Мне будет хорошо жить без человека, который меня не уважает.
Дверь закрылась. Артём ушёл.
Милана прошла в комнату. Села на диван. Глубоко вдохнула. Выдохнула.
Впервые за неделю в квартире стало тихо. Настоящая, спокойная тишина. Никаких чужих звуков. Никаких чужих вещей.
Её дом. Её правила. Её жизнь.
Она не пожалела ни о чём.
