— Жди здесь с вещами, — Вадим небрежно кивнул на мой старенький синий чемодан. — Мы с Кариной сейчас сдадим негабаритный багаж и заберем тебя. Никуда не отходи.
Холодное металлическое сиденье в зале вылета Внуково неприятно холодило спину. Я послушно кивнула, поправляя воротник шерстяной кофты. Мимо катили чемоданы уставшие пассажиры, откуда-то тянуло сквозняком и дешевым зерновым кофе из автомата.
Я просидела так сорок минут. Ноги затекли, хотелось пить, но я боялась отойти даже на шаг. Вдруг Вадим вернется, а меня нет? Он ведь всегда злится, когда я делаю что-то не по его указке.
Но ни сын, ни невестка, ни двое моих внуков не вернулись.
Сквозь мутное стекло, отделяющее зал ожидания от зоны таможенного контроля, я вдруг увидела знакомую ярко-желтую куртку Карины. Внук Даня лениво жевал жвачку, а Вадим уверенно протягивал девушке в форме стопку загранпаспортов. Все четверо прошли через турникеты и скрылись в толпе направляющихся к гейтам.
Я медленно опустилась обратно на ледяное сиденье. Меня не забыли в суматохе аэропорта. От меня просто избавились.
Тут до меня всё сразу дошло. Неделю назад я заехала к ним вечером, чтобы завезти Дане домашние блинчики. Дверь на кухню была прикрыта не до конца. Под гудение вытяжки Карина раздраженно отчитывала мужа:
— Вадик, я не полечу с твоей матерью! Она будет плестись еле-еле, жаловаться на плохое самочувствие, контролировать каждый наш шаг. Я весь год на работе пахала не для того, чтобы в Турции за ней присматривать.
— Ну а как я ей скажу? — бубнил сын. — Она же сама этот тур предложила.
— Очень просто! Электронные билеты на самолет у тебя в телефоне. В аэропорту скажем ей посидеть с сумками, а сами пройдем на рейс. Оставим её в зале ожидания. Пока она поймет, посадка закроется. Приедем в отель, бронь там всё равно на твое имя оформлена, заселимся и отдохнем как нормальные люди. А ей вызовем такси до дома, скажем, что места на рейсе перепродали.
Тогда я не поверила своим ушам. Списала это на женскую истерику невестки. Думала, Вадим никогда на такое не пойдет.
Но он пошел. Только они оба не учли одну крошечную, но важную деталь.
Полгода назад ушла из жизни моя старшая сестра Любы. Она оставила мне небольшое наследство — деньги от продажи старой дачи. Я решила не откладывать их на черный день, а потратить на семью. Сама пришла в турагентство, сама выбрала хороший семейный отель в Сиде. И платила со своей карты.
Вадим привык считать меня глупой старушкой, не умеющей пользоваться интернетом. Он был уверен, что бронь автоматически идет на него, раз он глава семьи. Но все оригиналы ваучеров, договор с печатью и квитанции об оплате лежали сейчас в моей коричневой кожаной сумке. Главным гостем в системе отеля числилась Антонина Васильевна. Я. А без главного гостя их даже на порог номера не пустят.
Я достала телефон. Никакой паники не было. На душе стало просто паршиво и муторно.
Открыла приложение банка. Денег с наследства оставалось достаточно. Я подошла к стойке авиакомпании, продающей билеты день в день. Доплатила внушительную сумму и взяла билет на следующий рейс до Антальи, который вылетал через два часа.
Дорогу я почти не запомнила. Легкая дремота в кресле самолета, душный влажный воздух турецкого побережья, желтое такси до отеля.
Я вошла в просторный, прохладный холл резорта как раз в тот момент, когда у стойки регистрации разворачивался скандал.
Вадим стоял у мраморной стойки красным, нервно теребя в руках паспорт. Карина с перекошенным лицом громко что-то доказывала администратору. Внуки сидели на чемоданах в стороне, уткнувшись в телефоны.
— Девушка, я вам русским языком объясняю! — повышал голос Вадим. — Мы прилетели десять часов назад, мы устали! У нас оплачен семейный двухкомнатный номер. Фамилия Беспаловы!
