Алиса повернула ключ в замке на два оборота тише, чем обычно. Она не хотела шуметь. Сумка с ноутбуком оттягивала плечо, голова гудела после девятичасового совещания с инвесторами, а хотелось только одного — снять туфли, налить холодной воды и лечь на кровать лицом в подушку. Контракт на проектирование нового жилого комплекса был подписан, премия обещана, но сил не осталось.
В коридоре пахло чем-то горелым. Луковый пирог, догадалась Алиса. Значит, свекровь снова приезжала. Галина Петровна имела привычку являться без звонка, занимать кухню и варить, жарить, печь, параллельно вынося мозг сыну. Марк в такие моменты превращался в восковую фигуру и кивал, лишь бы мама быстрее ушла.
Алиса сняла пальто, повесила на крючок. Дверь на кухню была приоткрыта, и оттуда доносились голоса. Она не собиралась подслушивать. Просто замерла, чтобы перевести дыхание, и слова врезались в уши, как гвозди.
— Ты тряпка, а не мужик, — резала Галина Петровна. — Женился на безродной, она до сих пор свои берлоги на себя записала. Две квартиры, Марк! Две! Одна — студия на «Красных воротах», вторая — наша, трёшка в центре. А ты до сих пор не оформил ни одной на себя. Это твоё по закону! Половина семейного имущества.
Алиса стояла не дыша. Сердце стучало в горле. Марк что-то пробубнил в ответ, но разобрать не удалось.
— Не надо мне про любовь, — перебила свекровь. — Я уже нашла риелтора. Хватит тянуть. Либо она подписывает дарственную на тебя, либо развод и мы отсудим половину. И не смотри на меня так. Ты кто? Мой сын. Ты должен думать о будущем. О нашем будущем. А она… она всё равно не родит. Полтора года прошло, а ни одной беременности не закончилось. Пустая. Зачем ей квартиры? Для кого? Для кошек своих?
Последнее слово было произнесено с таким презрением, что Алиса почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Кошек у неё не было. Был только огромный, выстраданный пустой живот и шрам на душе после выкидыша, о котором она до сих пор не могла говорить. Марк знал. Марк видел, как она плакала в ванной по ночам, сжимая в кулаке белую полоску с одной линией. И сейчас он молчал.
Пауза затянулась.
— Мам, ну Алиса не такая, — наконец выдавил Марк. — Она же любит меня. Мы справимся.
— Любит? — Галина фыркнула. — Любовь — это когда всё общее. А у неё всё своё. Ты ей просто удобен, как комнатная собачка. Разве ты не понимаешь? Она тебя не уважает.
Алиса сглотнула. Она почувствовала, как холод расползается по телу. Не от слов свекрови — от молчания мужа. Он не сказал «замолчи», не сказал «это наше дело», не защитил её. Он просто оправдывался перед матерью, как провинившийся ребёнок.
Ноги стали ватными. Алиса сделала шаг к кухне и распахнула дверь.
— Я, кажется, не вовремя? — её голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Или как раз вовремя, чтобы обсудить моё имущество без меня?
Свекровь сидела за столом, придвинув к себе чашку с чаем. Марк стоял у окна, руки в карманах. Оба замерли.
Алиса обвела их взглядом. На лице Галины не отразилось ни капли раскаяния. Только досада, что её застали. Марк потупился.
— Ну что ж, — продолжила Алиса, чувствуя, как улыбка натягивается на лицо, словно чужая маска. — Раз уж вы здесь, может, сразу и обсудим, кому принадлежат мои квартиры? Или подождём риелтора?
Она смотрела на мужа. Он отвёл глаза.
Тишина повисла в кухне, густая и липкая, как остывший жир.
Алиса не спала ночь. Лежала на спине, глядя в потолок, и слушала, как Марк ворочается рядом. Он не извинился. Он вообще не сказал ни слова после того, как Галина Петровна, бросив на прощание «подумай, милочка», убралась восвояси. Просто залез под одеяло и притворился спящим.
