Света поправила накрахмаленную салфетку под вазой с пионами и улыбнулась своему отражению в зеркале прихожей. В свои сорок два она выглядела лучше, чем в двадцать пять. Тогда, в двадцать пять, на её плечах висела ипотека, вечно недовольный Илья и его мама, Клавдия Романовна, чье мнение было тяжелее бетонной плиты. Теперь же, спустя три года после развода, Света дышала полной грудью. В духовке румянились тефтели в томатном соусе с картошкой — сегодня она ждала гостей.
Звонок в дверь раздался резко, требовательно. Света нахмурилась. Гости должны были прийти через час, да и звонили они обычно деликатнее. Она открыла дверь и замерла.
На пороге стояло её прошлое. Клавдия Романовна в неизменном берете, похожем на приплюснутый гриб, и Илья — слегка помятый, с бегающими глазками. А рядом с Ильей, жуя жвачку, переминалась с ноги на ногу девица лет двадцати с ярко-розовыми ногтями.
— Ну, здравствуй, Светочка, — пропела бывшая свекровь, бесцеремонно отодвигая хозяйку плечом и вплывая в коридор. — Не ждала? А мы вот решили по-родственному, проведать. Узнали, что ты новоселье справляешь, квартирку купила. Решили посмотреть, на какие это шиши.
— Клавдия Романовна, Илья… — Света опешила, инстинктивно делая шаг назад. — Я вас не приглашала.
— Ой, да брось ты ломаться, — фыркнул Илья, стягивая ботинки и небрежно кидая их посреди коврика. — Мы же не чужие люди. Десять лет брака не вычеркнешь. Знакомься, это Милана. Моя муза.
Милана надула губы и, не поздоровавшись, прошла прямо в гостиную, цокая каблуками по новому ламинату.
— Симпатично, — процедила Клавдия Романовна, проводя пальцем по консоли в поисках пыли. Пыли не было, и это явно расстроило старушку. — Но тесновато. И район, прямо скажем, не элитный. Хотя для одинокой женщины сойдет. Одиночество, оно ведь, Светочка, неприхотливое.
Света почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Три года они не вспоминали о ней. Клавдия Романовна поливала её грязью на всех лавочках района. И вот они здесь.
— Зачем вы пришли? — твердо спросила Света, скрестив руки на груди.
— Как зачем? — искренне удивился Илья, плюхаясь на бежевый диван. — Поздравить! Посмотреть, как ты живешь. Мама говорила, ты, наверное, спилась с горя, когда я ушел. А ты, гляди-ка, выкарабкалась. Кредитов набрала, небось?
— Илюша, не смущай её, — нежным голосом вмешалась свекровь, заглядывая в кухню. — О, вкусняшками пахнет! Как удачно мы зашли. Миланочка, деточка, садись за стол, тебе вредно на ногах стоять.
Наглость гостей переходила все границы. Они вели себя так, словно Света была обслуживающим персоналом в их личном отеле. Милана уже тянулась вилкой к нарезке, даже не дождавшись тарелки.
— Это не для вас, — Света подошла к столу и решительно отодвинула блюдо. — У меня сегодня праздник, и я жду людей, которые меня любят и уважают. Вас в этом списке нет.
— Фи, какая грубость! — всплеснула руками Клавдия Романовна. — Вот она, Илюша, твоя бывшая. Как была хабалкой, так и осталась. Мы к ней с душой, а она куском колбасы попрекает.
— Свет, ты чего начинаешь? — набычился Илья. — Мы голодные. И вообще, нам поговорить надо серьезно. Дело есть.
Света глубоко вздохнула. Выгнать их силой она не могла, скандалить перед приходом настоящего гостя не хотелось.
— Говорите и уходите. Пять минут.
Илья переглянулся с матерью. Клавдия Романовна кивнула, давая добро.
— В общем, так, — начал Илья, вальяжно закидывая ногу на ногу. — Мы тут с мамой посоветовались и решили, что ты поступила несправедливо при разводе. Дачу-то мы на меня не переписали, а строили вместе.
— Дачу? — Света рассмеялась, нервно и звонко. — Ту развалюху, в которую я вложила все свои премии, пока ты играл в «танчики»? Она записана на меня, Илья. И суд это подтвердил.
— Суд судом, а совесть надо иметь! — взвизгнула Клавдия Романовна, моментально теряя маску благодушия. — Ты моего сына лучшие годы использовала! Он на тебя молодость потратил! А теперь ты в новой квартире шикуешь, а Илюшенька с молодой женой на съёмной мыкается!
— Это ваши проблемы, — отрезала Света.
— Нет, милочка, это теперь и твои проблемы, — Илья встал, нависая над столом. Его лицо покраснело. — Или ты платишь мне компенсацию — миллион рублей, или мы подаем на пересмотр дела. У мамы есть знакомый адвокат. И вообще… мы тут подумали, поживем у тебя пару неделек, пока нам квартиру хозяин не освободит. Места хватит.
Милана хихикнула, дожёвывая кусок украденной колбасы:
— Да, теть Свет, подвиньтесь. Илюша сказал, у вас диван удобный.
Это был предел. Света почувствовала, как кровь стучит в висках. Они не просто пришли испортить вечер. Они пришли уничтожить её морально, растоптать её маленькое, с таким трудом построенное счастье, превратить её уютный дом в коммуналку своего безумия.
— Вон, — тихо сказала Света.
— Что ты сказала? — прищурилась свекровь. — Ты как со старшими разговариваешь? Ты никто, пустое место! Без моего Ильи ты бы сгнила! Кому ты нужна, разведенка с прицепом, старая кляча!
— Я сказала: вон отсюда! — голос Светы сорвался на крик. Она схватила со стола графин с водой, готовая плеснуть в эти ненавистные лица.
