– Аня, подожди! – Роман бросился в коридор, но дверь уже захлопнулась.
Он стоял посреди прихожей, глядя на пустое место, где только что висела её куртка. В руках у него всё ещё был телефон, который он машинально схватил, чтобы позвонить ей, но номер не набирался – пальцы не слушались. Тишина в квартире вдруг стала оглушительной. Обычно в этот час Анна уже хлопотала на кухне, готовя ужин, и из комнаты доносились запахи жареной картошки или тушёного мяса, а он, Роман, удобно устроившись на диване, листал новости или смотрел сериал.
А теперь – ничего. Только тиканье часов на стене и далёкий шум машин за окном.
Роман медленно вернулся в гостиную. На журнальном столике стояла недопитая чашка чая – её чашка, с тонкой трещинкой на ободке, которую она всё собиралась выбросить, но так и не выбросила. Он сел на диван, пытаясь осмыслить произошедшее. Всё началось с пустяка, как всегда. Утром Анна напомнила ему, что нужно оплатить коммуналку, потому что срок подходил. Он кивнул, сказал: «Конечно, сделаю», – и забыл. Потом она попросила заехать в магазин за продуктами – список лежал на холодильнике. Он опять кивнул, но вернулся домой с пустыми руками, потому что «устал после работы». А вечером, когда она в очередной раз начала собирать его разбросанные вещи – носки под креслом, рубашку на спинке стула, – он отмахнулся: «Ань, ну что ты опять начинаешь? Я сам потом».
И вот тогда она остановилась посреди комнаты, посмотрела на него долгим взглядом и сказала тихо, но твёрдо:
– Роман, я устала. Устала быть твоей мамой, уборщицей, поваром и секретарём в одном лице. Ты взрослый мужчина, тридцать пять лет, а ведёшь себя как подросток. Я всё решаю, всё тяну на себе, а ты даже не замечаешь.
Он попытался отшутиться:
– Ну что ты, Ань, я же работаю, деньги приношу. А быт – это твоя сфера, ты же лучше справляешься.
Она тогда только покачала головой, ничего не ответила. А через час собрала сумку и ушла к подруге, сказав ту самую фразу, от которой у него до сих пор звенело в ушах.
Роман вздохнул и посмотрел на часы. Девять вечера. Желудок напомнил о себе лёгким урчанием – ужинать-то он не ужинал. Обычно Анна оставляла ему тарелку в микроволновке, с запиской: «Разогрей две минуты». Сейчас микроволновка была пуста. Он встал, пошёл на кухню. Холодильник открылся с привычным гудением. Там было немного: полпачки молока, вчерашний хлеб, пара яиц, кусок сыра. Ничего готового.
Он взял хлеб, отрезал ломоть, намазал сыром. Сел за стол, жуя без аппетита. Вспомнил, как Анна всегда готовила что-то особенное по пятницам – может, пасту с морепродуктами или запеканку. А он приходил, садился, ел и хвалил: «Вкусно, солнышко». И даже не задумывался, сколько времени она на это тратила.
После ужина – если это можно было назвать ужином – Роман решил, что пора разобраться с делами. Анна всегда напоминала: оплатить счета, записать ребёнка к врачу (хотя детей у них пока не было, но она планировала), купить билеты на поезд родителям. Он открыл ноутбук, зашёл в личный кабинет банка. Пароль… какой там был пароль? Она всегда вводила его сама. Он попробовал несколько вариантов – дату свадьбы, её день рождения, свою дату рождения. Ничего. Заблокировали после третьей попытки.
Роман выругался про себя – тихо, чтобы не услышали соседи. Ладно, завтра разберётся. Он закрыл ноутбук и пошёл в спальню. Постель была не заправлена – Анна всегда заправляла по утрам, а он просто вставал и уходил. Он лёг сверху, не раздеваясь, и уставился в потолок. В голове крутилась одна мысль: она вернётся. Конечно вернётся. Куда она денется? Они вместе десять лет, с института. Это просто эмоции, истерика. Завтра позвонит, извинится, и всё будет как раньше.