Мысли крутились по кругу. Две квартиры. Студия и трёшка. Она купила студию через два года после выпуска, когда работала на износ, брала любые заказы, спала по четыре часа и ела гречку с кетчупом. Это была её первая победа — своя, оплаченная кровью и бессонницей. Потом, уже в браке, появилась трёшка. Деньги от крупного проекта, премия, ипотека, которую она закрыла за три года, пока Марк искал себя. Он числился то дизайнером, то менеджером, то вообще сидел дома, потому что «не мог найти вдохновение».
Теперь вдохновение находилось в лице его матери, которая уже поделила её жизнь.
Алиса повернулась на бок и посмотрела на спящего мужа. Красивый, светлые волосы, мягкие черты. Он умел быть нежным, когда хотел. Он умел говорить правильные слова. Но за этими словами, как выяснилось, ничего не стояло.
Утром, когда Марк ушёл, сказав, что на собеседование, Алиса села к ноутбуку и открыла базу данных. Она была архитектором, но имела доступ к некоторым программам. Нашла информацию о браке, о документах. Брачный договор не заключался — она настояла на нём перед свадьбой, но Марк тогда обиделся, сказал, что это унизительно. И она отступила. Чтобы не обижать. Теперь эта уступка выглядела петлёй на шее.
Она набрала номер Леры. Подруга из юридической конторы, единственный человек, который не станет читать мораль.
— Лера, у меня проблемы, — сказала Алиса, и голос сорвался. — Свекровь хочет отжать квартиры. Марк ей подыгрывает.
В трубке повисла пауза.
— Я тебя предупреждала, — наконец отозвалась Лера. — Ты слишком добрая. Дай угадаю: брачного договора нет? Ну конечно. Алиса, ты дура, прости меня. Ладно, приезжай ко мне. Сегодня в шесть. Расскажешь всё. И не вздумай ничего подписывать.
Алиса выдохнула.
— Приеду.
Она положила трубку и огляделась. Квартира, которую она обставляла с любовью, вдруг стала чужой. Словно сцена для спектакля, где главную роль играет не она.
Вечером, в офисе Леры, Алиса рассказала всё: про разговор на кухне, про молчание мужа, про угрозы свекрови.
— Они хотят, чтобы ты подписала дарственную или развелась и отдала половину, — Лера откинулась в кресле, закинув ногу на ногу. — Знаешь, что самое отвратительное? По закону у них есть шансы. Квартиры куплены в браке, а ты, наивная душа, не оформила раздельное владение. Студия была до свадьбы, но трёшка — уже общая, если нет доказательств, что деньги твои и только твои. А доказательства, как я понимаю, ты не собирала.
Алиса опустила голову.
— Я боялась его обидеть недоверием. Думала, семья — это доверие.
— Семья — это когда тебя не хотят оставить без штанов, — отрезала Лера. — Ладно, не реви. У нас есть варианты. Первый: договориться с Марком, чтобы он отказался от претензий. Второй: сделать так, чтобы он сам захотел развода без твоих активов. Третий — найти компромат.
Алиса подняла глаза.
— Какой компромат?
— Любой. Долги, любовница, азартные игры. Что угодно, что выставит его в невыгодном свете перед судом. У тебя есть доступ к его банковским счетам? К перепискам?
Алиса покачала головой. Она никогда не проверяла Марка. Ей казалось это унизительным.
— Тогда начнём с простого, — Лера подалась вперёд. — Не подписывай ничего. Тяни время. Говори, что согласна, но нужно оформить правильно. А я пока посмотрю, что можно нарыть на твоего благоверного.
— А если они пойдут в суд?
— Пусть идут. В суде ты не проиграешь всё, если найдём доказательства, что Марк не вкладывался. Но лучше до этого не доводить. Играй в поддавки.
Алиса задумалась. План казался шатким, но других вариантов не было.
— Слушай, а если… — Лера понизила голос, — если твой муж случайно сломает ногу и не сможет ходить в суд? Шутка, конечно. Но что-то в этом есть. Ладно, действуем аккуратно.
Алиса слабо улыбнулась.
— Ты жестокая.
— Я адвокат. Это одно и то же.
На следующий день Алиса вернулась домой с цветами и тортом. Марк удивлённо поднял бровь.
— Это что?