Илья шагнул к ней, сжимая кулаки:
— Ты не ори. Ты сейчас по-хорошему документы на дачу отдашь и ключи запасные нам выделишь. Иначе я тебе такую жизнь устрою… Я всем расскажу, какая ты дрянь. На работу твою напишу, соседям расскажу, как ты…
Договорить он не успел. В замке повернулся ключ. Дверь открылась, и на пороге возник высокий мужчина в дорогом пальто, с огромным букетом белых роз и пакетами из брендового магазина.
Это был Андрей. Владелец клиники, где Света работала главным бухгалтером. Спокойный, уверенный, с взглядом, от которого подкашивались ноги.
В комнате повисла тишина. Илья, все еще с поднятым кулаком, выглядел как нашкодивший школьник перед директором. Клавдия Романовна приоткрыла рот, жадно оглядывая вошедшего.
— Добрый вечер, — голос Андрея звучал мягко, но в нем слышалась сталь. — Света, у нас гости? Ты не предупреждала, что будет… цирк.
Он прошел в комнату, положил цветы на тумбочку и встал рядом со Светой, небрежно, но властно обняв её за талию. Этот жест собственника был красноречивее любых слов.
— Кто это? — сипло спросил Илья, мгновенно сдувшись.
— Это мой жених, Андрей Викторович, — Света гордо вскинула подбородок, чувствуя, как страх уходит, сменяясь пьянящим торжеством. — Андрей, познакомься. Это мой бывший муж, который требует миллион за то, что три года не портил мне жизнь своим присутствием. А это его мама, которая считает, что я ей должна за честь стирать носки её сыну.
Андрей внимательно посмотрел на Илью, потом на Клавдию Романовну. Его взгляд был сканирующим, холодным, уничтожающим.
— Миллион? — переспросил он с легкой усмешкой. — Интересно. А вы знаете, Илья, что вымогательство — это уголовная статья? У меня, в отличие от вас, юристы не знакомые, а штатные. И очень зубастые.
Клавдия Романовна побледнела, её берет съехал набок.
— Мы… мы просто поговорить… — забормотала она. — Семейные дела…
— Здесь нет вашей семьи, — жестко оборвал её Андрей. — Ваша семья закончилась там, за порогом. А здесь — мой дом и моя женщина.
Милана, до этого молчавшая, вдруг вскочила. Её глазки бегали от Ильи к Андрею, сравнивая потертую куртку первого и швейцарские часы второго.
— Илюш, ты же сказал, она одинокая и бедная! — взвизгнула девица. — Ты сказал, мы тут жить будем, пока ты долги свои карточные не закроешь! Ты сказал, она тебе денег даст!
В комнате повисла звенящая тишина. Секрет Ильи лопнул, как гнилой нарыв.
— Карточные долги? — Света медленно перевела взгляд на бывшего мужа. — Так вот зачем ты пришел. Тебя коллекторы прижали?
Илья покраснел до корней волос, на лбу выступил пот.
— Заткнись, дура! — рявкнул он на Милану.
— Сам заткнись, неудачник! — Милана схватила свою сумочку. — Я с тобой в этот гадюшник не нанималась! «Богатая бывшая», «все решит»… Тьфу! Я ухожу.
Она вылетела в коридор, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
Илья стоял, обтекаемый презрением. Его план рухнул. Вместо триумфального унижения бывшей жены он получил публичную порку. Его мать, Клавдия Романовна, схватилась за сердце и не естественно закатила глаза.
— Ой, сердце… Илюша, мне плохо… Она меня довела! Убийца!
— Прекратите ломать комедию, — спокойно сказал Андрей, доставая телефон. — Я врач. Сейчас вызову бригаду. Если у вас инфаркт — в реанимацию. Если симуляция — в психиатрию. Выбирайте.
Клавдия Романовна мгновенно «выздоровела», выпрямилась и злобно зыркнула на Свету.
— Ведьма, — прошипела она. — Приворожила мужика! Ничего, он тебя бросит, попомни мое слово! Счастье на чужих слезах не построишь!
— На ваших слезах, мама, можно построить только аквапарк, — улыбнулась Света. — Столько воды вы лили годами. А теперь — вон. Оба.
Андрей сделал шаг вперед, открывая входную дверь.
— У вас есть десять секунд. Время пошло.
Илья, ссутулившись, поплелся к выходу. Он выглядел жалким. В этот момент Света не чувствовала ни злости, ни обиды. Только брезгливость, как будто увидела раздавленного таракана.
Клавдия Романовна задержалась на пороге, пытаясь сохранить остатки величия:
— Ты еще приползешь к нам, Света! Ты еще вспомнишь…
Андрей захлопнул дверь прямо перед её носом. Щелчок замка прозвучал как выстрел, отсекающий прошлое навсегда.
В квартире стало тихо. Только тиканье часов и запах подгорающих тефтелей напоминали о реальности.
— Ой! — ахнула Света, бросаясь к духовке.
Андрей рассмеялся, поймал её за руку и притянул к себе.
— Черт с ними, — прошептал он, целуя её в макушку. — Закажем пиццу. Главное, что мусор мы вынесли.
Света уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах дорогого парфюма и надежности. Она подошла к окну. Внизу, по сугробам, брели две фигурки. Илья что-то кричал матери, размахивая руками, а Клавдия Романовна била его сумочкой по спине. Они ругались. Они остались одни в своем ядовитом мирке, без денег, без жилья и без жертвы, которую можно было бы грызть.
Света задернула шторы, отсекая серую улицу от своего теплого, светлого мира.
— Да, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается горячая волна абсолютного, злорадного, но такого чистого счастья. — Мусор вынесли окончательно.
