– Ну, чего копаешься? Открывай ворота, гости на пороге! – голос свекрови, звонкий и требовательный, перекрыл даже натужный гул соседской газонокосилки. – Мы тут с гостинцами, с настроением, а у вас все на запоре, как в бункере!
Ольга замерла посреди грядки с клубникой, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Перчатки, перепачканные черноземом, оставили на лице темную полосу, но ей сейчас было не до красоты. Она медленно выпрямилась, чувствуя, как предательски ноет поясница, и посмотрела в сторону высокого металлического забора.
Этого визита в планах не было. Совсем.
Ольга перевела взгляд на мужа. Андрей стоял у сарая с молотком в руках и выглядел таким же растерянным. Он виновато пожал плечами, беззвучно шевеля губами: «Я не звал».
– Андрюша! – снова донеслось с улицы, теперь уже с нотками обиды. – Ты там уснул, что ли? Мать приехала, сестра приехала, а они прячутся!
Ольга глубоко вздохнула, стянула перчатки и бросила их в ведро. Чудесные выходные, которые она планировала посвятить ударному труду на любимых шести сотках, стремительно летели в тартарары. Она кивнула мужу: мол, открывай, чего уж теперь.
Ворота распахнулись, и во двор, сияя лаком, вкатился серебристый кроссовер. Из него, словно десант на вражескую территорию, высадилась родня. Первой, конечно же, была Валентина Петровна – женщина крупная, шумная, в ярком цветастом сарафане и шляпе с широкими полями. Следом выбралась золовка, Света, в белых шортах и топике, демонстрируя свежий маникюр. Замыкал шествие муж Светы, Игорь, лениво потягивающийся и щурящийся на солнце.
Багажник открылся, и на обозрение были выставлены пакеты с углем, упаковки пива и маринованное мясо в пластиковых ведерках.
– Ох, ну и жара! – Валентина Петровна обмахнулась шляпой. – Оленька, ты чего такая чумазая? Мы вот решили сюрприз сделать. Звоню Андрею, а он не отвечает. Думаю, дай–ка навестим, погода шепчет, шашлычки пожарим, позагораем. У вас же тут речка недалеко?
Ольга молча смотрела на этот праздник жизни. Внутри закипало глухое раздражение. Дача эта досталась ей от бабушки. Это было ее личное место силы, ее земля, каждый сантиметр которой она знала наизусть. Когда они поженились с Андреем, дача была в запустении, и последние три года Ольга вкладывала сюда все свободные деньги и силы. Андрей помогал, конечно, но без особого энтузиазма, скорее по обязанности. А его родня появлялась здесь только тогда, когда все уже цвело и пахло, чтобы поесть ягод и полежать в гамаке.
– Здравствуйте, Валентина Петровна, – Ольга старалась говорить ровно. – Сюрприз, конечно, неожиданный. А мы тут работаем.
– Работа не волк! – хохотнул Игорь, доставая из багажника ящик пива. – В лес не убежит. Выходные для того и придуманы, чтобы отдыхать. Андрюха, тащи мангал, сейчас будем расслабляться!
Света уже деловито осматривала участок.
– Оль, а где шезлонги? Я позагорать хотела. И слушай, у тебя малина уже созрела? Можно поесть?
– Малина зеленая еще, – сухо ответила Ольга. – А шезлонги в сарае. Пыльные.
– Ну так Андрей достанет и протрет! – безапелляционно заявила свекровь, уже направляясь к веранде. – Так, Оля, ты давай, умывайся, приводи себя в порядок. А то негоже хозяйке как батрачке выглядеть. Накрывай на стол, мы с дороги проголодались. Салатик там порежь, огурчики свои, зелень. Мясом мужчины займутся.
Валентина Петровна по–хозяйски расположилась в плетеном кресле на веранде, которое Ольга купила себе для вечерних чтений, и окинула взглядом участок.
– Трава–то у забора вымахала, – заметила она. – Непорядок. Ну ничего, Андрюша потом скосит.
Ольга посмотрела на мужа. Андрей стоял, переминаясь с ноги на ногу, и не смел поднять глаз. Он знал, что эти выходные были расписаны по минутам. Они планировали перекопать дальний угол под новые посадки, покрасить забор и разобрать старую теплицу. Заказана была машина с перегноем на вечер. А теперь… Теперь от Ольги требовали метнуться на кухню, строгать салаты и обслуживать «дорогих гостей», которые решили устроить курорт на ее территории.
В голове что–то щелкнуло. Спокойно и холодно.