Но телефон молчал всю ночь.
Утро субботы началось с будильника – Роман поставил его сам, чтобы не проспать. Обычно Анна будила его нежно, с кофе в постель по выходным. Сейчас кофе не было. Он встал, пошёл в ванную. Зубная паста кончилась – тюбик лежал смятый, последнюю каплю она выдавливала вчера. Он поискал запасной – в шкафчике ничего. Полотенце висело влажное, его вчерашнее. Анна всегда вешала свежее.
На кухне он сварила кофе – машина пищала, требуя очистки от накипи, которую Анна делала раз в месяц. Кофе получился горьким, без молока – оно скисло за ночь. Он выпил чёрный, морщась. Потом решил позвонить Анне. Номер занят. Потом – гудки, но она не брала трубку. Он написал сообщение: «Ань, прости, если что не так. Возвращайся, пожалуйста. Я скучаю».
Ответа не было.
Роман решил заняться делами. Сначала – стирка. Корзина для белья была полной – его рубашки, её вещи, которые она не успела забрать. Он загрузил машину, насыпал порошка – на глазок, как видел у неё. Включил. Машина загудела, но через пять минут остановилась с ошибкой. Он открыл инструкцию – толстую книжку, которую Анна всегда читала. Там было написано про перегруз или неправильный режим. Он вынул половину вещей, запустил заново. Работает.
Пока стиралось, он пошёл в магазин. Список? Нет списка. Он взял корзину и пошёл по рядам. Хлеб, молоко, яйца, мясо, макароны, овощи. Вспомнил, что Анна любит йогурты определённой марки. Взял. Ещё фрукты – бананы, яблоки. На кассе сумма вышла больше, чем он ожидал. Дома он разложил продукты, но половина не влезла в холодильник – нужно было сначала съесть старое.
Вернувшись, он достал бельё из машины. Оно было мокрым и каким-то комковатым – порошок не растворился полностью. Он развесил на сушилке, как видел у неё. Рубашки мялись, но ладно.
Днём Роман решил приготовить обед. Открыл интернет, нашёл рецепт борща – Анна иногда готовила. Купил всё нужное? Свёклы не было. Ладно, сварить макароны с мясом. Он поставил кастрюлю, но забыл посолить воду. Мясо подгорело слегка. В итоге получилось съедобно, но безвкусное. Он поел один за большим столом, который обычно был накрыт на двоих.
Вечером телефон наконец зазвонил – Анна.
– Алло? – он ответил мгновенно.
– Ром, я в порядке, – её голос звучал спокойно, но устало. – У Лены остановилась.
– Аня, возвращайся, пожалуйста. Я всё понял. Буду помогать.
– Роман, – она вздохнула. – Ты всегда говоришь «буду». А делаешь только когда я напомню в десятый раз. Мне нужно время. Поживу у подруги неделю-другую. Сам справишься?
– Конечно справлюсь, – сказал он уверенно, хотя внутри всё сжалось.
– Хорошо. Тогда до связи.
Она отключилась. Роман сел на диван, чувствуя, как пустота в квартире становится ещё больше. Он посмотрел вокруг: пыль на полках, немытая посуда в раковине, его вещи разбросаны. Обычно Анна всё это убирала незаметно, а он даже не замечал.
В воскресенье он решил навести порядок. Взял пылесос – шнур запутался, он потратил полчаса, чтобы распутать. Пропылесосил, но забыл вытряхнуть контейнер – пыль разлетелась обратно. Помыл полы – размазал грязь, потому что тряпку не выполоскал. В итоге полы стали липкими. Он устал, сел отдыхать и понял, что на уборку ушла полдня, а результат – так себе.
В понедельник на работу он опоздал – будильник не сработал, потому что он забыл его завести. Рубашка была мятой – гладить он не умел, утюг стоял в шкафу. Коллеги заметили:
– Ром, ты какой-то помятый сегодня, – сказала Света из отдела.
