— Боречка, ну скажи ей! Скажи, что так будет правильно!
Карина открыла дверь своей съемной квартиры и замерла на пороге. На кухне, развалившись на стульях, сидели ее муж Борис и его мама Кира Анатольевна. Перед ними на столе красовался пакет с пирожными и термос, который свекровь таскала с собой везде.
— Привет, — Карина сбросила сумку на пол и прислонилась к косяку. — А что происходит?
— Кариночка, родная! — свекровь вскочила и бросилась обнимать. — Я как раз Боре говорила, что пора вам уже о жилье своем подумать. Стыдно в вашем возрасте снимать!
Карина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Они со свекровью уже сто раз обсуждали эту тему. И каждый раз Кира Анатольевна повторяла одно и то же — стыдно, неправильно, пора бы уже.
— Мы как раз об этом и думаем, — Карина прошла на кухню, достала из холодильника воду. — У нас уже восемьсот тысяч на счету. Еще полгода-год, и можем первоначальный взнос внести.
— Вот-вот! — Кира Анатольевна оживилась. — Я тут посчитала. Если мы мою хрущевку продадим, получится три миллиона. Плюс ваши восемьсот. Это уже почти четыре миллиона! На такие деньги можно нормальную трешку взять!
Карина медленно поставила бутылку на стол.
— Зачем трешку? Нам двушки хватит.
— Как зачем? — свекровь удивленно посмотрела на нее. — Мне же тоже где-то жить надо будет. Или ты думала, что я в этой дыре своей до конца дней торчать буду?
Карина перевела взгляд на Бориса. Тот сидел, уткнувшись в телефон, и делал вид, что очень занят.
— Боря?
— Ну, мам права, — он даже не поднял голову. — Логично же. Возьмем квартиру побольше, маме отдельную комнату. Она одна живет, коммуналка у нее бешеная.
— Но мы копили на нашу квартиру, — Карина почувствовала, как голос начинает дрожать. — На нашу. Для нас.
— Карина, это моя мать, — Борис наконец оторвался от телефона и посмотрел на нее. — Она меня вырастила. Ты что, хочешь, чтобы она в той развалюхе осталась?
— У нее своя квартира есть!
— Кариночка, — Кира Анатольевна протянула руку и похлопала ее по ладони. — Я же не чужая тебе. Я как родная мама. И потом, я же буду помогать! Ты утром на работу уходишь, я тут по хозяйству. Мне несложно, я же на пенсии.
Карина вырвала руку.
— Мне нужно переодеться.
Она развернулась и ушла в комнату, с силой захлопнув дверь. Села на кровать и обхватила голову руками. Четыре года. Четыре года она экономила на всем. Отказывалась от новой одежды, не ходила с подругами в кафе, считала каждую копейку. Откладывала по десять, по пятнадцать тысяч в месяц со своей зарплаты администратора.
А теперь туда заселится свекровь?
За дверью раздались голоса. Карина прислушалась.
— Боречка, ты ей объясни, — Кира Анатольевна говорила тихо, но стены в съемной квартире были тонкие. — Я же не от хорошей жизни прошусь. У меня в той квартире зимой холодно, батареи еле теплые. А тут мы все вместе будем, семьей.
— Мам, я понимаю. Она просто устала сегодня. Завтра поговорим нормально.
— Ты главное настаивай. Это правильное решение.
Карина легла на кровать и уставилась в потолок. На душе было тяжело и муторно. Она вспомнила, как познакомилась с Борисом пять лет назад. Он казался таким самостоятельным, уверенным. У него была работа, машина, он снимал квартиру. Говорил, что хочет создать семью, родить детей, построить свой дом.
Но уже после свадьбы Карина начала замечать странности. Борис каждый день звонил маме. По три-четыре раза. Советовался с ней по любому поводу — какую куртку купить, куда поехать в отпуск, что приготовить на ужин. А когда Карина пыталась что-то предложить сама, он отмахивался: мама лучше знает, мама посоветовала, мама сказала.
