— А где нормальное мясо? — возмутился Стас, с громким скрежетом возя тупым краем столового прибора по толстой, как панцирь старой черепахи, кожуре запеченного кабачка. — Ромыч, вы нас сюда позвали траву жевать?
Эльвира, сидевшая рядом с ним на деревянной скамейке, брезгливо сморщила напудренный носик и отодвинула от себя пластиковую тарелку. От резкого движения ее массивные золотые браслеты звякнули, нарушив тяжелую, звенящую паузу, повисшую над нашим дачным столом. В воздухе густо пахло березовым дымом от тлеющих углей и сладковатым, удушливым парфюмом Эльвиры, который напрочь перебивал естественный аромат вечернего сада.
Я сидела напротив, сложив руки на коленях, и спокойно наблюдала за тем, как мой муж Роман медленно, очень медленно кладет на стол кулинарные щипцы.
А ведь всего два дня назад ничто не предвещало этого абсурдного вечера.
В четверг мы с Ромой сидели на нашей крошечной кухне. За окном шумел вечерний город, а у нас горел только тусклый свет вытяжки. Муж безотрывно смотрел в экран смартфона, сводя баланс в банковском приложении. Я видела, как напряглась его челюсть, как заострились скулы от постоянного недосыпа.
Последние восемь месяцев наша жизнь превратилась в режим строжайшей экономии. Мама Ромы столкнулась с тяжелым состоянием, потребовавшим длительного, изматывающего восстановления. Все наши свободные средства, все накопления подчистую уходили на оплату реабилитационного центра, массажистов и круглосуточной сиделки. Мы забыли, что такое доставка готовой еды, покупка новой одежды или походы в кино. Каждый рубль был на счету.
— На следующую неделю сиделку оплатил, — тихо произнес Рома, потирая уставшие глаза. — На процедуры для мамы тоже перевел. Нам с тобой остается самый минимум до конца месяца. Тонь, прости, что я тебя в это втянул.
— Глупости не говори, — я встала, подошла к нему со спины и обняла за плечи. Рубашка на его спине была влажной от пота после тяжелого рабочего дня на складе. — Справимся. Поедем завтра вечером на участок, там тишина, воздух чистый. Я картошки молодой отварю, укропом со своей грядки посыплю. Выспимся наконец-то.
Он благодарно накрыл мою ладонь своей шершавой рукой. В этот самый момент его телефон разразился громкой, заливистой трелью. На экране высветилось имя: «Стас».
Станислав был другом Ромы еще со времен студенческого общежития. Из той породы людей, которые громко называют себя «братьями», но появляются на горизонте только тогда, когда им что-то нужно, или когда намечается бесплатный праздник. Недавно Стас открыл свою точку по продаже автомобильных чехлов, сменил старую легковушку на блестящий черный внедорожник и обзавелся новой супругой — Эльвирой, девушкой с большими претензиями на роскошную жизнь.
Рома смахнул зеленый значок ответа. Голос Стаса был таким громогласным, что мне не нужно было прислушиваться.
— Ромыч, здорово! Слушай, мы тут с Элей подумали: погода просто шепчет! В городе духота невыносимая, асфальт плавится. Мы к вам завтра на фазенду заскочим? Посидим на природе, шашлычков пожарим, молодость вспомним!
Лицо мужа мгновенно изменилось. Он бросил на меня извиняющийся взгляд.
— Стас, послушай… Мы завтра едем на участок, да, но мы вообще не планировали гостей. Ты же знаешь нашу ситуацию. Мама сейчас на восстановлении. У нас бюджет расписан впритык. Мы себе мясо не покупаем сейчас. Давай как-нибудь в другой раз, когда мы на ноги встанем?
— Ой, нашел из-за чего переживать! — гулко расхохотался Стас в трубке. — Да я вообще не за этим звоню, чтобы вас объедать! Вы же мои близкие люди. С нас полностью весь провиант! Я возьму шикарную свиную шею, замаринуем по моему фирменному рецепту. Эля салатиков легких организует, крепкие напитки мы элитные захватим. С вас — только мангал, решетка и хорошая компания. Отказ не принимается, будем часам к трем!
