Я солгала всем, кого знаю. Разослала сообщение близким: «Меня сократили», хотя на работе всё было в порядке. Я взяла отпуск, не сказав об этом никому. Просто хотела увидеть, кто останется рядом, когда у меня проблемы.
Началось всё три месяца назад, когда Регина попросила в долг двадцать тысяч. Мы познакомились на курсах повышения квалификации года четыре назад, подружились, созванивались, встречались.
Я дала без расписок, как родной. Через месяц она перестала отвечать на звонки. Когда я пыталась дозвониться, сбрасывала. А когда я всё-таки поймала её возле метро, она посмотрела так, будто я попрошайка.
— Слушай, у меня самой сейчас туго, — бросила она, не глядя в глаза. — Потом отдам.
«Потом» не наступило. Зато я поняла: деньги — лучший рентген для отношений. Они показывают, что внутри человека. А потом я вспомнила, сколько раз за эти годы слышала от разных людей: «мы всегда рядом», «на нас можно рассчитывать».
И подумала: а правда ли это? Или просто красивые слова, пока у тебя всё в порядке? Мне захотелось проверить. Всех.
Работала я аналитиком по закупкам в компании, которая поставляет оборудование для медицинских лабораторий. Считала, какие реагенты выгоднее брать, у каких поставщиков надёжнее. Зарплата приличная, должность стабильная. Как раз то, что все привыкли считать «она хорошо устроилась».
Телефон завибрировал почти сразу.
Мама: «Что случилось? Позвони как сможешь!»
Муж Кирилл: «Уже еду домой. Всё будет хорошо, не переживай»
Подруга Аня: «Где ты? Приезжай ко мне, поговорим»
А дальше — молчание. Сестра мужа Вероника, которая только на прошлой неделе просила посоветовать, куда вложить деньги, молчала. Знакомые из спортзала, с которыми мы каждые выходные ходили в кино, исчезли.
Свекровь тоже не позвонила — хотя мы с Кириллом вместе уже шесть лет. Даже Регина не написала — хотя чего я от неё ждала?
Вечером Кирилл ворвался в квартиру с пакетом продуктов.
— Я купил всё для твоего любимого салата, — он обнял меня так крепко, что стало трудно дышать. — И мы справимся. У меня же есть зарплата, плюс я могу подрабатывать.
Кирилл работал инженером на заводе медицинского оборудования.
Жили мы в однушке, которую купили в ипотеку сразу после свадьбы — платили вместе, пополам. Ещё пять лет выплачивать.
— Не надо подработок, — я прижалась к его плечу. — Просто побудь со мной.
Мама примчалась через двадцать минут с фруктами и моими любимыми пирожными.
— Я знала, что эта компания ненадёжная! — она суетилась на кухне, раскладывая еду. — Ничего, доченька, ты у меня умная, найдёшь что-то лучше. А пока у меня есть заначка, возьми.
Она протянула конверт. Я заглянула — там было пятнадцать тысяч. Мамина пенсия — двадцать семь тысяч. Она отдавала мне больше половины.
— Мам, не надо…
— Возьми и не спорь. Ты мне столько раз помогала. Теперь моя очередь.
Вот это настоящее, — подумала я, пряча конверт в карман.
На следующий день позвонила Аня.
— Соня, я тут подумала — может, тебе пока поработать у меня? — она держала небольшую ветеринарную клинику. — Платить много не смогу, но хоть что-то. Или резюме я могу помочь составить.
Мы встретились в кафе рядом с её работой. Аня притащила папку с распечатанными вакансиями, обведёнными маркером.
— Смотри, вот эта подходит, и вот эта тоже. Давай сегодня разошлём, а завтра я позвоню своему знакомому из той компании, что производит косметику. Он обещал помочь.
— Ань, спасибо, — я сжала её руку. — Правда, спасибо.