Карина закрыла глаза. Может, она правда слишком остро реагирует? Может, это нормально — жить с родителями мужа? Многие же так живут.
Но внутри все сжималось от одной мысли: она не хочет делить свою квартиру с Кирой Анатольевной. Не хочет слушать советы по каждому поводу. Не хочет чувствовать себя гостьей в собственном доме.
Когда через час свекровь наконец уехала, Карина вышла на кухню. Борис стоял у окна и смотрел на улицу.
— Нам надо поговорить, — Карина села за стол.
— О чем? — он не обернулся.
— О квартире. Боря, я не хочу жить вместе с твоей мамой.
Он резко развернулся.
— А я не хочу, чтобы моя мать жила в холодной квартире! Ты вообще понимаешь, что она для меня сделала? Она меня одна растила после того, как отец ушел!
— Твой отец не ушел, — тихо сказала Карина. — Они с твоей мамой просто расстались. И он до сих пор вам помогает.
— Это не твое дело! — Борис стукнул кулаком по столу. — Это моя семья, моя мать! И если ты не хочешь ей помочь, значит, ты эгоистка!
Карина вздрогнула. Он никогда так с ней не разговаривал.
— Я не эгоистка. Я просто…
— Не хочешь слышать! — он схватил ключи от машины. — Поеду к маме. Переночую там.
Дверь хлопнула. Карина осталась одна в пустой квартире. Она сидела и смотрела на пакет с пирожными, которые принесла свекровь. На термос. На следы чужого присутствия в ее доме.
И впервые за четыре года брака подумала: а правильно ли она сделала, что вышла замуж за Бориса?
***
На следующий день на работе Карина была как в тумане. Принимала пациентов механически, записывала на прием, отвечала на звонки. Все мысли были заняты вчерашним разговором.
— Карин, ты чего такая? — Лена, ее коллега и подруга, плюхнулась на стул рядом. — Лицо как будто неделю не спала.
Карина посмотрела на нее и вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— Лен, можем в обед сходить куда-нибудь? Мне надо поговорить.
Через три часа они сидели в небольшом кафе за углом. Карина рассказала все — про вчерашний визит свекрови, про требование взять трешку, про скандал с Борисом.
Лена слушала молча, только иногда кивала.
— И что ты теперь будешь делать? — спросила она, когда Карина закончила.
— Не знаю. Боря даже не пришел вчера домой. Написал только: ночую у мамы.
— Карин, слушай, — Лена наклонилась ближе. — У меня сестра была в похожей ситуации. Вышла замуж, думала, семью создаст. А свекровь такая же — сначала помогать хотела, потом переехать, потом вообще всем командовать начала. Они год прожили втроем. Сестра в итоге развелась.
— Да я не хочу разводиться! — Карина сжала руками чашку. — Я просто хочу, чтобы мы жили отдельно. Это же нормальное желание?
— Нормальное. Но твой Боря, похоже, так не думает.
Карина промолчала. Внутри все болело. Она любила Борю. Или любила того Борю, которого знала в начале отношений. А сейчас все чаще ловила себя на мысли, что не узнает его.
Вечером Борис вернулся домой. Вошел, бросил ключи на тумбочку, прошел в комнату. Карина вышла ему навстречу.
— Привет.
— Привет, — он даже не посмотрел на нее.
— Боря, давай поговорим нормально. Без криков.
Он остановился, обернулся.
— О чем говорить? Ты не хочешь помочь моей маме. Все понятно.
— Я хочу помочь. Но я не хочу жить вместе.
— Карина, — он сел на диван, — это моя мать. Она меня родила, вырастила. А ты только о себе думаешь. — Он помолчал. — И квартиру, и машину на маму оформим. Это больше не обсуждается!
— Я не о себе думаю! Я думаю о нас! О нашей семье!
— Мама — это тоже наша семья!
Карина почувствовала, как внутри начинает закипать.
— Нет, Боря. Твоя мама — это твоя семья. А наша семья — это мы с тобой. И я имею право хотеть жить отдельно!
— Значит, ты против моей матери?