– Андрей, – позвала она мужа. Тот вздрогнул. – Подойди, пожалуйста.
Они отошли к колодцу.
– Ты знал, что они приедут? – тихо спросила Ольга.
– Нет! Честное слово, Оль! – зашептал Андрей, испуганно косясь на мать. – Мама звонила утром, спрашивала, где мы. Я сказал – на даче. Она ничего не говорила про приезд! Ну не выгонять же их теперь? Родня все–таки… Давай потерпим, а? Пожарим мясо, посидим…
– Потерпим? – Ольга усмехнулась. – Андрей, мы в прошлые выходные не приехали, потому что твоя мама попросила отвезти ее в торговый центр. В позапрошлые – у Светы был день рождения. У нас сезон идет. Если мы сегодня не сделаем то, что запланировали, я потеряю рассаду, а забор сгниет к осени.
– Ну Оль…
– Никаких «Оль». Это моя дача. И мои правила. Они хотят есть? Хотят отдыхать на природе? Прекрасно. Труд на свежем воздухе облагораживает.
Ольга развернулась и решительным шагом направилась к сараю. Грохот железа заставил гостей на веранде замолчать. Через минуту Ольга вышла, держа в охапке внушительный арсенал: три лопаты, грабли, тяпку и банку с краской.
Она подошла к веранде и с грохотом свалила инвентарь к ногам опешившей родни.
– Значит так, дорогие гости, – голос Ольги звенел от напряжения, но был твердым, как гранит. – Раз уж вы приехали без приглашения, то давайте совмещать приятное с полезным. У нас сегодня субботник.
– Какой еще субботник? – Света брезгливо отодвинула ногу от грязной лопаты. – Ты шутишь? Мы отдыхать приехали!
– А я не нанималась аниматором и поваром, – отрезала Ольга. – Я планировала работать. Если вы хотите остаться – помогайте. Кто не работает, тот не ест. Это, между прочим, народная мудрость.
Валентина Петровна, которая уже успела надкусить яблоко, взятое без спроса со стола, застыла с открытым ртом.
– Оля! Ты что себе позволяешь? Мы гости! Мы к сыну приехали! Андрей, ты почему молчишь? Твоя жена с ума сошла, заставляет мать батрачить!
Андрей подошел к веранде, встал рядом с женой, но говорить не спешил.
– Валентина Петровна, – Ольга перехватила инициативу. – Давайте без сцен. Дача эта – моя собственность, досталась мне от бабушки еще до брака. Вы это прекрасно знаете. Я здесь хозяйка. Андрей мне помогает, потому что мы семья. А вы приехали на все готовое. Хотите шашлык? Прекрасно. Вот фронт работ.
Ольга начала раздавать инвентарь, не обращая внимания на возмущенные вздохи.
– Игорь, – она протянула лопату зятю, который все еще держал в руках бутылку пива. – Тебе достается самый ответственный участок. Нужно перекопать вон ту полосу вдоль забора, там земля тяжелая, глина. Мужская сила нужна. Пока не вскопаешь – мангал не разжигаем.
Игорь поперхнулся пивом.
– Ты чего, Оль? Я в отпуске! У меня спина…
– Спина лечится активными движениями. Лопата эргономичная, не переживай. Света! – золовка испуганно вжалась в кресло. – Тебе грабли. Нужно собрать всю скошенную траву за домом и отнести в компостную яму. И еще прополоть морковь. Ты же хотела загар? Вот как раз спина загорит ровно, без лямок.
– Я не буду! – взвизгнула Света. – У меня маникюр! Я только вчера три тысячи отдала! Мама, скажи ей!
Валентина Петровна поднялась во весь рост, нависая над Ольгой, как грозовая туча.
– Так. Хватит этого цирка. Андрей, немедленно убери эти железки. Мы сейчас будем готовить обед. А ты, – она ткнула пальцем в Ольгу, – если не хочешь нам рада, так и скажи. Но заставлять нас работать на твоих плантациях – это хамство! Мы пожилые люди!
– Вы, Валентина Петровна, на прошлой неделе хвастались, что три часа на зумбе отскакали, – парировала Ольга. – Так что сил у вас предостаточно. Вам я доверяю самое деликатное – покрасить штакетник у цветника. Краска не пахнет, кисточка новая. Вперед.
– Мы уезжаем! – рявкнула свекровь. – Игорь, собирай вещи! Ноги моей здесь больше не будет! Андрей, ты посмотри, на ком ты женился! Она же мегера! Родную мать выгоняет!
Ольга спокойно скрестила руки на груди.