– Да так, дела домашние, – отмахнулся он.
Вечером он вернулся уставший. Хотел есть – в холодильнике остатки. Он заказал пиццу, но вспомнил, что Анна не любила фастфуд часто. Съел один, глядя в телевизор.
Прошла неделя. Роман худо-бедно справлялся: стирал, хоть и неидеально, готовил простое – яичницу, макароны. Оплатил счета – позвонил в банк, восстановил пароль. Но квартира выглядела неухоженной, еда – однообразной, а он сам – уставшим. По вечерам он звонил Анне, просил вернуться. Она отвечала вежливо, но твёрдо:
– Ром, дай мне время. Посмотри, как ты без меня.
Он смотрел. И начинал понимать, что «без неё» – это не просто скучно. Это тяжело. Это одиноко.
Однажды вечером, вернувшись домой, он обнаружил, что света нет – забыл оплатить электричество вовремя. Сидел при свете телефона, пытаясь разобраться в приложении. Потом пришло сообщение от Анны: «Как дела? Справляешься?»
Он написал: «Скучаю. Всё не так без тебя».
Она ответила: «Понимаю. Но нужно, чтобы ты понял тоже».
Роман лёг спать в темноте, слушая тишину. И впервые подумал: а ведь она права. Он действительно был инфантильным. Всё решала она, а он просто жил в комфорте, не замечая, какой ценой.
Но самое сложное было ещё впереди. На следующей неделе случилось то, что заставило его по-настоящему встряхнуться…
На следующей неделе всё пошло наперекосяк.
Роман проснулся в понедельник от странного запаха – в квартире пахло гарью. Он вскочил, побежал на кухню. Оказалось, забыл выключить плиту вчера вечером: ставил чайник, отвлёкся на телефон и лёг спать. Вода выкипела, дно чайника оплавилось, а кухня наполнилась едким дымом. Он открыл окна, проветривал час, кашляя и ругая себя. На работу опоздал снова – рубашка опять была мятой, а кофе пролился на брюки по дороге.
В офисе день тянулся медленно. Коллеги переглядывались: Роман выглядел неухоженным, с тёмными кругами под глазами. Он пытался сосредоточиться на отчёте, но мысли возвращались к дому. К Анне. В обед он написал ей: «Ань, всё плохо. Чайник сжёг. Скучаю ужасно». Она ответила коротко: «Будь осторожен. Учись на ошибках».
Вечером он решил исправиться. Купил новый чайник, продукты по списку, который составил сам, вспоминая её привычки. Дома он аккуратно разложил всё по полкам – как она учила. Поставил стирку, выбрал правильный режим, даже погладил одну рубашку. Утюг стоял неровно, и на ткани остался след – подпалина. Он вздохнул, бросил рубашку в корзину. Сварил суп – по рецепту из интернета. Получилось пресное, но съедобное. Поел, глядя в окно на огни города. Одиноко.
Прошли ещё дни. Роман старался. Убирал квартиру по вечерам, хоть и не так тщательно. Готовил простые блюда – омлет, гречку с котлетами из магазина. Оплатил все счета заранее, чтобы не забыть. Даже записался на онлайн-курс по кулинарии – смотрел видео, повторял. Но усталость накапливалась. Работа требовала сил, а дома – ещё больше. Он спал мало, просыпаясь от мыслей: как она там? Что делает? Скучает ли?
Однажды в пятницу случилось то, что стало переломным моментом.
Роман вернулся домой раньше – начальник отпустил, заметив его усталый вид. Он решил устроить сюрприз: приготовить её любимое блюдо – курицу с овощами в духовке. Купил всё нужное, разложил на столе. Включил духовку, поставил противень. Потом сел отдохнуть, включил телевизор. Уснул прямо на диване – накопившаяся усталость взяла своё.