— Я не против! Я просто…
— Тогда в чем проблема? — он встал. — Мы берем трешку, у каждого своя комната. Мама будет помогать по хозяйству. Чем тебя это не устраивает?
Карина посмотрела на него и вдруг поняла — он правда не понимает. Ему и в голову не приходит, что она может хотеть чего-то другого. Что у нее есть свое мнение, свои желания.
— Я не хочу делить свой дом с твоей мамой, — медленно проговорила она. — Я хочу, чтобы у нас было свое пространство. Без посторонних.
— Посторонних? — Борис вскинулся. — Ты мою мать посторонней называешь?
— Боря, успокойся…
— Нет! — он схватил куртку. — Я не буду слушать, как ты оскорбляешь мою мать! Раз тебе так с нами плохо, живи одна!
Он вышел, снова хлопнув дверью. Карина осталась стоять посреди комнаты. Руки тряслись, в глазах стояли слезы.
Она достала телефон и набрала номер мамы.
— Мам, можно к тебе приехать?
Светлана Петровна открыла дверь через секунду после звонка. Посмотрела на заплаканное лицо дочери и молча обняла.
— Проходи.
Они сидели на кухне. Карина рассказывала, а мама слушала. Когда дочь закончила, Светлана Петровна вздохнула.
— Карин, я тебя предупреждала. Еще до свадьбы.
— О чем?
— Я видела, как Боря с матерью общается. Я видела, что он без нее шагу не ступит. И я тебе говорила — подумай, готова ли ты с этим жить.
Карина вытерла глаза.
— Я думала, изменится. Думала, когда мы поженимся, он станет самостоятельнее.
— Люди не меняются, дочка. Особенно если не хотят меняться, — мама накрыла ее руку своей. — Ты сейчас должна решить для себя — готова ли ты всю жизнь делить мужа с его матерью. Потому что если ты соглашаешься на эту квартиру, дальше будет только хуже.
— Но я не хочу разводиться!
— Тогда придется научиться жить с Кирой Анатольевной.
Карина молчала. Внутри все клокотало от несправедливости. Почему она должна выбирать? Почему нельзя просто жить нормальной жизнью, как все пары?
На телефон пришло сообщение от Бориса: «Я у мамы. Приедешь завтра вечером, поговорим спокойно».
Карина посмотрела на экран и подумала — а хочет ли она вообще разговаривать?
***
Следующие две недели были похожи на дурной сон. Борис жил у матери, приезжал домой только за вещами. Разговаривал с Кариной холодно, односложно. А Кира Анатольевна начала названивать прямо на работу.
— Кариночка, я хотела с тобой поговорить, — голос свекрови был слащавым. — Понимаешь, Боречка очень переживает. Он такой ранимый мальчик. И я не хочу, чтобы вы ссорились.
Карина сжала трубку.
— Кира Анатольевна, это наши отношения с Борей. Мы сами разберемся.
— Но я же его мать! Я лучше знаю, что ему нужно. И я вижу, что ты делаешь его несчастным.
— Я делаю его несчастным?
— Ну да. Он хочет, чтобы его семья была вместе. А ты отказываешься. Это эгоистично с твоей стороны.
Карина положила трубку, даже не попрощавшись. Руки тряслись от злости. Она делает его несчастным? Серьезно?
— Что случилось? — Лена заглянула в кабинет.
— Его мама звонила. Говорит, что я эгоистка.
Лена присвистнула.
— Ну ты даешь. А ты что ей ответила?
— Бросила трубку.
— Правильно сделала. Слушай, может, тебе правда стоит с его отцом поговорить? Виктор Семенович вроде нормальный мужик. Может, он что-то посоветует?
Карина задумалась. Она виделась со свекром всего несколько раз — он жил отдельно, общался с сыновьями, но с Кирой Анатольевной не пересекался. Говорили, что они расстались пять лет назад, но развод так и не оформили.
— А как его найти?
— У Бори спроси телефон. Или у Макса, его младшего брата.