— Прости меня, — сказала Алиса, вешая улыбку на лицо, как на витрину. — Я погорячилась. Накричала на твою маму. Она права. Мы семья, а у меня всё по-отдельности. Я подумала и решила: давай переоформим квартиры на тебя. Но только не дарственную, а куплю-продажу через нотариуса. Так надёжнее, меньше налогов.
Марк моргнул.
— Правда?
— Правда. Только дай мне пару недель — нужно собрать документы, съездить в МФЦ. Сам знаешь, бюрократия.
Марк просиял. Он обнял её, прижал к себе. Алиса стояла в его объятиях, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Впервые в жизни она врала мужу. И впервые это не вызывало чувства вины.
Вечером она написала Лере: «Клюнул. Тяну время».
Ответ пришёл мгновенно: «Отлично. Теперь вытаскивай из него переписки. Нужны доказательства, что он в сговоре с матерью. Ищи в телефоне, в соцсетях. Может, он обсуждает планы с друзьями».
Алиса вздохнула. Она ещё никогда не лазила в чужой телефон. Но теперь это была война.
Прошло несколько дней. Алиса вела себя идеально. Готовила ужины, улыбалась, соглашалась на все разговоры о переезде, о том, как они обставят «свои» квартиры. Галина Петровна стала появляться чаще, но теперь с довольным видом. Она даже как-то принесла каталог мебели и сказала: «Вот, присмотри что-нибудь для новой спальни. Теперь-то уж точно всё будет наше».
Алиса кивала и не спорила.
Но по ночам, когда Марк засыпал, она брала его телефон. Пароль был ей известен — дата их свадьбы. Она открывала мессенджеры, листала переписки. Ничего криминального: друзья, какие-то мемы, обсуждение футбола. Но в одном чате, с контактом «М.», она нашла нечто любопытное.
«М.» писал: «Скоро бабки будут. Мама всё устроила. Осталось подписать бумаги».
Марк отвечал: «Не торопи. Она сказала, что нужен нотариус. Ждём».
Дальше шли голосовые, которые Алиса не могла прослушать без наушников, но и без этого стало ясно: Марк активно участвует в плане, а не просто идёт на поводу у матери.
Алиса сфотографировала экран на свой телефон и отправила Лере.
«Кто такой М.?» — спросила подруга.
«Не знаю. Может, риелтор».
«Ладно, не страшно. Главное, что он в курсе. Продолжай собирать».
Алиса легла в кровать и уставилась в темноту. Рядом мирно сопел Марк. Она смотрела на его профиль и думала: «Кто ты? Ты действительно тот, за кого я выходила замуж, или просто актёр?»
Ответа не было.
Напряжение нарастало. Галина Петровна всё чаще звонила Марку и требовала ускорить процесс. Марк нервничал, срывался. Алиса придумывала всё новые отговорки: то потеряли документы, то сотрудница в отпуске, то сбой в базе Росреестра. Она играла роль нерадивой жены, которая вроде бы и хочет, но у неё ничего не получается.
В один из вечеров, когда Марк уехал на встречу с друзьями, Алиса осталась одна. Она открыла ноутбук и зашла в облачное хранилище, где хранила старые фотографии. Нашла снимок, сделанный в детдоме. Два ребёнка, мальчик и девочка, очень похожие, стоят на фоне серой стены. Алексей и Алиса. Близнецы. Им было по шесть лет.
Алиса смотрела на это фото долго. Она помнила, как их разлучили. Алексея забрали в другую группу, потом он попал в колонию для несовершеннолетних за кражу. Она осталась. Ей повезло больше — её удочерила семья, но через несколько лет приёмные родители разбились на машине. Она снова оказалась в детдоме, уже с документами, из которых следовало, что она наследница небольшой квартиры в Подмосковье. Эту квартиру она продала, когда вышла из интерната, и купила студию. Потом поступила в архитектурный, работала, строила карьеру.
Алексей писал ей редко. Иногда звонил из мест не столь отдалённых, просил денег. Она переводила. Он был единственной родной кровью, и она не могла отказать. Но в последние пару лет звонки прекратились. Алиса узнала, что брат снова сидит, но за что именно — не вникала.
Теперь это казалось странным. Почему он перестал выходить на связь? Может, обиделся? Или что-то замышляет?
Алиса тряхнула головой. Не время.
