Я стояла в дверях с полуторагодовалой Викой на руках, когда муж бросил чемодан в багажник.
— У меня другая семья. С детьми разбирайся сама.
Хлопок дверцы. Визг шин. И тишина.
Вика заплакала — она всегда чувствовала моё настроение. Пятилетний Тёма выглянул из-за моей спины:
— Мам, а папа за хлебом поехал?
— Да, солнышко. За хлебом.
Через час позвонила свекровь.
— Я еду к вам, — голос Галины Петровны не терпел возражений. — Андрюша мне всё рассказал.
— Что рассказал?
— Что ты довела его. Пилила постоянно. Мужик не выдержал — ушёл. Но ничего, я помогу с детьми, пока он не остынет.
Я молча положила трубку. Довела? Я, которая пять лет терпела его загулы, долги по кредитам, которые он брал на свой «бизнес»? Я довела?
Свекровь приехала через два часа. С чемоданом.
— Так, — она прошла в квартиру, как к себе домой. — Теперь тут буду командовать я. Первое — никаких истерик при детях. Второе — начинаешь искать работу. Третье — квартиру продаём.
— Что? Какую квартиру?
— Эту. Она же на Андрюше записана. Ему деньги нужны на новую жизнь.
Я села на табуретку. Квартира… Да, формально она на нём. Но первоначальный взнос дали мои родители. И ипотеку я выплачивала, пока он «развивал бизнес».
— Галина Петровна, это наша квартира. Детям где жить?
— У меня поживут. Я опекунство оформлю, раз ты не справляешься.
— Что?!
— А что ты хотела? Мужа довела, работы нет, денег нет. Какая из тебя мать?
Следующие три дня были адом. Свекровь переехала в нашу спальню («Андрюша сказал, можно»), командовала, что готовить («Не удивительно, что он ушёл, ты даже борщ нормальный сварить не можешь»), как воспитывать детей («Избаловала совсем, отец правильно сделал, что ушёл»).
На четвёртый день она привела риелтора.
— Двушка, хороший район, — мужчина ходил по квартире, фотографировал. — Миллионов за восемь уйдёт быстро.
— Мы не продаём, — сказала я.
— Как это не продаёте? — свекровь возмутилась. — Андрей дал добро!
— Андрей не единственный собственник.
— Конечно единственный! Квартира на него оформлена!
Я достала телефон и набрала номер:
— Папа? Да, началось. Приезжай.
Мой отец — полковник в отставке. Спокойный, немногословный. Но когда надо — пробивной, как танк.
Он приехал с папкой документов.
— Галина Петровна, — он вежливо кивнул. — Давайте проясним ситуацию. Первоначальный взнос за квартиру — 2 миллиона — дали мы с женой. Вот расписка вашего сына.
— Это был подарок на свадьбу!
— Нет. Это был заём. Вот договор. Нотариальный.
Свекровь побледнела. Папа продолжал:
— Далее. Все платежи по ипотеке шли с карты моей дочери. Вот выписки за пять лет. Итого — 3,5 миллиона.
— Но… но квартира оформлена на Андрея!
— Да. И это его проблема. Потому что он должен моей дочери 5,5 миллионов. Либо он переоформляет квартиру на неё, либо мы идём в суд.
— Вы не имеете права! Там внуки живут!
— Именно. МОИ внуки. И я не позволю выкинуть их на улицу.
Риелтор тихо ретировался. Свекровь набрала сына:
— Андрюша! Тут её отец приехал! С какими-то бумагами! Требует квартиру!
Я слышала крик из трубки. Потом она протянула телефон мне:
— Он хочет с тобой поговорить.
— Юля, что за цирк? — голос мужа был злой. — Какие долги? Мы же договорились!
— Мы ни о чём не договаривались, Андрей. Ты просто сбежал.
— Я не сбежал! Я ушёл к нормальной женщине, которая меня понимает!
— К беременной Светке из твоего офиса? Да, знаю. Она вчера звонила. Просила отпустить тебя с миром. И денег на ребёнка просила.
Молчание.
— Короче, — он сбавил тон. — Что ты хочешь?
— Квартиру на меня. Алименты официальные. И чтобы твоя мать съехала. Сегодня.
— А если нет?
— Папа подаст в суд. Ты должен нам 5,5 миллионов. Плюс алименты — ты же официально работаешь, зарплата белая. Плюс раздел имущества — машина, дача твоих родителей, которая частично куплена на наши деньги.
— Ты офигела!
— Нет, Андрей. Я просто перестала быть тряпкой.
Пока папа разговаривал с Андреем по телефону (спокойно объясняя последствия суда), свекровь собирала вещи.
— Змеиное гнездо! — шипела она. — Вот почему Андрюшенька ушёл! Интриганка!
— Галина Петровна, — я зашла в спальню. — Забудьте дорогу в этот дом.
— Это мои внуки!
— Которых вы только что предлагали у меня забрать. Которых называли избалованными. Которым говорили, что папа правильно сделал, что ушёл.
— Я не это имела в виду!
— Тёма, иди сюда! — позвала я сына.
Он вошёл, прижимая к себе машинку.
— Тёма, что тебе бабушка вчера говорила про папу?
— Что папа молодец, что ушёл от тебя. И что он заберёт нас к себе, когда ты совсем станешь плохой мамой.
Свекровь открыла рот и закрыла.
— Всё, Галина Петровна. Такси ждёт.
Через неделю Андрей подписал все документы. Квартира на меня, алименты — 40% от зарплаты, никаких претензий.
— Знаешь, — сказал папа, помогая мне укладывать спать детей. — Я горжусь тобой. Думал, ты сломаешься.
— Я почти сломалась, пап. Но когда она сказала про опекунство… Что-то внутри щёлкнуло. Хватит. Хватит терпеть.
— Мам, — Тёма обнял меня перед сном. — А папа больше не придёт?
— Нет, солнышко.
— И бабушка?
— И бабушка.
— Хорошо. Она злая. И борщ у неё невкусный.
Я засмеялась впервые за неделю.
Два месяца спустя
— Юля, это Света, — незнакомый номер. — Можно поговорить?
Любовница мужа. Интересно.
— Говорите.
— Он и меня бросил. Сказал, что у него другая семья. С детьми разбирайся сама. Слово в слово как вам.
— Сочувствую.
— Я… я беременна. На седьмом месяце. Он исчез. Телефон не берёт. Что мне делать?
Я могла бы злорадствовать. Но просто устала.
— Пишите заявление на алименты. Через суд установление отцовства. У вас есть переписка? Фото совместные?
— Да, есть всё.
— Тогда шансы хорошие. Могу дать контакт юриста.
— Спасибо. И… простите. Я не знала, что у него семья. Он говорил, что разведён.
— Теперь он действительно разведён. И должен платить алименты на троих детей. Удачи вам, Света.
Вечером позвонила свекровь:
— Юля, тут такое дело… Андрюша домой вернулся. Просит денег. Говорит, какая-то баба его преследует, алименты требует.
— И?
— Может, вы его назад примете? Он одумался. Говорит, любит только тебя и детей.
Я посмотрела на Вику, мирно играющую с куклой. На Тёму, рисующего за столом. На их спокойные лица — впервые за долгое время.
— Галина Петровна, передайте Андрею: у меня другая семья. С его проблемами пусть разбирается сам.
И сбросила вызов.
Некоторые уроки мужчины усваивают слишком поздно. Когда мосты уже сожжены. А женщины, которых они считали слабыми, оказываются сильнее, чем они могли представить.
У меня действительно другая семья теперь. Семья, где нет лжи, предательства и унижения. Где только я и мои дети.
И этого достаточно.