Макс. Карина даже не подумала позвонить ему. Младший брат Бориса давно жил в другом городе, приезжал редко. С Кирой Анатольевной почти не общался.
Вечером Карина набрала его номер.
— Привет, Макс. Это Карина.
— О, привет! — голос Макса прозвучал удивленно. — Что-то случилось?
— Можно тебя кое о чем спросить?
— Конечно.
Карина рассказала коротко ситуацию. Макс выслушал и долго молчал.
— Карин, — наконец сказал он, — я тебе сейчас скажу то, что ты, наверное, уже сама знаешь. Мой брат — маменькин сынок. Всегда был и всегда будет. Я в восемнадцать свалил из дома именно поэтому. Мама хотела контролировать каждый мой шаг. А Боря ей это позволял. И продолжает позволять.
— Но что мне делать?
— Честно? Либо смиряйся и живи втроем, либо уходи. Третьего не дано. Я знаю, это жестко звучит. Но я прожил с мамой двадцать пять лет. Я знаю, как она умеет манипулировать.
— Дай мне телефон твоего отца.
Макс продиктовал номер.
— Удачи тебе, Карин. Правда.
Карина набрала номер Виктора Семеновича. Договорились встретиться на следующий день в кафе недалеко от его работы.
Свекор встретил ее улыбкой. Он был высоким, седым мужчиной с добрыми глазами, совсем не похожим на Киру Анатольевну.
— Садись, Карина. Макс сказал, что ты хотела поговорить.
Она кивнула и начала рассказывать. Виктор Семенович слушал внимательно, иногда кивал.
— Понимаешь, — сказал он, когда Карина закончила, — я прожил с Кирой двадцать восемь лет. Она хороший человек, правда. Но она очень властная. И она никогда не отпустит Борю.
— Почему?
— Потому что он для нее смысл жизни. Когда я ушел, она мне прямо сказала: ничего, у меня есть сын. Макс сбежал в другой город, лишь бы подальше от нее, а Боря остался. Потому что он привык, что мама за него все решает.
— Но он же взрослый мужчина!
— Физически — да, а морально он застрял где-то в подростковом возрасте. Он не умеет принимать решения сам. Он не умеет говорить матери нет. И я боюсь, что никогда не научится.
Карина почувствовала, как внутри все холодеет.
— То есть вы говорите, что ничего не изменится?
— Карина, — Виктор Семенович посмотрел на нее серьезно, — я говорю, что ты должна решить для себя — готова ли ты всю жизнь жить втроем. Потому что Кира не уйдет. Никогда. Она будет в вашей квартире, в вашей жизни, в ваших решениях. Всегда.
Карина молчала. В голове крутилась одна мысль: а стоит ли оно того?
Вечером Борис приехал домой. Сел на диван, достал телефон.
— Я нашел хорошую квартиру, — сказал он, не глядя на Карину. — Трешка, новостройка. Мама уже смотрела, ей понравилось. Можем завтра съездить.
Карина села напротив.
— А ты со мной советовался?
— О чем?
— О квартире. О том, где мы будем жить.
Борис поднял голову.
— Я же тебе сказал — мама нашла хороший вариант.
— Боря, — Карина сжала руки в кулаки, — ты понимаешь, что квартиру будем покупать мы? Что платить по ипотеке буду я в том числе?
— Ну и что? Мы будем платить вместе.
— Тогда почему решение принимаешь ты с мамой, а я даже не знаю, где эта квартира?
Борис раздраженно отложил телефон.
— Карина, ты меня достала. Я устал от твоих капризов. Хочешь — поедем смотреть. Не хочешь — я сам решу.
— Сам с мамой решишь, да?
— Да! С мамой! Потому что она в этом разбирается! А ты только ноешь!
Карина встала.
— Хорошо. Езжай смотри квартиру. С мамой. А я пока подумаю, нужна ли мне вообще эта квартира.
Она ушла в комнату и закрыла дверь. Легла на кровать и уставилась в потолок. В голове было пусто. Холодно. И страшно.
Потому что она вдруг поняла — Виктор Семенович прав. Ничего не изменится. Никогда.