Рома положил телефон на стол и виновато пожал плечами.
— Ну, раз он всё сам привезет… Не мог же я его послать, Тонь. Хочет нас поддержать, отвлечь от рутины.
Внутри меня на душе стало как-то неспокойно. Я знала Стаса слишком хорошо.
В пятницу вечером, по пути на дачу, мы заехали в скромный сетевой супермаркет. Тележка неприятно скрипела правым колесом, пока мы шли рядами с тусклым люминесцентным освещением. Взяли хлеб, спички, упаковку бумажных салфеток. Я остановилась у холодильной витрины с птицей.
— Ром, давай возьмем небольшой лоток филе индейки, — тихо попросила я, глядя на нежно-розовые кусочки мяса под пленкой. — Просто на всякий случай.
— Тонь, ну мы же договорились со Стасом. Он везет отличную шею. Зачем тратить лишнее? Ты же сама знаешь, у нас сейчас каждая копейка на счету.
— Интуиция подсказывает, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Пожалуйста. Если они сдержат слово и всё привезут, мы эту индейку просто заморозим. Будет нам запас на следующую неделю.
Рома тяжело вздохнул, но кивнул. Вечером, пока муж проверял состояние старых досок на крыльце, я нарезала филе ровными кусками. Залила остатками кефира, накрошила репчатого лука, щедро посыпала черным перцем и добавила веточку розмарина с нашей клумбы. Спрятала контейнер в самую глубину старенького дребезжащего холодильника, заставив его банками с прошлогодним малиновым вареньем.
Суббота выдалась душной. С самого утра парило. Я вымыла дощатый пол на веранде, застелила стол чистой льняной скатертью, нарвала свежего зеленого лука и петрушки.
Три часа дня. Гостей нет.
Четыре часа. Телефон Стаса вне зоны действия сети.
В половине шестого со стороны проселочной дороги послышался агрессивный хруст гравия. Огромный внедорожник Стаса неуклюже протиснулся по нашей узкой улочке, едва не зацепив ветки соседской сирени, и остановился у калитки.
Хлопнули тяжелые двери. Стас вышел первым, потягиваясь и разминая плечи в белоснежной футболке поло. На его ногах красовались абсолютно чистые, светлые кроссовки, которые мгновенно покрылись серой дачной пылью. Следом выпорхнула Эльвира на высоких пробковых танкетках, держа в руках крошечного йоркширского терьера.
— Принимайте гостей! — гаркнул Стас, направляясь к калитке. — Ну и пробки у вас тут на выезде, просто невыносимо! Эля всю дорогу жаловалась, что климат-контроль слабо тянет. Ну что, хозяева, раздувайте меха! Желудок уже к позвоночнику прилип.
Я вышла на крыльцо, вытирая влажные руки вафельным полотенцем. Мой взгляд невольно скользнул по их рукам. Пусто. Я посмотрела на открытую дверь машины — на заднем кожаном сиденье не было ничего, кроме женской косметички. Ни пакетов из супермаркета, ни контейнеров, ни бутылок.
Рома, который в этот момент выносил из сарая мешок с углем, замер на полпути. Его лицо вытянулось. Он подошел ближе, отряхивая перепачканные в угольной крошке ладони о старые шорты.
— Стас… А где продукты? — голос мужа прозвучал глухо, и в этой короткой фразе было столько уязвимости, что мне захотелось подойти и закрыть его собой от этих людей.
Стас махнул рукой с дорогими часами на запястье, словно отгоняя назойливую осу, и по-хозяйски прошел на веранду, плюхнувшись на самую удобную скамью.
— Ой, Ромыч, даже не начинай! Это целая история. Заехали мы на фермерский рынок, как я и обещал. Смотрю на эти прилавки, а мясо там какое-то подозрительное, темное, обветренное всё. Эля как увидела, ей аж нехорошо стало. Мы же привыкли к свежему, проверенному. Решили заехать в супермаркет по пути, а там на парковке народу тьма, очереди на кассах на полчаса минимум!