— Да брось ты. Мы же с тобой сколько лет? Ты помнишь, как меня бросил Генка, и я к тебе приехала в два ночи? Ты меня три дня слушала, поддерживала. Вот и я сейчас рядом.
Зато Регина продолжала игнорировать. Я написала ей напрямую: «У меня неприятности на работе, можем встретиться?» Прочитано. Без ответа.
А на третий день объявилась золовка.
Вероника позвонила, когда я разбирала шкаф — делала вид, что освобождаю место для вещей подешевле.
— Привет, Сонечка, — голос у неё был такой… осторожный что ли. — Я слышала про работу. Жаль, конечно.
— Ага, бывает.
— Слушай, я вот о чём… Ты же понимаешь, что у нас с Владом сейчас тоже не очень? Ипотека, дети в секции ходят…
Я молча ждала продолжения.
— В общем, я надеюсь, вы не будете просить нас о помощи? — выпалила она. — Ну, в смысле, денег взаймы или что-то такое. Просто чтобы сразу понимать.
Несколько секунд я не могла вымолвить ни слова. ТАК ВОТ ОНА КАКАЯ, РОДНЯ МУЖА.
— Вероника, не волнуйся, — я говорила медленно, чеканя каждое слово. — Я бы скорее сдала квартиру и переехала на вокзал, чем попросила у вас хоть копейку.
— Ну не обижайся ты так! Я просто сразу хотела расставить точки, чтобы потом неловкости не было.
— Точки расставлены, — я положила трубку.
Руки дрожали. Я опустилась на диван и закрыла лицо ладонями. Вероника. Которая пару месяцев назад клянчила у меня совета, куда деньги вложить. Которая приезжала с детьми и объедалась моими блинчиками, бесконечно хваля: «Сонечка, ты волшебница!»
— Что случилось? — Кирилл вышел из кухни с полотенцем в руках.
Я пересказала разговор. Он побледнел.
— Она это серьёзно сказала?
— Очень серьёзно. Прямо с порога: надеюсь, не будете просить о помощи.
— Какая мерзость, — он сел рядом. — Прости за неё. Я не знал, что она такая.
— Теперь знаешь.
Мы просидели так, обнявшись, минут двадцать. А потом я поняла, что эксперимент удался. Я увидела всё предельно чётко.
Но я решила довести до конца.
Ещё через два дня я узнала от общей знакомой, что Регина обедает в кафе в центре. Специально поехала туда. Увидела её на выходе — она несла огромные пакеты, явно после шопинга.
— О, привет! — я остановилась прямо перед ней.
Регина попыталась проскочить мимо.
— Некогда мне, извини…
— Регина, стой, — я загородила ей дорогу. — Ты мне двадцать тысяч должна. Помнишь?
— Я же говорила, потом отдам!
— Когда потом? Два месяца прошло. А ты на мои звонки не отвечаешь.
— У меня трудности сейчас! — она повысила голос. — Вот прямо сейчас приперлась требовать? Некрасиво!
— Некрасиво брать в долг и исчезать, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Особенно когда человек в сложной ситуации. Ты же слышала, что меня сократили?
Регина пожала плечами.
— Ну и что? Мне от этого легче? Может, мне тоже скоро сократят, откуда я знаю. Всё, я пошла.
Она развернулась и быстро зашагала прочь. Я смотрела ей вслед и думала: вот оно, настоящее лицо.
К концу недели картина сложилась полностью. Мама каждый день звонила, интересовалась, как дела, подбадривала. Кирилл разослал моё резюме всем своим знакомым, спрашивал, нет ли у кого вакансий.
Аня составила график: она звонила своим знакомым, просила помочь. А однажды приехала просто так, с тортом и словами: «Устроим праздник просто потому, что мы подруги».
Зато остальные… Одноклассница, которая раньше постоянно писала «давай встретимся», пропала. Соседка, с которой мы годами здоровались, вдруг начала отводить глаза. Свекровь ни разу не перезвонила после того молчания. А Вероника вообще исчезла — ни звонка, ни сообщения.