***
Карина лежала в темноте и слушала, как Борис ходит по квартире. Он разговаривал по телефону — судя по всему, с матерью.
— Мам, я не знаю, что с ней делать. Она упрямая какая-то стала. Нет, я понимаю. Да, конечно. Хорошо, завтра приеду, посмотрим квартиру вместе.
Карина закрыла глаза. Интересно, замечает ли Борис, как часто он говорит «с мамой», «мама сказала», «мама думает»? Или для него это настолько естественно, что он даже не осознает?
Она вспомнила их первое свидание. Борис пригласил ее в ресторан. Был обходительным, внимательным. Говорил о будущем, о планах, о мечтах. Но уже тогда, если вдуматься, в каждой фразе мелькала мама. «Мама говорит, что я должен жениться до тридцати». «Мама считает, что женщина должна быть хозяйственной». «Мама советует не торопиться с детьми».
А Карина тогда не обращала внимания. Думала, что это милая привязанность к родителям. Думала, что когда они поженятся, все изменится.
Как же она ошибалась.
Утром Борис ушел рано, даже не попрощавшись. Карина собралась на работу на автопилоте. Села в маршрутку, уткнулась в телефон. Пролистывала ленту новостей, не видя ничего.
На работе Лена сразу заметила ее состояние.
— Ну что, поговорила с тестем?
— Поговорила.
— И?
— И он сказал то, что я уже сама знала. Ничего не изменится.
Лена вздохнула.
— Карин, а ты сама-то как себя чувствуешь? Ты хоть понимаешь, что происходит?
— Понимаю, — Карина подняла голову. — Я понимаю, что мой муж выбирает маму вместо меня. Каждый раз.
— И что ты будешь делать?
Карина промолчала. Она сама не знала.
Вечером пришло сообщение от Бориса: «Нашли отличную квартиру. Трешка, хороший район, недалеко от мамы. Завтра едем оформлять задаток. Мама продает свою квартиру на следующей неделе».
Карина прочитала и перечитала сообщение несколько раз. «Мама продает свою квартиру». Даже не «мы решили», не «давай обсудим». Просто факт.
Она набрала номер Бориса. Долгие гудки, потом сбросил.
Карина посмотрела на телефон и вдруг почувствовала, как внутри что-то переключается. Холодное спокойствие разлилось по телу.
Она открыла приложение банка. Зашла на их общий счет. Восемьсот двенадцать тысяч рублей. Половина — четыреста шесть тысяч — ее деньги.
Карина перевела четыреста тысяч на счет матери. С пометкой: «Мама, подержи, пожалуйста».
Потом написала Борису: «Я забрала свою половину со счета. Это мои деньги, которые я заработала и накопила. На квартиру для твоей мамы я их не дам».
Ответа не было. Карина легла спать и впервые за две недели уснула спокойно.
Проснулась от звонка в дверь. Пять утра. На пороге стоял Борис с красным лицом.
— Ты что творишь? — он влетел в квартиру. — Ты украла деньги!
— Я не украла. Я забрала свою половину.
— Это были наши деньги! Общие!
— Это были мои деньги, — Карина говорила спокойно, хотя руки тряслись. — Я их откладывала. Я на них копила. И я не собираюсь тратить их на квартиру, которую оформят на твою мать.
— На мою мать? — Борис схватил телефон. — Ты вообще понимаешь, что сделала?
Он начал набирать номер. Карина даже не сомневалась кому — конечно, маме.
— Мам, привет. Да, я знаю, что рано. Слушай, тут такое дело… Карина забрала деньги со счета.
Карина слушала, как он жалуется матери. Как просит совета. Как говорит: «Да, мам, ты права. Хорошо. Сейчас приеду».
Он повернулся к Карине.
— Мама едет. Сейчас будет здесь. И мы все обсудим.
— Нет, — Карина покачала головой. — Не обсудим. Это мои деньги, и я приняла решение.
— Ты эгоистка! — Борис ткнул в нее пальцем. — Думаешь только о себе! Моей матери нужна помощь!