— И? — ровным тоном спросила я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
— Ну и мы решили время не терять! — радостно подытожил гость, похлопав себя по животу. — Подумали, не чужие же люди. У вас же на участке по-любому свои запасы есть. Картошечка, соленья какие-нибудь, тушеночка стратегическая. Вы же хозяева, сообразите что-то для дорогих гостей.
Эльвира брезгливо оглядела наш старенький, потертый стол.
— Главное, чтобы посуда была идеально вымыта, — процедила она, опуская свою трясущуюся собачку на газон. — Я из пластика есть не могу.
Я посмотрела на Рому. Человек, который каждый день отказывал себе в чашке кофе навынос, чтобы оплатить работу сиделки для матери, смотрел на своего давнего приятеля, приехавшего отдохнуть на всё готовое. В глазах мужа читалось такое глубокое разочарование, что слова были излишни.
Я сделала глубокий вдох. Улыбнулась. Той самой вежливой, прохладной улыбкой, от которой обычно становится не по себе.
— Конечно, Стас. Хозяева сообразят, — спокойно ответила я. Я подошла к мужу вплотную и прошептала так тихо, чтобы слышал только он: — Про индейку забудь. Разжигай мангал.
Рома молча кивнул, плотно сжав губы.
Я спустилась с крыльца и пошла за дом, туда, где у нас находилась компостная яма. Рядом с ней, в тени разросшегося лопуха, лежали остатки прошлогоднего урожая. Гигантские, пожелтевшие патиссоны и перезревшие кабачки с деревянной корой, которые мы планировали порубить на удобрение. Я выбрала три самых массивных экземпляра, тяжелых, как пушечные ядра, и принесла их на кухню.
Я даже не пыталась их чистить — сталь просто не взяла бы эту броню. Я нарезала их толстыми, грубыми дисками, прямо с жесткими семечками. Выложила всё это великолепие на большое деревянное блюдо, щедро посыпала крупной солью и вынесла на веранду.
Рома, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение лица, начал методично выкладывать эти овощные диски на раскаленную металлическую решетку. Овощи не издавали аппетитного шипения, не выделяли сок. Они просто начали медленно обугливаться по краям, источая запах паленой пыли и печеной травы.
Стас, который в этот момент хрустел молодым огурцом из нашей салатницы, удивленно вытянул шею.
— Тонь, это что за креатив? А нормальная еда предвидится? Куриные крылья там, сосиски какие-нибудь? У всех же на даче в морозилке валяется дежурная пачка.
— Пусто, Стас, — я присела напротив него, сложив руки в замок. — Абсолютно пусто. Я же говорила Роме, чтобы он передал тебе: мы сейчас живем на макаронах и овсянке. Все средства уходят на восстановление свекрови. Мы рассчитывали исключительно на твое обещание. Раз вы ничего не привезли, будем наслаждаться дарами природы. Эко-гриль. Сейчас это очень модное направление в кулинарии.
Эльвира поправила выбившуюся прядь волос и брезгливо отодвинулась от края стола.
— Я это есть не стану. Оно выглядит несъедобным.
— Никто не неволит, Эля, — ласково ответила я. — Могу предложить чистую воду из колодца. Прекрасно утоляет жажду.
Следующий час превратился в изощренную пытку неловкостью. Рома снял с огня почерневшие снаружи и абсолютно резиновые внутри куски кабачков. Мы разложили их по тарелкам. Я поставила в центр стола миску со вчерашней отварной картошкой.
Стас с усилием пытался проткнуть свой кусок вилкой. Алюминиевые зубчики гнулись.
— А где нормальное мясо? — возмутился друг мужа, с громким стуком бросив приборы на стол. — Ромыч, вы нас сюда позвали траву жевать? У вас магазин в поселке работает? Сгоняй по-быстрому, возьми нормальной еды, я тебе потом на карту переведу, если у вас прям такие непреодолимые трудности.
Над верандой повисла тяжелая, плотная тишина. Слышно было только, как в сухой траве монотонно стрекочут кузнечики, да где-то вдалеке лает собака.