Она закрыла фотографию и открыла почту. Пришло письмо от Леры с пометкой «Срочно».
«Алиса, я нашла кое-что. Марк взял кредит на крупную сумму три месяца назад. И ещё один — неделю назад. Деньги выводил на какой-то счёт. Я проверяю дальше. Будь осторожна. Он явно готовится к чему-то серьёзному. Похоже, твой муж не так прост».
Алиса перечитала письмо дважды. Кредиты? Марк никогда не брал кредиты. Или брал, но скрывал. Это меняло картину. Возможно, его финансовое положение гораздо хуже, чем она думала. И тогда его желание заполучить квартиры — не только жадность, но и необходимость закрыть долги.
Она написала ответ: «Кому он должен?»
Ответ пришёл через минуту: «Пока не знаю. Но сумма солидная. Порядка пяти миллионов. Это тебе не игрушки».
Алиса откинулась на спинку стула. Пять миллионов. Это гораздо больше, чем стоимость её студии. Если Марк влез в такие долги, ему крышка. И он пойдёт на всё, чтобы спастись.
Она встала и подошла к окну. Ночной город мерцал огнями. Где-то там, в одной из машин, возможно, ехал её муж, мечтая о лёгких деньгах. Алиса усмехнулась.
— Ну что ж, Марк, — прошептала она. — Поиграем.
На следующий день Алиса позвонила Виктору. Виктор был её начальником в архитектурном бюро, серьёзный мужчина за сорок, с сединой на висках и тяжёлым взглядом. Он давно и, как ей казалось, безнадёжно был в неё влюблён, но она никогда не давала повода. Сейчас ей нужен был союзник.
— Виктор, мне нужна твоя помощь, — сказала она без предисловий.
— Слушаю.
— Это не по работе. Это личное. Очень личное.
Виктор помолчал.
— Я готов. Что нужно?
— Мне нужен человек, который умеет находить информацию. Неофициально.
— Ты попала в беду?
— Можно и так сказать. Мой муж хочет отобрать мои квартиры. И, кажется, он заодно с кем-то ещё. Мне нужно знать всё: его долги, связи, прошлое. Всё, что можно раскопать.
Виктор снова замолчал. Алиса слышала его дыхание.
— Я знаю одного специалиста, — наконец произнёс он. — Он бывший опер. Берёт дорого, но работает чисто. Дай мне пару дней.
— Спасибо.
— Алиса…
— Да?
— Будь осторожна. Если твой муж решился на такое, он может быть опасен.
— Я знаю. Именно поэтому я и обратилась к тебе.
Она положила трубку. Впервые за последние недели она почувствовала, что у неё есть опора.
Через три дня Виктор передал ей папку с распечатками. Алиса открыла её у себя в студии, закрыв дверь на ключ.
То, что она увидела, заставило её кровь похолодеть.
Марк Захаров, тридцать два года. Родился в Москве. Мать — Галина Петровна. Отец неизвестен. В двадцать лет привлекался за мошенничество, но дело закрыли за примирением сторон. В двадцать пять лет работал в фирме, которая занималась сомнительными сделками с недвижимостью. Был уволен после скандала с подделкой документов. После этого — череда случайных заработков.
И самое интересное: в колонии, где сидел Алексей, у Марка был сокамерник по имени Дмитрий Ковалёв. Этот Дмитрий был правой рукой Алексея. А Марк, оказывается, неоднократно навещал Алексея в тюрьме, передавал ему деньги.
Алиса отложила лист. В груди всё сжалось. Марк знал её брата. Марк был связан с её братом. И, судя по всему, их знакомство началось задолго до свадьбы.
Она перевернула страницу. Дальше шли фотографии: Марк у ворот колонии, Марк передаёт конверт охраннику, Марк с незнакомым мужчиной в кафе. Подписи: «Марк Захаров с Дмитрием Ковалёвым, июль прошлого года».
Алиса медленно опустилась на стул. Значит, вся её семейная жизнь была спектаклем? Марк женился на ней по заданию брата? Или он сам решил нажиться, используя информацию о ней от Алексея?
Она набрала номер Леры.
— Лера, ты не поверишь…
— Что там?
— Марк связан с моим братом. Они знакомы. Похоже, всё это было спланировано.