— А мне что, не нужна?
— Тебе? — он усмехнулся. — У тебя работа есть, здоровье. А маме тяжело, она пенсионерка!
— И поэтому я должна отдать ей свои деньги?
— Она же не чужая тебе!
Карина вдруг расхохоталась. Не удержалась.
— Не чужая? Боря, твоя мама звонит мне на работу и говорит, что я эгоистка. Она приезжает сюда без предупреждения. Она лезет в наши отношения. И ты ее во всем поддерживаешь!
— Потому что она моя мать! — Борис повысил голос. — Она меня родила! Вырастила! А ты что для меня сделала?
Карина почувствовала, как внутри все обрывается. Она посмотрела на мужа — на его красное лицо, сжатые кулаки, полные обиды глаза. И поняла — он правда так думает.
— Выходи, — тихо сказала она.
— Что?
— Выходи из квартиры. Сейчас.
— Это моя квартира тоже!
— Нет. Это съемная квартира, договор на которую я оформляла. Выходи. И забирай свои вещи.
Борис стоял, не веря своим ушам.
— Ты… ты меня выгоняешь?
— Я прошу тебя уйти. Пока я не наговорила того, о чем потом пожалею.
Он молчал. Потом резко развернулся, схватил куртку и хлопнул дверью.
Карина села на пол прямо в коридоре. Обхватила колени руками. И только тогда позволила себе заплакать.
***
Через час приехала Кира Анатольевна. Ключи у нее, конечно, были — Борис дал «на всякий случай». Карина услышала, как в замке поворачивается ключ, и встала с дивана.
— Кариночка, — свекровь вошла с озабоченным лицом, — что происходит? Боречка звонил, весь расстроенный.
— Кира Анатольевна, у меня нет сил сейчас разговаривать.
— Но мы же должны все обсудить! — свекровь прошла на кухню, села за стол. — Понимаешь, я очень переживаю за Борю. Он такой ранимый.
Карина стояла в дверях и смотрела на эту женщину. Аккуратно причесанную, в дорогом пальто, с уверенным взглядом. Женщину, которая считала, что имеет право приходить сюда когда угодно и решать чужую жизнь.
— Вы продали свою квартиру? — спросила Карина.
— Еще нет, но на следующей неделе планирую. Покупатели уже есть.
— Не продавайте.
Кира Анатольевна удивленно подняла брови.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не буду жить с вами в одной квартире. И я не дам денег на покупку жилья, если вы туда въедете.
Свекровь помолчала. Потом улыбнулась — но улыбка была холодной.
— Кариночка, я понимаю, что ты молодая, неопытная. Но семья — это не только двое. Семья — это близкие люди, которые должны помогать друг другу.
— Я не против помочь. Но я против жить вместе.
— А Боря хочет, чтобы я была рядом.
— Тогда пусть Боря живет с вами.
Кира Анатольевна встала. Лицо ее стало жестким.
— Ты сейчас разрушаешь семью. Понимаешь это?
— Нет, — Карина покачала головой, — семью разрушаете вы. Вы не даете сыну жить своей жизнью. Вы лезете в наши отношения. Вы хотите контролировать все.
— Я хочу, чтобы мой сын был счастлив!
— Нет. Вы хотите, чтобы он всегда оставался вашим маленьким мальчиком, который ни шагу без вас не сделает!
Свекровь побледнела. Схватила сумку.
— Я вижу, разговаривать с тобой бесполезно. Но помни — Боря мой сын. И он всегда будет на моей стороне.
Она вышла, громко хлопнув дверью. Карина осталась стоять на кухне. Внутри было пусто и холодно.
Она достала телефон и набрала номер мамы.
— Мам, можно я приеду? На несколько дней.
— Конечно, доченька. Приезжай.
Карина собрала сумку с вещами. Вызвала такси. Ехала и смотрела в окно. За стеклом мелькали дома, люди, машины. Обычная жизнь обычного города.
А ее жизнь рушилась.
У мамы было тепло и тихо. Светлана Петровна налила дочери чай, посадила за стол.
