Я стояла в прихожей и смотрела на ботинки мужа. Грязные, со следами реагентов, они стояли ровно посередине дорогого коврика, хотя я сто раз просила ставить их на полку. Эта мелочь почему-то задела меня сильнее, чем трехчасовые переговоры с трудными заказчиками, после которых я выжата как лимон.
Мне тридцать четыре. Я руководитель отдела логистики в федеральной сети. Моя зарплата позволяет не смотреть на ценники в продуктовом, но домой я иду, как на каторгу.
В квартире пахло жареной картошкой и чем-то неприятным. Сергей, мой муж, лежал на диване в гостиной. Телевизор бубнил новости, а Сергей увлеченно тыкал пальцем в экран смартфона.
— О, Маришка пришла! — он даже не повернул головы. — Есть будешь? Там на сковородке осталась картоха, правда, подогреть надо.
Я молча прошла в спальню. Сергей не работал уже полтора года. Его «бизнес по перепродаже запчастей» прогорел, не успев начаться, и теперь он находился в состоянии «творческого поиска». Я называла это проще — бытовым паразитизмом.
— Марин, ты чего такая кислая? — он все-таки зашел в комнату, жуя яблоко. — У меня новость пушка! Мама звонила. У нее же в субботу юбилей, шестьдесят лет.
— Помню, — я расстегивала пуговицы блузки, мечтая только о душе. — Купим букет, подарим конверт.
— Какой конверт? — Сергей фыркнул, и кусочек яблока упал на ковер. — Это же юбилей! Круглая дата! Я, короче, решил устроить праздник. Заказал банкетный зал в «Изумруде». Ну и… главный подарок выбрал.
Я замерла. «Изумруд» был самым пафосным местом в нашем районе.
— Сереж, у нас сейчас не тот период, чтобы шиковать, — устало сказала я. — Ты же знаешь, я откладываю на расширение.
— Да ладно тебе жаться! — он подошел и приобнял меня за плечи. Его руки пахли луком. — Один раз живем! Тем более, я маме уже пообещал. И про машину сказал.
— Про какую машину? — мой голос упал до шепота.
— Ну, про ту, белую. Кроссовер, который мы смотрели. Она давно мечтала. Старая «Лада» у отца совсем сгнила. Я сказал, что мы ей ключи торжественно вручим. Прямо перед гостями. Представляешь эффект? Тетка Люба от зависти позеленеет!
Я медленно высвободилась из его объятий.
— Ты пообещал моей свекрови машину, которая стоит как однушка в области? За мой счет?
— Ну почему за твой? — обиделся Сергей. — У нас бюджет общий. Я же муж. Я решаю стратегические вопросы, а ты обеспечиваешь тылы. И вообще, это инвестиция в отношения! Мама нам потом с внуками помогать будет.
Я посмотрела на него. Внимательно, будто видела впервые. Взрослый, здоровый мужик. Тридцать шесть лет. Щеки розовые, гладкие — он высыпается, гуляет, хорошо кушает. За мой счет.
— Я в душ, — сказала я, взяв халат.
— Ты только не гунди, ладно? — крикнул он мне вслед. — Всё уже договорено, гости приглашены. Назад дороги нет, не позорь меня перед родней.
В ванной я включила воду на полную мощь. Шум струй успокаивал. Я села на бортик ванны и закрыла глаза.
За стеной бубнил голос Сергея. Он с кем-то разговаривал по громкой связи. Шумоизоляция в нашем доме была отличная, к сожалению.
— …Да, мам, всё в силе! — голос мужа был самодовольным. — Ленка, конечно, поворчала для порядка, ты же знаешь этих баб. Вечно копейки считают. Но я надавил. Сказал: или мы живем как люди, или зачем это всё?
— Ой, сынок, ты у меня золото, — голос Нины Петровны сочился медом. — А денег-то хватит? Машина дорогая.