В трубке послышался долгий выдох.
— Твой брат, который сидит?
— Да.
— Так вот кто за всем стоит. Алексей решил отобрать у тебя то, что считает своим. А Марк — его инструмент.
Алиса закрыла глаза. Пазл складывался. Зависть брата, его вечное чувство обделённости. Теперь понятно, почему он перестал писать. Он готовил удар.
— Что мне делать?
— Прежде всего — не показывать, что ты всё знаешь. Мы должны дожать Марка, пока он не выдал себя окончательно. Потом решим, как быть с братом. Возможно, тебе придётся заявить в полицию.
Алиса молчала.
— Алиса, ты слышишь?
— Да. Я просто… Я не могу поверить, что родной брат нанял человека, чтобы жениться на мне и ограбить.
— Это жизнь, детка. И она жестока. Но ты сильнее. Мы справимся.
Алиса медленно кивнула, хотя Лера не могла её видеть.
— Хорошо. Продолжаем игру.
Теперь Алиса смотрела на Марка другими глазами. Каждый его жест, каждое слово казались фальшивыми. Он всё ещё изображал любящего мужа, но теперь она видела трещины в маске.
Она стала записывать разговоры. Включила диктофон на телефоне, когда Марк был дома. И однажды вечером, когда он думал, что она спит, он вышел на балкон и кому-то позвонил.
Алиса лежала в постели, притворившись спящей, но телефон под подушкой записывал.
— Да, всё идёт по плану, — тихо говорил Марк. — Она согласилась на куплю-продажу. Осталось дождаться документов. Нет, я не тороплю. Пусть расслабится. Как только подпишет, мы её вышвырнем. Да, мама поможет с риелтором. Нет, она не в курсе насчёт тебя. Думает, я просто хочу вернуть своё. Ну и пусть. Меньше знает — крепче спит. Всё, пока.
Алиса сжала кулаки под одеялом. Она лежала, не шевелясь, пока Марк не вернулся в комнату и не засопел рядом.
Утром она отправила запись Лере.
«Это доказывает сговор. Теперь нам нужен ещё один фрагмент: чтобы он упомянул брата. Тогда будет железное дело».
Алиса ответила: «Постараюсь».
Но она не знала, как вытянуть из него признание, не вызвав подозрений.
Прошло ещё несколько дней. Алиса тянула с документами, но чувствовала, что терпение Марка на исходе. Галина Петровна звонила по десять раз в день, кричала, грозилась приехать лично. Алиса отбивалась вежливыми отговорками.
В один из вечеров Марк пришёл домой пьяный. С порога он швырнул сумку на пол и заорал:
— Хватит! Сколько можно ждать? Ты меня за идиота держишь?
Алиса стояла на кухне, вытирая руки полотенцем.
— Марк, я стараюсь. Но документы из МФЦ…
— Плевать на документы! — он шагнул к ней, пошатываясь. — Ты тянешь время! Думаешь, я не вижу? Ты никогда не собиралась отдавать мне квартиры! Ты всегда была жадной сукой!
Алиса отступила на шаг.
— Марк, успокойся.
— Не успокаивай меня! — он схватил её за плечи. — Ты думаешь, я не знаю, что ты прячешься за своими бумажками? Думаешь, я слепой?
Его пальцы впились в кожу. Алиса поморщилась.
— Отпусти.
— А то что? Вызовешь полицию? — он засмеялся. — Ну давай. Я скажу, что ты сама напала. Кто поверит сироте без роду без племени?
Алиса почувствовала, как внутри поднимается ярость. Она резко вырвалась.
— Ты пьян. Иди проспись.
Марк посмотрел на неё мутными глазами.
— Ладно. Но завтра мы едем к нотариусу. Или я подаю на развод. Поняла?
Он развернулся и ушёл в спальню, хлопнув дверью.
Алиса осталась стоять на кухне. Руки дрожали. Но она не плакала. Вместо этого она налила себе стакан воды и сделала глубокий вдох.
Завтра. Значит, завтра всё решится.
Она подошла к окну и посмотрела на тёмный двор. В голове крутилась одна мысль: «Ты сам выбрал этот путь. Теперь не жалуйся».