— Рассказывай.
Карина рассказала все. Про ссору, про деньги, про разговор с Кирой Анатольевной. Мама слушала молча.
— И что ты теперь будешь делать? — спросила она, когда Карина закончила.
— Не знаю. Может, зря я так? Может, надо было согласиться?
— Карин, посмотри на меня, — мама взяла ее за руки. — Ты четыре года жила с этим мужчиной. И за эти четыре года ты ни разу не была на первом месте. Всегда его мама. Всегда ее мнение. Ты хочешь еще сорок лет так прожить?
— Но я люблю его!
— Любовь — это не только чувства, доченька. Любовь — это уважение. Забота. Готовность слышать другого человека. А твой Боря тебя не слышит.
Карина молчала. Потому что мама была права.
Телефон разрывался от звонков Бориса. Карина не брала трубку. Потом начали приходить сообщения.
«Карина, давай поговорим нормально».
«Ты не можешь так просто уйти».
«Мама очень расстроилась. Ты ее обидела».
Карина прочитала последнее сообщение и вдруг рассмеялась. Обидела его маму. Конечно. Главное, что мама расстроилась.
Она написала в ответ: «Боря, мне нужно время подумать. Не звони мне несколько дней».
Ответ пришел моментально: «Ты так не решишь проблему».
«Я не проблему решаю. Я думаю о нашем будущем».
Больше сообщений не было.
Следующие три дня Карина провела у мамы. Ходила на работу, возвращалась, ложилась спать. Чувствовала себя как в тумане. Все было нереальным, отстраненным.
На четвертый день позвонил Макс, младший брат Бориса.
— Кар, привет. Боря мне рассказал, что у вас случилось.
— И что он рассказал?
— Что вы поругались из-за квартиры. Что ты забрала деньги. Что не хочешь помогать маме.
— Макс, это не совсем так.
— Я понимаю, — голос его звучал устало. — Я знаю свою мать. И я знаю брата. Кар, я тебе скажу честно — если ты сейчас вернешься, дальше будет только хуже. Мама въедет в вашу квартиру и выжить тебя оттуда за год.
— Но я люблю Борю!
— А он любит тебя? Настолько, чтобы поставить тебя на первое место?
Карина молчала. Она не знала ответа на этот вопрос.
— Подумай об этом, — сказал Макс и повесил трубку.
Вечером Борис приехал к маме Карины. Позвонил в дверь. Светлана Петровна открыла, но не пустила его дальше порога.
— Карина не хочет с тобой разговаривать.
— Но мне нужно ее увидеть!
— Боря, уходи. Дай девочке время.
Карина стояла в коридоре и слушала. Слышала голос мужа — растерянный, обиженный. И понимала — он до сих пор не понимает, что сделал не так.
На пятый день она приняла решение.
***
Карина сидела в риелторском агентстве и смотрела на фотографии квартир. Однокомнатные, маленькие, но свои. Только ее.
— Вот эта подойдет, — она ткнула пальцем в объявление. — Можно посмотреть сегодня?
Риелтор кивнул.
— Конечно. Через два часа устроит?
— Да.
Карина вышла на улицу. Достала телефон и написала Борису: «Нам надо встретиться. Поговорить».
Ответ пришел через минуту: «Когда и где?»
«Завтра в шесть вечера. В кафе на Ленина, где мы познакомились».
«Хорошо».
На следующий день Карина пришла раньше. Села за столик у окна. Тот самый, где они сидели на первом свидании пять лет назад. Заказала кофе. Смотрела на улицу и думала — как быстро все меняется. Пять лет назад она была счастлива. Верила в будущее, в семью, в любовь.
А сейчас сидела и собиралась разрушить эту семью.
Борис появился вовремя. Сел напротив, посмотрел на нее внимательно.
— Ты похудела.
— Ты тоже, — она попыталась улыбнуться, не получилось.
Они помолчали. Официантка принесла Борису кофе. Он машинально размешал сахар.
— Так о чем ты хотела поговорить?
