Рита Соколова — человек, который умеет делать всё.
Варить, жарить, тушить, стирать, гладить, убирать, улыбаться.
Олег Соколов, её муж, инженер-сметчик, человек, который умеет одно: сравнивать. Холодец у мамы был прозрачнее. Котлеты у мамы пышнее. Квартира у мамы уютнее. И вообще у мамы была система, порядок, понимание жизни, а у Риты что?
Риторический вопрос. Олег его никогда не договаривал вслух. Просто морщился. Этого хватало.
Она готовила этот суп часа полтора. Крутила фрикадельки вручную. Варила бульон на медленном огне. Добавила петрушку в конце – свежую, с рынка.
В тот вечер Рита приготовила суп с фрикадельками. Хороший суп. Она знала, что хороший, чувствовала по запаху, по цвету. Накрыла на стол, налила, поставила хлеб.
Олег сел. Пожевал.
Поморщился.
– Что за бурда, – сказал он, не поднимая глаз. – Поучись готовить у моей мамы.
Вот тут, внимание, ничего не произошло.
Рита не заплакала. Не хлопнула дверью.
Она просто посмотрела на него и подумала: хорошо.
Рита взяла ложку. Суп был хорошим.
Олег этого, разумеется, не оценил. Но Олег в этой истории уже не главный эксперт.
На следующее утро Рита встала в половине седьмого. Как обычно.
Сделала кофе.
Олег спустился на кухню в восемь, в пиджаке, с видом человека, у которого всё под контролем. Огляделся.
– А завтрак?
– Я не успела, – сказала Рита. – Опаздываю.
И ушла. Хотя никуда не опаздывала. Просто вышла из дома на сорок минут раньше и зашла в кафе за углом. Взяла круассан и ещё один кофе.
Сидела у окна. Смотрела на улицу.
Так началось то, что Олег про себя, а может, и вслух маме, назвал бы «Рита наконец взялась за ум».
Она стала спокойнее. Перестала оправдываться за пересоленный рис, за недожаренную рыбу, за то, что не погладила воротник. Слушала замечания с вежливым видом, кивала. Иногда говорила «ты прав» – коротко, без интонации, как ставят галочку в документе.
Олег расцветал.
– Видишь, – сказал он однажды вечером, – когда хочешь, можешь нормально себя вести.
– Да, – согласилась Рита.
По вторникам и четвергам Рита стала уходить «на фитнес».
Фитнеса не было.
Был кулинарный курс в небольшой студии на Садовой – три часа, шесть человек, молодой шеф по имени Антон, который объяснял всё спокойно и по делу.
На первом занятии занятие – соусы. На втором – пасты и ризотто. На третьем – рыба. Рита писала в блокнот всё подряд: температуру, время, пропорции. Её соседка по столу, Галя, сорок восемь лет, разведённая, смеялась: «Ты как на экзамен готовишься».
– Я и готовлюсь, – сказала Рита.
Галя оказалась хорошим человеком. Из тех, с кем легко молчать и легко говорить. Они стали выходить после занятий вместе, заходили в соседнее кафе, сидели по часу, иногда по два.
Рита не помнила, когда последний раз просто сидела в кафе с подругой.
Дома она по-прежнему готовила. Но теперь другое. Ризотто с грибами. Куриные бёдра в соусе из белого вина. Запечённая треска с лимоном и каперсами.
Олег ел и молчал, уже без привычного недовольства, но и без восторга. Он вообще не умел восхищаться едой. Просто ел. Это Рита когда-то считала нормой. Теперь нет.
На пятой неделе Антон сказал ей после занятия:
– Слушайте, вы готовите хорошо. Очень хорошо, честно признаться.
Рита кивнула. Сказала «спасибо».
Семнадцать лет она это знала сама. Просто никто не говорил вслух.
На той же неделе она зашла на сайт кафе «Мезон» – небольшое место в десяти минутах от дома, французская кухня, обеды и ужины. Прочитала объявление: «Требуется помощник повара, опыт приветствуется». Написала письмо. Приложила короткое резюме.
Ответили через два дня.
Пригласили на пробный день в субботу.
Рита написала Олегу: «Буду поздно, дела». Олег ответил: «Ладно». Больше не спросил – он почти никогда ничего не спрашивал.
Пробный день прошёл хорошо.
Шеф, немногословный мужчина лет пятидесяти по имени Вадим, посмотрел, как она работает, попробовал два соуса, сказал: «Приходите в следующую субботу».
Рита пришла.
И ещё через субботу тоже.
А потом Вадим сказал:
– Я хочу предложить вам постоянную позицию. Неполный день, три раза в неделю. Если вас устроит.
Рита сказала, что подумает.
Думала ровно до конца дня. Потом открыла телефон и написала риелтору, той самой Наташе, с которой когда-то давно, ещё до Олега, снимала квартиру на Петроградской.
«Наташ, мне нужна однушка. Недорого. Желательно рядом с центром».
Наташа ответила быстро: «Есть варианты. Когда смотреть?»
«В среду», – написала Рита.
И закрыла телефон.
Среда наступила через три дня. Рита посмотрела две квартиры. Первая не понравилась – окна во двор, темно. Вторая на третьем этаже, светлая, с видом на сквер, небольшая, но своя.
– Берёте? – спросила Наташа.
– Беру, – сказала Рита.
Субботний ужин Рита готовила весь день.
Не спеша. Без суеты. Антон говорил: хорошая еда не терпит нервов – это она запомнила в первую же неделю.