Проснулся от запаха дыма. Густого, удушающего. Кухня была в дыму: курица подгорела, овощи превратились в угли, а противень дымился. Он бросился выключать духовку, открыл окна, но дым не уходил. Сработала пожарная сигнализация – визг разнёсся по квартире. Соседи постучали в дверь:
– Роман Сергеевич, у вас всё в порядке? Дым из-под двери идёт!
Он открыл, красный от стыда. Пожилая соседка сверху, Тамара Ивановна, заглянула внутрь:
– Ой, батюшки, что ж ты натворил? Давай помогу проветрить.
Они вместе открывали окна, махали полотенцами. Тамара Ивановна, добрая женщина, которая иногда обменивалась с Анной рецептами, посмотрела на кухню – чёрный противень, разбросанные продукты – и вздохнула:
– Один остался, Ромочка? Анна где?
Он кивнул, не в силах говорить. Она потрепала его по плечу:
– Мужчины вы такие… Без жен – как без рук. Но ничего, научишься.
Когда она ушла, Роман сел на пол кухни, среди дыма и гари. Слёзы навернулись на глаза – впервые за много лет. Он понял: это не просто неудобства. Это жизнь без неё – хаос, одиночество, постоянная борьба с мелкими вещами, которые она делала легко, незаметно. Он взял телефон, набрал её номер. Гудки шли долго.
– Алло? – её голос был сонным – наверное, уже вечер.
– Аня… – он запнулся, голос дрожал. – Я… я чуть пожар не устроил. Всё сгорело. Я не справляюсь. Правда не справляюсь.
Молчание в трубке. Потом тихий вздох.
– Ром, я знала, что будет тяжело. Но ты должен понять сам.
– Я понял, – прошептал он. – Понял, сколько ты делала. Каждый день. Без напоминаний, без жалоб. А я… я даже не спасибо говорил толком.
– Спасибо ты говорил, – мягко ответила она. – Но слова – это одно. А дела…
– Я изменюсь, Ань. Клянусь. Научусь всему. Готовить, убирать, планировать. Только вернись.
– Роман, – её голос стал серьёзнее. – Мне тоже тяжело. Я скучаю. Но если я вернусь сейчас, ничего не изменится. Ты опять расслабишься, а я – возьму всё на себя.
Он молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она права. Опять права.
– Дай мне ещё время, – продолжил он. – Неделю. Две. Я докажу. Приеду к тебе, покажу, что научился.
– Хорошо, – согласилась она после паузы. – Но не словами. Делами.
Они поговорили ещё немного – о мелочах, о погоде, о её дне у подруги. Когда положил трубку, Роман встал, закатал рукава. Вычистил кухню до блеска – мыл противень, оттирал духовку, проветривал. Усталый, но решительный.
На следующий день он позвонил матери – давно не общался толком. Рассказал всё. Мама, Валентина Петровна, женщина строгая, но любящая, выслушала и сказала:
– Ромочка, наконец-то ты повзрослел. Анна – золото. Не упусти. Я приеду, помогу, если нужно.
– Нет, мам, – твёрдо ответил он. – Сам справлюсь. Но спасибо.
Она приехала всё равно – через день, с пакетами продуктов и советами. Не навязчиво: показала, как правильно гладить рубашки, как готовить простые блюда, чтобы вкусно было. Посидела вечер, поговорила по душам.
– Ты её любишь? – спросила прямо.
– Люблю, мам. Очень.
– Тогда учись быть мужчиной. Не мальчиком. Равным партнёром.
Эти слова запали в душу. Роман начал меняться по-настоящему. Купил книгу по домоводству – старую, советскую, которую мама рекомендовала. Читал по вечерам. Записался на курсы – не онлайн, а настоящие, кулинарные, по выходным. Убирал квартиру ежедневно, составлял списки дел. Готовил – пробовал рецепты Анны, которые нашёл в её старой тетрадке. Получалось не сразу, но лучше.