— Господин, я вижу вашу фамилию в системе, — спокойно отвечала турчанка на чистом русском. — Но резервация оформлена на госпожу Антонину Беспалову. По правилам нашего отеля мы не можем выдать ключи без её личного присутствия и подписи.
— Да какая разница?! Она моя мать, ей стало хреново и она не прилетела! Дайте нам ключи, мы есть хотим! — Карина уже почти кричала.
— Разница есть, Карина, — я подошла к стойке и положила на мрамор свой паспорт.
Все четверо резко обернулись. Карина сильно переменилась в лице. Вадим моргнул, словно увидел призрака.
— Мама? — выдохнул он. Руки у него повисли вдоль туловища. — А ты… как? Мы тебя в аэропорту потеряли! Я бегал, искал, звонил…
— Не ври, Вадим, — я даже не повысила голос, просто смотрела ему в глаза. — Я слышала ваш разговор на кухне неделю назад. Вы меня не потеряли. Вы меня просто бросили, как ненужную вещь. Думали, что хитрее всех.
Карина испуганно оглянулась на других туристов, которые с интересом наблюдали за нашей сценой.
— Антонина Васильевна, ну что вы начинаете при людях, — прошипела она. — Произошло недопонимание. Мы правда думали, что вы за нами идете…
— Девушка, — я повернулась к администратору, игнорируя невестку. — Я подтверждаю бронь. Вот мой паспорт и ваучеры. У меня оплачен семейный номер. Но планы изменились. Разделите его, пожалуйста. Мне — обычный стандарт в тихом корпусе. А моим родственникам…
Я сделала паузу, глядя на побледневшего сына.
— А моим родственникам отмените бронь. Они здесь не остаются.
— Мам, ты чего? — голос Вадима дрогнул, в нем прорезались жалкие нотки. — Куда мы пойдем? Ночь на дворе! У нас денег впритык, только на всякие мелочи и сувениры!
— Вы взрослые люди. У вас есть смартфоны, интернет и работа. Найдете себе жилье по карману, — я расписалась на бланке и взяла свой электронный ключ. — Хотели отдыхать без моего надзора? Отдыхайте.
Я развернулась и пошла за носильщиком в сторону лифтов. Я не стала оборачиваться, хотя слышала, как Карина начала вовсю ругать мужа, а Даня захныкал.
Следующие семь дней были самыми спокойными за последние десять лет. Я гуляла по набережной, пила крепкий турецкий чай со сладостями на открытой террасе, ездила на рынок в соседний поселок. Никто не просил меня посидеть с вещами, не возмущался из-за моей медлительности, не отбирал пульт от телевизора.
Сына с семьей я увидела только в день отлета, в аэропорту Антальи. Они сидели в дальнем углу зала ожидания. Карина выглядела измотанной и злой, Даня спал у нее на коленях. Как я позже узнала от родственников, им пришлось снять дешевую забегаловку на третьей линии, где из питания был только растворимый кофе по утрам, и потратить на это почти все деньги с карт.
Вадим заметил меня, нерешительно поднялся и подошел.
— Мам, — он отвел взгляд в сторону. — Мы… в общем, жестко получилось. Карина на нервах тогда была, я не подумал. Мы в ужасных условиях жили всю неделю. Довольна? Отомстила родному сыну?
Я посмотрела на него. Никакой злости к нему не было. Только понимание, что передо мной стоит чужой, эгоистичный человек, которого я сама таким воспитала.
— Я не мстила, Вадим. Я просто показала вам, что у моих поступков есть цена. А у ваших — последствия, — я застегнула молнию на сумке. — Я приеду на день рождения Дани в октябре. Но больше никаких совместных поездок, оплаты ваших капризов и бесплатной работы няней по выходным не будет.
Он ничего не ответил, просто молча вернулся к жене.
Мы летели в одном самолете, но разными жизнями. И глядя в иллюминатор на серые облака, я впервые за долгое время точно знала: теперь я сама справлюсь и всё у меня наладится.