Рома медленно, очень аккуратно положил щипцы для угля на каменную кладку мангала. Он подошел к столу, оперся о столешницу обеими руками и посмотрел Стасу прямо в глаза.
— Я тебя не звал, Стас, — голос мужа был тихим, ровным, но от этого тона у меня по спине пробежали мурашки. — Ты напросился сам. Я тебе прямым текстом объяснил нашу ситуацию. Сказал, что мать после тяжелого испытания, что мы жестко экономим. А ты приехал с пустыми руками, на дорогой машине, и сейчас сидишь на моей веранде и требуешь, чтобы я бежал обслуживать тебя в магазин?
— Да ладно тебе, старый приятель, чего ты завелся на ровном месте… — Стас попытался перевести конфликт в шутку, но его улыбка вышла кривой и жалкой.
— Я тебе не приятель, — жестко отрезал Рома. — Ты всегда был таким. На первых курсах я за тебя платил в буфете. Когда ты свою точку открывал, я тебе бесплатно стеллажи собирал по выходным. Я искренне считал нас друзьями. А ты просто потребитель, Стас. Который приехал вкусно поесть, прекрасно зная, что у нас сейчас сложный период.
Эльвира резко вскочила, подхватив под мышку своего терьера.
— Стасик, мы уезжаем немедленно! Я не намерена выслушивать эти нелепые претензии. Пошли в машину, здесь совершенно нечего делать!
Стас густо покраснел, открыл было рот, чтобы выдать какую-то колкость, но наткнулся на тяжелый, немигающий взгляд Ромы и промолчал. Он резко развернулся, едва не опрокинув легкое плетеное кресло, и тяжелым шагом направился к калитке.
Мы стояли на веранде и слушали, как взревел мощный мотор внедорожника. Машина резко сдала назад, подняв густое облако сухой серой пыли, и быстро скрылась за поворотом проселочной дороги.
Рома тяжело опустился на деревянную скамью и потер лицо ладонями. Я подошла, обняла его за плечи, прижавшись щекой к его макушке. Я прекрасно понимала, что ему сейчас хреново. Терять иллюзии относительно людей, которых считал близкими, всегда неприятно.
— Прости меня, Тонь, — глухо произнес он. — Ты с самого начала всё поняла. Какой же я наивный.
— Всё хорошо, родной. Зато теперь всё встало на свои места, — я мягко погладила его по волосам. — А теперь… раздувай угли.
Я пошла на кухню, отодвинула тяжелые стеклянные банки с вареньем и достала заветный пластиковый контейнер. Кефирный маринад сделал свое дело — индейка стала невероятно нежной. Я принесла мясо на веранду.
Когда первый светлый кусочек коснулся раскаленной металлической решетки, раздалось то самое долгожданное, сочное шипение. Густой, пряный аромат специй и свежего мяса поплыл по нашему участку, вытесняя воспоминания о недавних гостях. Рома поднял на меня глаза, и я увидела, как морщинки на его лбу разгладились. Он искренне, с облегчением улыбнулся, взяв в руки щипцы.
Мы ужинали вдвоем, когда солнце уже начало садиться за верхушки старых яблонь. Индейка получилась просто сказка, отварная картошка казалась самой вкусной едой на свете. Мы говорили о маме, о том, что через месяц курс процедур закончится и ей станет значительно легче. И о том, как хорошо просто быть вдвоем, без фальшивых людей вокруг.
Стас больше никогда не звонил. Позже через общих знакомых до нас дошли слухи, что он во всех красках описывает нас как неадекватных жадин, накормивших друзей сырыми очистками. Мы с Ромой только улыбаемся, когда слышим это. Пусть рассказывает.
Для нас этот жаркий летний вечер стал важным рубежом. Мы твердо усвоили, что настоящая дружба — это не громкие тосты за накрытым столом. Это когда человек готов разделить с тобой последнюю лепешку, а не требовать деликатесов, зная о твоих трудностях. И на нашу дачу больше никто не приезжает с пустыми руками.