– Я никого не выгоняю. Я предлагаю честный обмен. Вы мне помощь – я вам гостеприимство. Не хотите помогать – не мешайте мне работать. Я не собираюсь стоять у плиты, пока вы будете лежать. У меня, извините, график.
– Андрей! – взвыла Валентина Петровна. – Скажи хоть слово! Ты мужик или тряпка?
Андрей посмотрел на красное лицо матери, на капризно надувшую губы сестру, на ленивого Игоря, который уже примеривался, куда бы поставить ящик с пивом. Потом перевел взгляд на Ольгу. Усталую, в грязной футболке, но такую решительную и родную. Он вспомнил, как она вечерами чертила план посадок, как радовалась каждому всходу, как мечтала о новой теплице.
– Мам, – тихо сказал Андрей. – Оля права.
– Что?! – хором воскликнули все трое гостей.
– Оля права, – голос Андрея окреп. – Это ее дача. Мы сюда приехали работать. Я обещал ей помочь. Вы свалились как снег на голову. Если хотите отдыхать – езжайте на турбазу, тут пять километров по трассе. Там и домики, и шезлонги, и повара. А здесь у нас дела.
Повисла звенящая тишина. Слышно было только, как жужжит шмель над кустом пиона. Валентина Петровна хватала ртом воздух, не находя слов от возмущения. Предательство сына стало для нее ударом посильнее лопаты.
– Ну, знаете… – прошипела она наконец. – Ну, спасибо, сынок. Уважил мать. Поехали отсюда, Игорь! Быстро! Нечего нам с этими… куркулями воздух один дышать.
Сборы были стремительными и яростными. Игорь с сожалением загрузил пиво обратно в багажник. Света громко топала ногами, садясь в машину. Валентина Петровна, прежде чем захлопнуть дверь, одарила невестку взглядом, обещающим вечное проклятие.
– Вы еще пожалеете! – крикнула она. – Когда стакан воды понадобится, не звоните!
Кроссовер рванул с места, обдав ворота клубами пыли.
Ольга и Андрей остались стоять посреди двора. Тишина, вернувшаяся на участок, казалась особенно сладкой. Ольга почувствовала, как напряжение отпускает плечи, но ноги вдруг стали ватными. Она села прямо на ступеньки веранды.
Андрей присел рядом, взял ее за руку. Ладонь у него была теплая и немного влажная.
– Ты как? – спросил он.
– Нормально, – выдохнула Ольга. – Думала, убьют. Или проклянут.
– Ну, проклясть–то, наверное, прокляли, – усмехнулся Андрей. – Но это пройдет. Мама отходчивая, особенно когда ей что–то нужно будет. А вот Света долго дуться будет.
– Переживу, – Ольга положила голову мужу на плечо. – Спасибо, что поддержал. Я думала, ты… ну, как обычно.
– «Как обычно» промолчу? – Андрей вздохнул. – Да сколько можно. Я вдруг посмотрел на них… Они ведь даже не спросили, как у нас дела. Сразу: дай, подай, накрой. А ты тут горбатишься. Стыдно стало. Это ведь и правда твой дом. Ты тут каждую травинку знаешь.
Ольга улыбнулась.
– Наш дом, Андрей. Если ты готов в него вкладываться, а не только шашлыки есть.
– Готов, – серьезно кивнул он. – Кстати, там Игорь лопату бросил. Пойду, вскопаю ту глину. Ты говорила, это важно.
Андрей встал, решительно взял лопату и направился к забору. Ольга смотрела ему вслед с теплотой. Впервые за долгое время она чувствовала, что они – настоящая команда. Не просто люди, живущие под одной крышей, а партнеры, готовые защищать свои границы.
Она поднялась, отряхнула штаны. Солнце еще было высоко, и дел было невпроворот. Но теперь работа не казалась каторгой.
Час спустя, когда Андрей, мокрый по пояс, но довольный собой, заканчивал перекапывать сложный участок, Ольга подошла к нему с запотевшим кувшином домашнего лимонада.
– Перекур, – скомандовала она.
Они сидели на той самой веранде, где еще недавно бушевали страсти.
– Знаешь, – задумчиво сказал Андрей, делая большой глоток. – А ведь они так и не поняли.
– Чего не поняли?
– Что дело не в работе. Если бы они просто спросили: «Ребята, чем помочь?», мы бы, может, и сами их усадили отдыхать через час. А когда вот так, нахрапом…
– Дело в уважении, Андрюш. Нельзя приходить в чужой монастырь со своим уставом. И уж тем более нельзя считать чужой труд чем–то само собой разумеющимся.