Ночью Алиса не спала. Она сидела за ноутбуком в студии, куда уехала сразу после ссоры с Марком. Лера была на связи.
— Завтра он поведёт тебя к нотариусу. Это опасно. Если ты откажешься, он пойдёт в суд. Если подпишешь, потеряешь всё.
— Я не подпишу, — ответила Алиса. — Но мне нужно выиграть время.
— У нас есть запись, где он говорит о плане с матерью. Но нет упоминания брата. Нужно что-то ещё.
— Я знаю, — Алиса откинулась на спинку стула. — Я придумала. Я скажу ему, что знаю про его связь с Алексеем. Посмотрю на реакцию. Если он испугается и начнёт оправдываться, я запишу разговор.
— Это рискованно. Он может разозлиться и что-нибудь сделать.
— А что он сделает? Убьёт меня? — Алиса горько усмехнулась. — Тогда вообще ничего не получит. Квартиры по наследству достанутся государству. Или брату, но тот сидит.
— Ты права. Но всё равно будь осторожна. Встреться с ним в людном месте.
— Нет. Я приеду домой. Там моя территория. И там стоят камеры, которые я недавно установила.
— Камеры? — удивилась Лера.
— Да. После того как узнала, что он лазит в мои вещи. Теперь весь разговор будет записан.
Лера хмыкнула.
— Ты становишься опасной, подруга.
— Я просто устала быть жертвой.
Утром Алиса вернулась домой. Марк был трезв, но мрачен. Он сидел на кухне с чашкой кофе.
— Ну что, поехали? — спросил он, не глядя на неё.
— Сначала поговорим, — Алиса села напротив. — Я хочу задать тебе один вопрос.
Марк поднял глаза.
— Какой?
— Откуда ты знаешь Алексея?
Марк замер. Чашка застыла на полпути ко рту.
— Кого?
— Моего брата, Алексея. Ты ведь с ним знаком, не так ли?
Марк поставил чашку на стол. Рука дрогнула.
— Я не понимаю, о чём ты.
— Я видела фотографии. Ты навещал его в тюрьме. Передавал деньги. Вас видели вместе.
Марк побледнел.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я должна думать? — Алиса подалась вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Что ты случайно познакомился с моим братом, сидящим за решёткой, и случайно решил жениться на мне? И теперь случайно хочешь отобрать мои квартиры?
Марк молчал.
— Ты можешь всё объяснить, — продолжала Алиса. — Я готова выслушать. Если ты скажешь правду, возможно, мы что-нибудь придумаем. Но если соврёшь, я уйду. Прямо сейчас.
Марк опустил голову. Тишина длилась долго.
— Алексей… — начал он хрипло. — Он попросил меня помочь. Сказал, что ты ему должна. Что ты отобрала у него наследство. Он хотел вернуть своё.
— Что за наследство?
— Квартира ваших приёмных родителей. Он считал, что она должна была достаться ему. Но её продали, а деньги пошли на твою учёбу и студию. Он этого не простил.
Алиса смотрела на него, не мигая.
— Это всё?
— Нет. Он сказал, что если я помогу, мы поделим. И я согласился. Но потом… потом я влюбился в тебя. Правда. Я хотел бросить эту затею, но Алексей давил. Он угрожал рассказать тебе всё. И тогда бы я тебя потерял.
Алиса молчала. Внутри неё боролись гнев и боль. Она хотела верить, что в этих словах есть хоть капля правды, но разум кричал: он врёт.
— И поэтому ты решил оставить меня без жилья? — спросила она.
— Нет! Я бы никогда… Я просто тянул время. Я надеялся, что всё рассосётся. Мама давила, но я не собирался доводить до конца. Поверь мне.
Алиса встала.
— Я не верю тебе, Марк. Ни единому слову.
Она вышла из кухни, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Но она не позволила им пролиться.
В студии Алиса прослушала запись. Диктофон поймал каждое слово. Марк признался в сговоре с Алексеем. Это было то, что нужно.
Она отправила файл Лере.
— Теперь у нас есть всё, — сказала подруга. — С этим можно идти в полицию. Или в суд. Он и его брат сядут.
Алиса сидела на подоконнике, обхватив колени.