Настал момент для признания.
Я собрала всех дома — маму, Кирилла, Аню. Накрыла стол, налила чай.
— У меня для вас новость, — начала я. — Меня не увольняли.
Никто не сказал ни слова.
— Что? — мама первая нашлась. — Как это не увольняли?
— Я работаю на том же месте. С той же зарплатой. Просто взяла небольшой отпуск. Всё это было… проверкой.
Кирилл откинулся на спинку стула.
— Проверкой, — медленно повторил он.
— Да. Мне нужно было понять, кто будет рядом, когда у меня появятся проблемы. Кто исчезнет, кто останется. И я поняла.
Мама схватилась за сердце.
— Доченька! Ты меня так напугала!
— Прости, мам. Но я должна была знать.
Аня вдруг рассмеялась.
— Ну ты и даёшь! А я-то переживала, резюме слала, знакомых дёргала…
— Прости, Ань. Но теперь я точно знаю, что ты — настоящая.
— Соня, — Кирилл посмотрел на меня серьёзно. — Ты хоть понимаешь, что это было жестоко? Мы правда волновались. Я ночами не засыпал, думал, как нам с деньгами быть.
— Понимаю, — я взяла его за руку. — И ты не представляешь, как это для меня важно. Ты даже не усомнился ни на секунду. Просто сказал: справимся.
— Потому что мы семья, — он сжал мои пальцы. — Хотя метод твой, конечно, сомнительный.
Мама всё ещё сидела бледная. Я достала из сумки конверт с её деньгами и протянула.
— Возьми обратно, мам.
— Не надо, доченька…
— Надо. Я просто хотела знать, что ты рядом. Теперь знаю. А деньги тебе нужнее.
В дверь позвонили. Я открыла — на пороге стояла Вероника с натянутой улыбкой.
— Привет, родственники! Я тут мимо проходила, решила заглянуть, — она протянула коробку конфет. — Как дела, Соня? Работу нашла?
Я не пустила её дальше прихожей.
— Вероника, знаешь что? Работу искать не пришлось. Потому что я её не теряла. Это был эксперимент.
Её лицо вытянулось.
— То есть как эксперимент?
— Очень просто. Я хотела посмотреть, кто меня поддержит, а кто отвернётся. И ты отлично справилась со второй ролью.
— Соня, я не понимаю…
— Ты позвонила, чтобы предупредить, чтобы мы у вас денег не просили. Помнишь? Теперь даже не волнуйся — не попросим. Вообще никогда и ни о чём.
— Но я не хотела обидеть! Просто…
— Просто ты показала, кто ты есть. Спасибо за честность. И да, можешь идти.
Я закрыла дверь. Вернулась на кухню, где меня ждали самые важные люди в моей жизни.
— Ну что, — Аня подняла чашку, — за настоящих людей?
— За настоящих, — мы чокнулись.
Кирилл обнял меня за плечи.
— Больше так не делай, ладно? Сердце моё не выдержит.
— Не буду, — я прижалась к нему. — Теперь я и так всё знаю.
Регине я больше не звонила. Двадцать тысяч — вот цена за понимание, что этот человек никогда не был другом.
Зато я теперь точно знала: у меня есть муж, который готов работать вдвое больше ради меня. Есть мама, готовая отдать последнее. Есть подруга, которая бросит всё и примчится на помощь.
А остальные… Остальные мне просто не нужны.
Через несколько дней после того вечера Вероника попыталась позвонить Кириллу, что-то объяснить. Он выслушал и сказал одну фразу: «Моя жена имела право узнать, кто её по-настоящему поддержит». И положил трубку.
— Спасибо, — сказала я ему.
— Всегда, — ответил он и поцеловал меня в макушку.
Я посмотрела на наш маленький круг за столом — мама допивала чай, Аня листала что-то в телефоне, Кирилл пил чай. Простая картина обычного вечера. Но теперь я знала ей настоящую цену. Это были мои люди.