Утром сходила на рынок. Купила утиные ножки, тимьян, апельсины, молодой картофель. Зашла к знакомому сыровару, взяла кусок сыра и маленькую баночку трюфельной соли. Это было, конечно, излишество. Но сегодня можно.
Дома работала сосредоточенно. Конфи из утки – долго, на низком огне, три часа минимум. Картофель – в утином жире, с розмарином. Салат из рукколы с тёплыми грушами и грецкими орехами. Соус из апельсина и портвейна.
Олег ходил мимо кухни, заглядывал, нюхал воздух – молча, с тем выражением, которое у него означало удивление. Спрашивать не стал. Умный всё-таки человек, когда молчит.
Около пяти позвонила мама Олега. Рита слышала, как он разговаривает в комнате – коротко, привычно: «Нормально, мам. Да, дома. Рита готовит что-то». Пауза. «Нет, не борщ. Что-то другое». Ещё пауза. «Не знаю, мам, какое-то французское».
Рита улыбнулась. Тихо, себе.
Стол накрыла красиво. Нашла льняную скатерть, которую не доставала года три. Поставила свечи – не ради романтики, просто свет от свечей делает еду красивее.
В семь вечера всё было готово.
Олег сел. Посмотрел на стол.
– Это что, праздник какой-то?
– Просто ужин, – сказала Рита.
Он взял вилку. Попробовал утку. Помолчал. Попробовал ещё раз.
– Вкусно, – сказал он. Коротко, как выдавил. Но сказал.
Олег ел неторопливо.
– Ты где-то это научилась? – спросил он. – Такого раньше не готовила.
– Научилась, – согласилась Рита.
– Где? – он снова взял вилку. – Курсы какие-то?
– Можно и так сказать.
– Надо было раньше, – сказал Олег. – Сразу бы так готовила.
Рита посмотрела на него. Спокойно.
– У мамы моей была похожая утка, только попроще. – Он сказал это тоже без злости, рефлекторно, как зевают после сытного обеда.
Рита поставила бокал.
– Олег, – сказала она. – Я хочу тебе кое-что сказать.
Он поднял глаза. Что-то в её голосе заставило его отложить вилку.
– Последние два месяца я хожу на кулинарные курсы. По вторникам и четвергам. Никакого фитнеса не было.
Олег смотрел на неё.
– Курсы ведёт профессиональный шеф. Там я и научилась этому ужину. И многому другому.
– Зачем ты, – начал он.
– Подожди, – сказала Рита. – Я не договорила.
Он замолчал.
– Три недели назад меня пригласили работать помощником повара в кафе «Мезон». Я согласилась. С понедельника выхожу на три дня в неделю.
Олег открыл рот.
– И ещё, – сказала Рита. – Я сняла квартиру. Небольшую, на Садовой. Перееду на следующей неделе.
Тишина.
– Ты… серьёзно? – сказал он.
– Да.
– Из-за чего? Из-за того супа, что ли? – В голосе появилось раздражение – привычное, рабочее. – Я честно сказал, что невкусно!
– Ты говорил это семнадцать лет, – сказала Рита спокойно. – Про суп, про котлеты, про квартиру, про то, как я одеваюсь, как разговариваю, как хожу. Сравнивал с мамой.
– Это нормальная критика! Я хотел, чтобы ты развивалась!
– Я развилась, – сказала Рита. – Ты только что это съел.
Олег замолчал.
Он смотрел на неё, потом на стол, потом на свечи.
– Так ты всё это готовила специально? – сказал он. – Чтобы мне доказать?
– Нет, – сказала Рита. – Для себя.
– Рит, ну подожди. Мы можем поговорить нормально?
– Мы разговариваем нормально.
– Но квартира. – Он потёр лоб. – Ты хочешь развода?
– Пока нет. Пока я просто хочу жить отдельно. Чтобы никто не морщился.
Олег смотрел на стол. На свечи.
– Я не думал, что это так серьёзно, – сказал он тихо.
– Я знаю, – сказала Рита.
Она встала. Убрала свою тарелку. Налила себе чаю.
Поставила кружку на стол.
Олег сидел и смотрел на свечи. Первый раз за долгое время он не знал, что сказать.
В понедельник Рита вышла на работу в «Мезон».
В среду она переехала. Вещей оказалось меньше, чем она думала. Это всегда удивляет – думаешь, что нажила целую жизнь, а собирается в два чемодана. Два чемодана, коробка с книгами, любимая сковородка и кот Рыжик, которого Олег никогда особо не замечал, а потому отпустил без возражений. Рыжик обнюхал новую квартиру, залез на подоконник и сел смотреть на сквер.
– Согласен? – спросила Рита.
Рыжик повёл ухом. По-видимому, да.
Олег позвонил в пятницу. Сказал, что не понимает. Что можно всё обсудить. Что он не знал, что она так воспринимает его слова. Что мама очень расстроилась.
Рита слушала стоя у окна, смотрела на сквер.
– Олег, – сказала она, когда он замолчал. – Я тебя слышу. Но я уже приняла решение.
– Когда? – спросил он. – Когда ты его приняла?
Рита подумала.
– Примерно, когда ты назвал мой суп бурдой. Но может быть и быть раньше, просто тогда я это поняла.
Олег помолчал.
– Ты вернёшься?
Не знаю, – сказала Рита честно. – Пока нет.
Повесила трубку. Постояла у окна ещё минуту.
Вадим сказал ей на второй день: «У вас хорошее чутьё на вкус. Это не учат, с этим рождаются». Рита кивнула. Промолчала. Но потом ехала домой в метро и думала об этом.
А тут семнадцать лет – и бурда.
Да нет, дорогой. Вкусно. Очень.