Прошла ещё неделя. Квартира сияла чистотой, холодильник был полон, еда – вкусной. Он даже цветы купил – её любимые, лилии. Фотографировал всё, отправлял ей: «Смотри, борщ сварила. Как твой?» Она отвечала: «Красиво. Молодец».
Но внутри он знал: этого мало. Нужно больше. Нужно показать, что он готов к равноправию. Не только быт – планировать вместе отпуск, финансы, будущее.
Однажды вечером Анна позвонила сама.
– Ром, я соскучилась. Может, встретимся? Поговорим.
– Конечно! – сердце у него заколотилось. – Приезжай домой. Я всё подготовил.
– Нет, – сказала она. – Давай в кафе. Нейтральная территория.
Он согласился, хотя внутри всё похолодело. Что если она скажет, что всё кончено? Что устала ждать перемен?
Они встретились в их любимом кафе – маленьком, уютном, где когда-то отмечали годовщину. Анна выглядела красивой, но усталой. Глаза чуть припухшие – наверное, тоже не спала.
– Привет, – сказала она, садясь напротив.
– Привет, солнышко, – он взял её руку. – Ты прекрасная.
Они заказали кофе, поговорили о пустяках. Потом она посмотрела серьёзно:
– Ром, я видела фото. Ты стараешься. Правда.
– Стараюсь, Ань. И не только для фото. Я понял, как много ты делала. И как мало я.
– Это хорошо, – кивнула она. – Но быт – не главное. Главное – уважение. Чтобы я не была одной за всех.
– Я знаю, – он сжал её руку. – Буду партнёром. Равным. Обещаю.
Она молчала долго, глядя в чашку.
– Я подумывала… о разводе, – тихо сказала наконец.
Словно удар. Роман замер.
– Что?
– Думала, что так не могу больше. Быть мамой для мужа. Но потом увидела, что ты меняешься. Правда меняешься.
– Аня, пожалуйста… – голос у него сорвался.
– Подожди, – она подняла руку. – Я не хочу развода. Хочу нас. Но с новыми правилами.
Он кивнул, не в силах говорить.
– Вернусь, если ты готов делить всё поровну. Не на словах.
– Готов, – прошептал он. – Больше всего на свете.
Они сидели долго, разговаривая. О будущем, о детях, которых планировали. О том, как распределить обязанности. Она улыбалась – впервые за долгое время искренне.
Когда выходили из кафе, он обнял её.
– Домой?
– Домой, – согласилась она.
Но дома ждал сюрприз, который Роман подготовил. И от её реакции зависело всё…
Они вошли в квартиру, и Анна замерла на пороге.
В прихожей пахло свежими лилиями – её любимыми цветами, которые Роман поставил в вазу на тумбочке. Свет был приглушённым, уютным, от торшера в гостиной. На кухне тихо играла музыка – их общая плейлист, тот самый, что они слушали в первые годы вместе. А на столе, накрытом белой скатертью, которую она когда-то купила на распродаже, стояли блюда: курица с овощами, запечённая в духовке, салат из свежих овощей, даже её любимый десерт – тирамису из хорошей кондитерской.
Роман стоял рядом, слегка нервничая, сжимая в руках бокалы.
– Проходи, Ань, – тихо сказал он. – Я… хотел сделать приятно. Сам всё приготовил. Ну, почти сам – десерт купил, но остальное…
Она медленно сняла пальто, повесила на вешалку – аккуратно, как всегда. Огляделась: квартира сияла чистотой. Полы вымыты, пыль стёрта, даже окна блестели. На диване лежали новые подушки, которые она когда-то показывала ему в магазине, говоря: «Красивые, правда?» А он тогда отмахнулся: «Зачем, старые нормальные».
Анна повернулась к нему, глаза слегка блестели.
– Ром… ты серьёзно? Всё это… сам?
– Сам, – кивнул он, подходя ближе. – За эти недели я многое переосмыслил. Не только готовку и уборку. Главное – нас. То, как я относился к тебе. Как будто ты обязана всё тянуть, а я – только приносить деньги и отдыхать.