Карина достала из сумки конверт. Положила на стол. Борис посмотрел на него, потом на нее.
— Что это?
— Заявление на развод. Я уже заполнила свою часть.
Он побледнел.
— Ты… серьезно?
— Да.
— Но почему? Из-за квартиры? Карин, мы же можем все решить!
— Нет, Боря. Мы не можем ничего решить. Потому что для тебя твоя мама всегда будет на первом месте. А я не хочу быть второй.
— Но я люблю тебя!
— А я люблю тебя, — Карина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Но любви недостаточно. Нужно еще уважение. Нужно слышать друг друга. Нужно быть готовым защитить своего человека.
— Я защищал!
— Нет. Ты ни разу не встал на мою сторону. Когда твоя мама говорила, что я эгоистка — ты молчал. Когда она решала, где нам жить — ты соглашался. Когда она хотела оформить все на себя — ты сказал «хорошо». Ты ни разу не подумал о том, что я чувствую.
Борис молчал. Крутил в руках чашку.
— Но ведь это моя мать…
— Я понимаю. Это твоя мать. Но я твоя жена. Или была, — Карина вытерла глаза. — Боря, я не виню тебя. Правда. Ты такой, какой ты есть. Ты любишь свою маму и хочешь о ней заботиться. Это нормально. Но я не могу жить в таких условиях.
— То есть все? Четыре года вместе — и ты просто уходишь?
— Я не просто ухожу, — Карина посмотрела ему в глаза. — Я выбираю себя. Может быть, впервые за эти четыре года.
Она встала, взяла сумку.
— Подумай над заявлением. Если подпишешь, мы разведемся без проблем. Если нет — подам в суд. Но я не вернусь, Боря. Это решение окончательное.
Она вышла из кафе. За спиной остался муж — растерянный, обиженный, непонимающий. Но Карина не обернулась.
Она шла по улице, и на душе было странно. Больно, но как-то легко. Как будто тяжелый груз упал с плеч.
Телефон завибрировал. Сообщение от Бориса: «Мама говорит, что ты пожалеешь».
Карина прочитала и усмехнулась. Конечно. Мама говорит.
Она написала в ответ: «Передай маме, что я уже жалею. О том, что не ушла раньше».
Через неделю Борис подписал заявление. Без разговоров, без скандалов. Просто пришел в ЗАГС, расписался и ушел.
Карина стояла с документами в руках и чувствовала себя странно. Четыре года брака закончились одной подписью.
Но она не плакала.
Прошел месяц. Карина сняла однокомнатную квартиру. Маленькую, но свою. Обставила по своему вкусу. Купила новый диван, повесила картины, которые нравились ей, а не свекрови.
Работала, встречалась с подругами, начала откладывать деньги на первоначальный взнос. Теперь копила только на себя. И это было здорово.
Однажды в супермаркете она встретила соседку Тамару Ивановну с их бывшей лестничной площадки.
— О, Кариночка! — женщина бросилась обнимать. — Давно тебя не видела! Как дела?
— Нормально, спасибо.
— А ты слышала? Боря твой съехал из вашей квартиры!
— Да? — Карина сделала вид, что удивлена.
— Ага! Кира Анатольевна свою хрущевку продала, сняли квартиру побольше, теперь вместе живут. Ну прямо мама с сыночком, не разлей вода!
Карина кивнула.
— Им так лучше.
— А ты как? Устроилась? Замуж снова не собираешься?
— Пока нет. Мне и так хорошо.
Она попрощалась с соседкой и пошла дальше. Купила продуктов, поехала домой. В свою квартиру. Маленькую, однокомнатную, но свою.
Вечером Карина сидела на диване с чашкой кофе и листала объявления о продаже квартир. Цены выросли, но она не расстраивалась. Через год накопит нужную сумму. Еще год — и у нее будет своя квартира.
Только ее. Без свекрови, без мужа-маменькиного сынка, без чужих советов и мнений.
За окном шел дождь. Включила музыку. Улыбнулась.
Она была свободна. И это было лучшее решение в ее жизни.