— Хватит, мам! У Маринки на счете накопления лежат, я знаю. Она думает, я не в курсе. Типа на квартиру копит. А зачем нам больше? Нам и тут нормально. Лучше мать порадовать. Ты главное гостям скажи, чтоб выходили встречать к двум часам. Подъедем с ветерком!
Я встала и посмотрела в зеркало. На меня глядела уставшая тетка с потухшим взглядом. «Баба, которая считает копейки».
В голове щелкнуло. Не было слез, не было истерики. Было ощущение, будто с глаз сняли грязную пленку.
Я вышла из ванной через двадцать минут. Сергей уже храпел перед телевизором.
Я тихо прошла на кухню, открыла ноутбук. Руки не дрожали.
Первое: перевела все средства с накопительного счета (к которому у Сергея был доступ через мое приложение, пароль он подсмотрел давно) на свой резервный счет в другом банке.
Второе: установила лимиты на кредитку, которая была привязана к моему счету и находилась у Сергея. Лимит: 100 рублей.
Третье: зашла на сайт госуслуг и проверила статус квартиры. Собственник — я одна. Куплена за три года до брака.
Потом я взяла листок бумаги и написала всего одну фразу:
«Стратегические вопросы теперь решай сам. Тылы ушли в отставку».
Утром я ушла на работу как обычно. Сергей еще спал. Я оставила ключи от своей машины (которую он считал нашей) на тумбочке, предварительно перегнав ее на платную стоянку у офиса. Дубликат ключей был у меня в сумке.
День Икс. Суббота.
Телефон начал разрываться в час дня. Я сидела в кресле парикмахера — впервые за полгода решила сделать стрижку и укладку не «по-быстрому», а как следует.
Звонил Сергей.
— Марин, ты где?! Мы в салоне! Менеджер говорит, оплата не проходит!
Я сбросила.
Через минуту пришло сообщение: «Марин, хорош шутить. Мы как идиоты стоим. Мама уже селфи сделала. Кинь денег на карту, срочно!»
Я заблокировала номер.
В два часа дня начался шквал звонков с неизвестных номеров. Видимо, Нина Петровна подключила тяжелую артиллерию в виде родственников.
Я спокойно допила кофе, расплатилась и поехала… нет, не домой. Я поехала в гостиницу. Маленький уютный номер на выходные, чтобы просто выспаться.
В шесть вечера начался банкет. Я знала это, потому что мне пришло уведомление от банка: «Отказ в транзакции. Недостаточно средств». Пытались оплатить 180 000 рублей.
Я представила эту сцену. Ресторан «Изумруд». Хрустальные люстры. Нина Петровна в новом платье с люрексом сидит во главе стола. Гости ждут тостов. Официант приносит счет за оплату.
Сергей уверенно прикладывает карту. Писк терминала. Красный крестик.
Он пробует еще раз. И еще. Лоб покрывается испариной. Гости начинают переглядываться.
— Сынок, что там? — громко спрашивает Нина Петровна. — Давайте уже выпьем за новую машину! Кстати, где она? Вы обещали подъехать на ней!
— Мам, тут… технический сбой, — лепечет Сергей.
Я выключила телефон.
Что происходило в ресторане, я узнала позже от соседки, которую тоже пригласили (она была подругой свекрови).
Когда выяснилось, что денег нет ни на машину, ни на банкет, случился грандиозный скандал. Администратор «Изумруда» церемониться не стал. Он вызвал охрану и перекрыл выход.
— Платите или едем в отделение, — сухо сказал он.
Нина Петровна рыдала. Она вытряхнула всё из сумочки. Там была пенсионная карта и немного налички. Трясущимися руками она считала мелочь, пытаясь наскрести хотя бы на закуски, которые уже съели.
Сергей бегал по залу и просил в долг у гостей.
— Дядь Вить, выручи, Марина что-то напутала с переводами! Завтра все отдам!
Дядя Витя, который час назад громко восхищался «успешным племянником», внезапно вспомнил, что забыл кошелек в машине. Друзья отводили глаза.