Он поставил бокалы на стол, налил вина – её любимого, красного полусладкого.
– Садись, пожалуйста. Поужинаем, поговорим.
Они сели за стол. Анна попробовала курицу – нежная, с хрустящей корочкой, овощи не пережаренные.
– Вкусно, – искренне сказала она. – Правда вкусно.
– Спасибо, – улыбнулся он. – Мама помогла с рецептом, но готовил я. И не подгорело ни разу.
Они ели молча сначала, потом разговор потёк сам собой. О её днях у подруги Лены – как они гуляли, пили чай по вечерам, как Анна скучала по дому, но нужна была эта пауза. О его неделях – о сгоревшем чайнике, о пожаре, который чуть не случился, о том, как он сидел в темноте без света и понял, как мелкие вещи накапливаются и давят.
– Я думал, что быт – это ерунда, – признался Роман, отставляя вилку. – Что главное – любовь, работа, деньги. А оказалось, что именно в этих мелочах – вся жизнь. Ты создавала уют, комфорт, а я даже не замечал. Брал как должное.
Анна посмотрела на него внимательно.
– Я не жалуюсь, Ром. Я любила делать это для нас. Но когда всё на одном человеке… устаёшь. Хочется партнёра, а не ребёнка.
– Я знаю, – он взял её руку через стол. – И хочу быть партнёром. Настоящим. Давай составим правила? Честно, вместе.
Она кивнула, и они начали говорить – спокойно, без упрёков. Решили: обязанности по дому делить поровну. Он берёт готовку по будням, она – по выходным, или чередовать. Уборку – вместе по субботам, как ритуал. Финансы – общий бюджет, но с личными счетами на «свои» расходы. Планировать отпуск, ремонты, будущее – вдвоём, с обсуждением.
– И ещё, – добавил Роман, – я хочу, чтобы ты отдыхала. Иногда я буду готовить сюрпризы, как сегодня. А ты – просто наслаждаться.
Анна улыбнулась – тепло, искренне.
– А если я захочу сюрприз устроить?
– Буду рад, – рассмеялся он.
После ужина они перешли на диван. Он обнял её, она прижалась к плечу – знакомо, родно. Поговорили о детях – они давно планировали, но откладывали.
– Может, теперь время? – тихо спросила она.
– Если ты готова – да, – ответил он. – Но только вместе. Всё вместе.
Они сидели так долго, до поздней ночи. Потом он проводил её в спальню – постель была свежей, заправленной, с её любимым ароматом лаванды от саше в шкафу.
– Останешься? – спросил он.
– Останусь, – кивнула она.
Утром Анна проснулась от запаха кофе. Роман уже был на кухне – варил омлет, жарил тосты. Подал завтрак в постель, с улыбкой.
– Доброе утро, солнышко.
– Доброе, – ответила она, целуя его.
Прошли месяцы. Роман изменился – не на словах, а в делах. Он готовил ужин после работы, планировал покупки, даже научился гладить её блузки аккуратно. Иногда ошибался – забывал купить молоко или пересаливал суп, – но исправлял сам, без напоминаний. Анна видела это и ценила. Она тоже отдыхала больше – читала книги по вечерам, встречалась с подругами, не торопясь домой к плите.
Они стали ближе. Разговоры по душам, совместные прогулки, планы на будущее. Когда пришло время, они начали готовиться к ребёнку – вместе выбирали коляску, читали книги по воспитанию.
Однажды вечером, сидя на балконе с чаем, Анна сказала:
– Знаешь, Ром, я рада, что тогда ушла. Это было тяжело, но нужно.
– Я тоже рад, – ответил он, обнимая её. – Потому что стал лучше. Для тебя. Для нас.
Она положила голову ему на плечо, глядя на огни города.
– Мы справились.
– Справимся и дальше, – тихо добавил он.
И в этой простой тишине было всё: любовь, уважение, равноправие. То, что делает семью настоящей.