— Я знаю. Но я хочу сначала поговорить с Алексеем.
— Зачем?
— Хочу понять, почему он так со мной поступил. Ведь мы же близнецы. Мы были единственными друг у друга.
Лера вздохнула.
— Алиса, иногда родная кровь предаёт сильнее, чем чужие. Ты ни в чём не виновата. Но если пойдёшь к нему, будь осторожна. Он может быть опасен.
— Я знаю. Но я должна.
Алексей вышел по условно-досрочному освобождению. Алиса узнала об этом от Леры, которая имела доступ к базам. Он жил в маленькой квартире на окраине Москвы, которую снимал на деньги, переведённые Алисой ранее. Ирония судьбы.
Алиса приехала туда вечером. Дверь открыл незнакомый мужчина — Дмитрий Ковалёв, тот самый сокамерник.
— А, сестрёнка пришла, — усмехнулся он. — Проходи, Алексей ждёт.
Алиса вошла. В комнате было темно, пахло табаком. Алексей сидел за столом, разложив перед собой какие-то бумаги.
— Здравствуй, сестрёнка, — он поднял голову. — Давно не виделись.
— Зачем ты это сделал? — спросила Алиса, не тратя время на приветствия.
Алексей откинулся на стуле.
— Ты знаешь, зачем. Ты всегда была везучей. Тебя удочерили, меня — нет. Тебе оставили квартиру, меня — нет. Ты выбилась в люди, а я гнил по тюрьмам. Справедливо?
— Это не моя вина.
— А мне плевать, чья это вина. Я решил, что возьму своё. Через Марка. Думал, он справится. Но он оказался тряпкой, как и его мамаша. Влюбился, видите ли.
Алиса сжала кулаки.
— Ты разрушил мою жизнь из-за зависти?
— Из-за справедливости, — поправил Алексей. — Но теперь всё кончено. Ты знаешь правду. Марк выбыл из игры. Но я не отступлюсь. Квартиры всё равно будут моими. Если не через него, то через суд. Или через другие методы.
— Ты не получишь ничего, — тихо сказала Алиса. — У меня есть запись, где Марк признаётся в сговоре с тобой. И где он говорит, что ты его нанял. Этого достаточно, чтобы посадить вас обоих.
Алексей побледнел.
— Ты блефуешь.
— Нет. Я уже отправила копии адвокату. Если со мной что-то случится, они попадут в полицию.
Алексей вскочил.
— Ты думаешь, я тебя боюсь?
— Ты должен бояться, — Алиса не отступила. — Потому что я больше не та девочка, которая присылала тебе деньги и плакала по ночам. Ты потерял сестру, когда решил, что можешь использовать меня.
Она развернулась и пошла к двери.
— Алиса! — крикнул Алексей. — Ты не посмеешь!
Но она уже вышла, не оборачиваясь.
Через неделю состоялся суд. Алиса подала на развод и на раздел имущества. Она предоставила все доказательства: записи, фотографии, показания свидетелей. Суд вынес решение в её пользу. Квартиры остались за ней. Марк получил только долги, которые сам набрал. Галина Петровна, узнав, что её сын был лишь пешкой в чужой игре, слегла с сердечным приступом. Алексей, поняв, что план провалился и ему грозит новый срок за соучастие в мошенничестве, скрылся. Полиция объявила его в розыск.
Алиса стояла на балконе своей студии с чашкой кофе. Город шумел внизу, не подозревая о её маленькой победе.
Она набрала номер Леры.
— Ну что, развод состоялся? — спросила подруга.
— Да. Через суд, как ты и говорила.
— Поздравляю. Ты свободна.
Алиса улыбнулась.
— Свободна. Но не совсем. Алексей всё ещё где-то там.
— Найдём. Главное, ты в безопасности.
— Да. В безопасности.
Она положила трубку и посмотрела на небо. Начинался новый день. И впервые за долгое время Алиса чувствовала, что может дышать полной грудью.
Иногда, чтобы сохранить всё, что ты построил, нужно сжечь мосты, ведущие к тем, кого ты любил. Даже если эти мосты были построены на лжи. Главное — чтобы дом изнутри был крепким.
Она допила кофе и улыбнулась. Дом был крепким. И она тоже.
