— Дарить родной свекрови на юбилей жалкие пятьдесят тысяч, когда вы каждый год на море ездите — это не просто жлобство, Полина. Это диагноз.
Карина Юрьевна вещала в микрофон тамады с надрывом стареющей примы провинциального театра, у которой коварно украли бенефис.
Для пущего драматического эффекта она театрально прижала к своей необъятной, затянутой в люрекс груди надкушенный бутерброд с икрой.
Пятьдесят гостей за праздничными столами замерли с вилками наперевес, словно солдаты перед газовой атакой.
— Я всегда знала, что мой сын выбрал себе не жену, а калькулятор в юбке! — продолжала вещать свекровь, явно упиваясь тишиной в зале, которую нарушало лишь нервное жевание дяди Толи.
— Никакого уважения к старшим! Люди путевки в санаторий дарят, машины, а тут — подачка в конвертике! Нате, мама, ни в чем себе не отказывайте! — она потрясла нашим конвертом над головой так яростно, словно это был акт о безоговорочной капитуляции вражеской армии.
— Мама, ты в своем уме? — Рома резко поднялся со стула, едва не опрокинув салатник с оливье.
— Ромочка, я в абсолютно здравом уме! — свекровь гордо вздернула подбородок, отчего ее второй подбородок плавно перетек в третий.
— А вот твоя жена явно копит на собственный золотой саркофаг. Могла бы и раскошелиться для матери! Все знают вашу зарплату, не прибедняйтесь!
Я не стала устраивать балаган и отнимать у заслуженной артистки микрофон. Спокойно положила салфетку на стол, мысленно присвоив долгосрочному проекту «Хорошая невестка» статус «Ликвидирован за нерентабельностью», взяла мужа за руку, и мы покинули ресторан под недоуменные шепотки родни.
В такси Рома всю дорогу посыпал голову пеплом и извинялся, а я просто вычеркнула эту женщину из списка людей, чье мнение имеет вес хотя бы на грамм больше, чем мнение пингвина о глобальном потеплении.
Спустя ровно двадцать восемь часов в мою дверь позвонили. Звонок дребезжал яростно и бескомпромиссно.
На пороге стояла Карина Юрьевна. Она бесцеремонно отодвинула меня плечом и вплыла в коридор. Ни тени смущения. Ни грамма раскаяния. Зато она мимоходом провела пальцем по полке для обуви, проверяя наличие пыли, брезгливо отряхнула руку и выдала:
— Мне нужно двести тысяч. Срочно. На остекление балкона.
— Вы ошиблись адресом, Карина Юрьевна. Благотворительный фонд помощи пострадавшим от собственной наглости находится в соседнем районе.
Она фыркнула, как закипающий советский чайник, и попыталась ногой задвинуть мои кроссовки под банкетку, чтобы освободить VIP-парковку для своих туфель.
— Вчера вы мне подарили сущие копейки. Это плевок в душу матери! Сегодня вы просто обязаны добавить на балкон. Мастера ждут задаток.
— То есть вчера я была Скруджем Макдаком во плоти при свидетелях, а сегодня экстренно повышена до генерального спонсора вашего элитного ремонта? Логика покинула чат и, кажется, совершила харакири.
— Я всегда говорю правду в лицо! Я не терплю лицемерия! Вы экономите на святом! У вас две машины в семье, а мать, между прочим, мерзнет! — Карина Юрьевна выхватила из сумки глянцевый буклет оконной компании и начала нервно им обмахиваться, словно испанским веером, изображая предобморочное состояние.
— Я к сыну пришла, а не к его личному казначею! — свекровь перешла на ультразвук, от которого у соседей наверняка скисло молоко.
— Зови Романа!
Рома, привлеченный звуком сирены противовоздушной обороны, вышел в коридор.
— Сыночек, переведи маме двести тысяч. Твоя супруга, похоже, вообразила себя министром финансов!
— Мам, вчера тебе наш полтинник показался жалким. Зачем тебе деньги от жлобов? Они же грязные, меркантильные, вдруг у тебя от них карма испортится?
— Вчера был праздник! Я имею право на эмоции! Я женщина, в конце концов! — Карина Юрьевна в сердцах топнула ногой, отчего пуфик в прихожей жалобно скрипнул.
— А сегодня будни, и у меня дует с лоджии! Вы семья или кто?
— Мы семья. Но банкомат сломан, инкассация отменяется.
— Роман! Я тебя рожала! В муках! — Она закатила глаза так далеко под лоб, что, казалось, могла в деталях рассмотреть собственный затылок изнутри.