В итоге Нине Петровне пришлось снять золотые серьги и оставить их в залог под расписку. Остаток суммы — огромный для пенсионерки долг — повесили на Сергея. Он подписал бумаги, будучи бледным как полотно.
Гости расходились в гробовой тишине. Никто не предложил подвезти юбиляршу. Тетка Люба, та самая, что должна была позеленеть от зависти, громко сказала в гардеробе:
— Вот это цирк! А понтов-то было… «Бизнесмен», тьфу.
Они приехали к нам домой около десяти вечера. Злые, униженные, готовые разорвать меня на части.
Сергей сунул ключ в замочную скважину. Ключ вошел, но не повернулся.
Он дернул ручку. Заперто.
— Марин! Открывай! — заорал он, пиная дверь. — Я знаю, что ты там! Ты что устроила?!
Дверь открылась. На пороге стоял незнакомый крепкий мужчина в форме ЧОП.
— Проблемы, гражданин? — вежливо спросил он.
— Ты кто такой?! Где моя жена?! Это моя квартира!
— Собственник квартиры, Марина Викторовна, расторгла договор пользования помещением с вами. Ваши вещи собраны, — охранник кивнул на лестничную площадку. Там стояли пять клетчатых сумок, как у челноков из 90-х. — Прошу забрать и покинуть территорию. Иначе вызову наряд.
За спиной Сергея стояла Нина Петровна. Тушь потекла, прическа сбилась.
— Как это? — прошептала она. — Сережа, сделай что-нибудь! Она не имеет права! Мы семья!
— Бывшая семья, — ответил охранник и захлопнул дверь.
Я слышала это через камеру видеодомофона. Я не была дома. Я сидела в номере отеля, пила чай с мятой и впервые за много лет чувствовала, как расслабляются плечи.
Развод прошел быстро и грязно со стороны Сергея. Он пытался делить квартиру, доказывая, что делал там ремонт (поклеил обои в коридоре). Пытался делить машину. Но мои документы были в идеальном порядке.
Судья, уставшая женщина с суровым лицом, посмотрела на Сергея поверх очков:
— Гражданин, квартира куплена за три года до брака. На иждивении у супруги вы находились последние два года, официальных доходов нет. Ваши требования отклонены.
Сергей переехал к матери в тесную двушку. С долгами за тот самый банкет они расплачивались долго. Нина Петровна устроилась вахтером, несмотря на больные ноги. Сергей пошел таксовать на арендованной машине — в «бизнес» без стартового капитала его не брали.
Через полгода я встретила их случайно в супермаркете. Сергей выглядел плохо: осунувшееся лицо, мешки под глазами. От него пахло несвежей одеждой и вчерашним весельем. Он катил тележку с дешевыми пельменями.
Он увидел меня. Я стояла у кассы, красивая, в новом пальто.
— Марин… — он дернулся было ко мне. — Может, поговорим? Я изменился. Я понял…
Я посмотрела на него как на пустое место.
— Стратегические вопросы теперь не ко мне, — сказала я и прошла мимо.
Прошло два года.
Я стояла на набережной Сочи. Ветер трепал волосы, пахло морем и жареной рыбой. Рядом со мной стоял Максим — надежный, спокойный мужчина, с которым мы познакомились полгода назад на конференции. Он не обещал мне золотых гор. Он просто молча чинил кран, встречал с работы и никогда не спрашивал, сколько у меня денег на карте.
— Мам! Мама! — к нам бежала маленькая девочка с ведерком. Моя племянница, которую мы взяли с собой на отдых.
Я улыбнулась.
Иногда, чтобы начать дышать полной грудью, нужно просто перекрыть кислород паразитам. Это больно, страшно и неприятно. Но вид того, как человек, который годами сидел на твоей шее, учится ходить своими ногами — бесценен. Даже если эти шаги он делает в сторону от твоей жизни.