Телефон Андрея звякнул. Пришло сообщение.
– От мамы, – он поморщился, открывая чат. – Пишет: «Мы на турбазе. Номера дорогие, еда невкусная. Совести у вас нет».
Ольга рассмеялась.
– Ну, зато они отдыхают, как и хотели. Без лопат и граблей.
– И без нашего шашлыка, – добавил Андрей. – Кстати, мясо–то у нас есть?
– Мясо они увезли. Зато у нас есть молодая картошка, укроп и селедка. И тишина.
Вечер опустился на дачный поселок мягко и незаметно. Стрекотали кузнечики, где–то далеко лаяла собака. Ольга и Андрей закончили красить забор уже в сумерках. Уставшие, перепачканные краской, они сидели на кухне и ужинали той самой вареной картошкой, которая казалась вкуснее любого ресторанного деликатеса.
– А знаешь, – вдруг сказала Ольга, макая хлеб в ароматное подсолнечное масло. – Я думаю, это был полезный урок.
– Для них?
– И для них, и для нас. Мы научились говорить «нет». Это, оказывается, не так уж и страшно.
– Страшно, – признался Андрей. – Но результат того стоит. Слушай, Оль… а давай в следующие выходные действительно никого не пустим? Только ты и я. И никаких лопат. Просто… побудем.
– Договорились, – кивнула Ольга. – Но теплицу разобрать все–таки надо.
В этот момент за окном послышался шум подъезжающей машины. Ольга напряглась, вилка застыла в воздухе. Неужели вернулись? Андрей тоже насторожился, подошел к окну, отодвинул занавеску.
– Фух, – выдохнул он. – Это к соседям, к Петровичу.
Ольга облегченно рассмеялась. Напряжение окончательно ушло. Этот день показал ей, что ее муж способен на поступки, а ее дача – это настоящая крепость, стены которой могут выдержать даже натиск беспардонной родни.
Но история на этом не закончилась. Через неделю, в среду вечером, когда Ольга и Андрей были в своей городской квартире, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Валентина Петровна. Без шляпы, без Светы, с небольшим пакетом в руках. Вид у нее был непривычно смущенный.
– Можно? – спросила она, не переступая порог.
Ольга удивилась, но посторонилась.
– Проходите.
Свекровь прошла на кухню, села на краешек стула. Поставила пакет на стол.
– Тут пирожки. С капустой. Сама пекла.
Андрей, вышедший из комнаты на звук голоса, замер в дверях.
– Привет, мам. Что–то случилось?
– Случилось, – вздохнула Валентина Петровна. – Стыдно мне стало. Всю неделю хожу, места себе не нахожу. Соседка моя, Зинка, рассказала, как ее невестка из дома выгнала, когда та приехала поучать. И я подумала… А ведь я такая же. Приперлась, раскомандовалась. А вы трудитесь, стараетесь. Дача–то у Оли и правда как картинка стала. Не то что при старой хозяйке.
Она помолчала, теребя ручку сумки.
– В общем, простите дуру старую. Привыкла я, что Андрейка мой маленький, все слушался. А он вырос. И жена у него… с характером. Это хорошо. В наше время без характера нельзя.
Ольга переглянулась с мужем. Она не ожидала извинений. Скандалов, упреков – да, но не этого.
– Ладно вам, Валентина Петровна, – мягко сказала Ольга, ставя чайник. – Кто старое помянет… Мы не держим зла. Просто поймите, мы тоже люди, у нас свои планы.
– Поняла я, поняла, – закивала свекровь. – Больше без звонка ни ногой. И работать заставлять не буду… то есть, сама лезть не буду с советами. А вот Света… Света пока дуется. Говорит, маникюр испортила бы, если б осталась. Ну да бог с ней, с молодежью, ума наберутся еще.
В тот вечер они долго пили чай с пирожками. Разговор шел туго, с паузами, но лед тронулся. Границы, которые Ольга так жестко очертила в тот субботний день, не разрушили семью, а, наоборот, сделали ее здоровее. Уважение, завоеванное с лопатой в руках, оказалось куда надежнее, чем вежливое терпение и молчаливое недовольство.
А лопаты на даче теперь стояли на самом видном месте. Как напоминание о том, что труд сделал из обезьяны человека, а из наглых гостей – вежливых родственников. И когда через месяц родня снова попросилась на дачу – уже по предварительному звонку и с вопросом «Чем помочь?» – Ольга знала: оборона выдержала, и победа осталась за ней.