— Карина Юрьевна, — я философски прислонилась к стене, — вы его рожали бесплатно, по полису ОМС. А балкон хотите стеклить по тарифу «премиум-императорский» за наш счет.
— Я ночами не спала! Я здоровье угробила! Я ему лучшие годы отдала! — свекровь начала методично расстегивать и застегивать молнию на своей сумке, создавая нервный саундтрек к своему трагичному монологу.
— Этот счет давно оплачен. В прошлом году — дача. В позапрошлом — капремонт. Три месяца назад мы закрыли ваш кредит за норковую шубу. Баланс ваших материнских подвигов исчерпан до дна. Вы в жестком овердрафте.
— Подарки не считаются! А балкон — это базовая потребность организма! Я имею право на процент от ваших доходов!
— Я вырастила кормильца! — Она раскинула руки, как регулировщик, отчаянно пытающийся остановить кортеж.
— Вы обязаны отдавать мне десятую часть! Десятину! Как в Библии!
— У вас хорошая пенсия, зарплата главбуха и рента со сдачи квартиры. Вы на фитнес ходите чаще, чем я в продуктовый.
— Это на булавки! А мне нужен балкон! И вообще, я вас в прошлые выходные блинами кормила! Я полдня у плиты стояла! Вы мне за труд должны!
— Блины за двести тысяч? — задумчиво уточнил Рома. — Мам, они у тебя из муки с добавлением сусального золота были? Или ты их на слезах единорога замешивала?
— Ты еще матери копейки считать будешь?! Да я тебе сопли вытирала! Если вы мне сейчас же не переведете деньги, я всем родственникам расскажу, какие вы бессердечные твари! Ославлю на весь город! Вышвыриваете мать на мороз!
— Мама. — Голос Ромы стал ледяным. — Если ты сейчас не выйдешь, мы больше никогда не будем общаться. Время пошло.
— Ах так?! — Карина Юрьевна вытянула шею, как боевой страус перед атакой.
— Значит, родную кровь на мороз?! Я звоню тете Свете! Я прямо сейчас расскажу, что вы меня обобрали до нитки! Вы еще на коленях приползете!
— Зачем же вы будете так утруждаться, Карина Юрьевна? У вас и так давление от жадности скачет. Давайте я вам помогу.
Я достала телефон. Свекровь подозрительно прищурилась, пытаясь заглянуть в экран. Я открыла семейный чат «Любимая родня», нажала на микрофон и включила громкую связь.
— Уважаемые родственники! Минуточку внимания. Карина Юрьевна только что пришла к нам занять двести тысяч на срочное утепление лоджии. Так как вчера мы при всех вас были официально сертифицированы как неадекватные жлобы за подарок в пятьдесят тысяч, мы не можем нарушить этот почетный статус и категорически отказываем в финансировании.
— Если кто-то из вас хочет проспонсировать честную и совершенно немеркантильную именинницу — реквизиты у нее те же. А мы, жлобы, отбываем на море тратить наши грязные деньги. Всем чмоки.
Кнопка «Отправить». Две синие галочки.
Карина Юрьевна смотрела на экран моего телефона так, словно оттуда прямо на нее лезла налоговая проверка в полном составе верхом на Годзилле. Она даже сделала нелепое движение руками, будто пыталась физически поймать радиоволны и затолкать аудиосообщение обратно в динамик.
— Ты… ты что наделала?! Выставляешь меня побирушкой перед всей семьей?!
В ее необъятной сумке предательски тренькнул телефон. Потом еще раз. В семейном чате начался эффект разорвавшейся бомбы. Тетя Света написала первой: «Карина, ты же вчера говорила, что у тебя полные карманы денег от правильных инвестиций? Опять сыном прикрываешься?».
— Ненормальная! — прошипела свекровь, пятясь к двери. — Психичка! Вам всё это вернется бумерангом!
Она рванула на лестничную клетку. Громкий хлопок двери прозвучал как финальный гонг.
— Ну что, товарищ главный жлоб? — усмехнулся муж. — Идем паковать чемоданы?
— Идем. Нам еще солнцезащитный крем покупать. Говорят, на море в этом году особенно жарко. Будем греть свои меркантильные душонки.
Совет дня: никогда не оправдывайтесь перед теми, кто назначает вас виноватыми ради собственной выгоды. Соглашайтесь с их возмутительными диагнозами и действуйте строго в рамках предложенной роли. Назвали жлобом? Отлично. Надевайте корону Скруджа Макдака — это гарантирует, что ваши деньги останутся при вас, а токсичные родственники наконец-то уйдут на самоокупаемость.
