— Ты бы колбаску по диагонали резал, Стёпа. Толик любит, чтобы площадь бутерброда была масштабнее, — с вежливой улыбкой посоветовала я мужу, наблюдая, как он суетливо накрывает на стол в гостиной.
Степан, электрик из местного ЖЭКа, замер с ножом в руке. В его глазах мелькнула тень мыслительного процесса. Он искренне считал, что умение отличить фазу от ноля делает его венцом эволюции, поэтому бытовые советы воспринимал как посягательство на свой авторитет.
— Наташ, не язви, — буркнул он, сдвигая на край стола хрустальную вазочку. — У человека тяжелая неделя была. Нам надо расслабиться. Ты пиво в холодильник убрала?
— Убрала, Стёпочка. Рядом с тортом, который я купила в честь восьмой годовщины нашей свадьбы. Которая, к слову, сегодня.
Степан моргнул. Нож в его руке дрогнул. На секунду в воздухе повисла неловкость, но мужской эгоизм — штука бронебойная.
— Ой, ну годовщина… Мы ж не на золотую свадьбу идем. Давай вечером чайку попьем? А сейчас Толян придет, Лига Чемпионов, сама понимаешь. Ты нам рыбки почисти и иди в спальню, сериалы свои посмотри. Не мешай.
Я не стала устраивать истерик. Мой читатель, наверное, ждет, что я сейчас схвачу этот торт и впечатаю его в физиономию благоверного. Но я женщина практичная. У меня свое небольшое ателье, ИП, налоги и четкое понимание: если кроить ткань не по долевой нити, изделие перекосит после первой же стирки. Так и с людьми: если в человеке изначально заложена кривая основа, никакой утюг семейных бесед его не выровняет.
В дверь позвонили. Это пришел не только Толик с пакетом сушеной воблы, но и моя драгоценная свекровь, Раиса Фёдоровна. Она заскочила «на минуточку», принеся банку маринованных огурцов, чтобы подчеркнуть мою кулинарную несостоятельность.
Раиса Фёдоровна, отдавшая тридцать лет школьной столовой, считала себя гуру семейной жизни. Окинув взглядом гостиную, она гордо выпятила грудь:
— Вот смотрю я на тебя, Наталья, и удивляюсь. Мужчина в доме отдыхает, к нему товарищ пришел, а ты стоишь тут, руки сложила. Женщина должна создавать уютный тыл! Я в свое время тысячу школьников кормила, и муж у меня всегда с первым, вторым и компотом сидел. А ты только свои тряпки в ателье строчишь. Душа у тебя синтетическая, не семейная!
Я поправила манжету на блузке и спокойно посмотрела на нее:
— Раиса Фёдоровна, синтетика плавится от первого же утюга. А я — стопроцентный лён. Мнусь, но служу долго. Если, конечно, стирать на правильном, деликатном режиме, а не вываривать мне мозг при каждой встрече.
Свекровь побагровела.
— Торгашка рыночная! Хабалка! Никакого уважения к возрасту и матери мужа! — взвизгнула она.
Раиса Фёдоровна вылетела в коридор, пыхтя и раздуваясь, словно забытая на сильном огне кастрюля с манной кашей.
Толик и Стёпа уже оккупировали диван. Я молча оделась и уехала в ателье. Квартира, к слову, была моей — досталась от бабушки еще до брака. И превращать ее в филиал спортбара каждые выходные в мои планы больше не входило.
Всю следующую неделю я вела себя как идеальная жена. Ни упрека, ни слова о забытой годовщине. Степан расслабился, решив, что «баба перебесилась».
Наступила следующая суббота. В одиннадцать утра Степан привычно потянулся за пультом от телевизора, ожидая звонка от Толика. Но вместо этого дверь открылась своим ключом, и в прихожую ввалилась моя подруга Ленка — женщина громкая, незамужняя и обожающая турецкие сериалы. В руках у нее звенел пакет с шампанским.
— Стёпик, привет! — гаркнула Ленка, скидывая туфли. — Наташ, мы в гостиную?
Мы заняли диван. Я включила телевизор на полную громкость, где как раз красивый турок со слезами на глазах кричал что-то о предательстве.
— Стёпа! — позвала я сладко. — Будь добр, принеси нам бокалы. И сыр нарежь. Только потоньше, Леночка любит, когда на просвет видно!
Муж появился в дверях гостиной с лицом человека, которого ударило током от выключенной розетки.
— Наташ, ты чего? Сейчас Толян придет. Нам футбол смотреть.
— Какой футбол, Стёпа? У нас традиция. Мы с Леночкой будем пить шампанское и обсуждать Серкана Болата. А ты иди на кухню, почисти нам фрукты. И не мешай.
Степан пытался возмущаться. Потом пытался звонить Толику. Потом хлопнул дверью и ушел в гараж. Мы с Леночкой прекрасно провели время.
Вечером в воскресенье у нас состоялся разговор. Степан сидел на табуретке, повесив голову, и изображал глубокое раскаяние.
— Я всё понял, Наташ, — проникновенно сказал он. — Это было неприятно. Я чувствовал себя прислугой в собственном… то есть, в твоем доме. Я был не прав. Всё, никаких Толиков по выходным. Суббота — наш день.
Я кивнула. Мужчины так красиво говорят, когда их лишают зоны комфорта. Они становятся философами, поэтами и психологами в одном флаконе.
Прошла неделя. Наступила суббота. Мы со Степаном собирались поехать в строительный магазин — выбирать новые обои в спальню. Я стояла у зеркала в коридоре, поправляя волосы, когда раздался звонок в дверь.
Степан открыл. На пороге стоял Толик. В спортивном костюме и с неизменным звякающим пакетом.
— Здарова, брат! — радостно загомонил друг. — Там наши сегодня играют, я пиваса по акции взял!
Степан напрягся. Посмотрел на меня. Посмотрел на пакет с пивом. В его глазах буквально читалась борьба между данным мне словом и сладкой привычкой ничего не делать. Борьба длилась ровно три секунды.
— Ну… проходи, Толян, — пробормотал мой муж, отводя глаза. А потом повернулся ко мне и заискивающе добавил: — Наташ, ну он же уже пришел. Человек потратился. Давай обои в следующие выходные посмотрим, а?
Он улыбался той самой жалкой улыбкой, которой провинившиеся школьники смотрят на строгую учительницу. Он был уверен, что я сейчас поворчу, может, швырну сумку, но смирюсь. Как всегда.
— Конечно, Стёпа, — абсолютно ровным голосом ответила я.
Я прошла мимо них в спальню. Открыла шкаф, достала большую спортивную сумку, с которой муж обычно ездил на рыбалку. Я не стала собирать все его вещи — это долго и непрактично. Я сложила туда его любимые домашние треники, бритвенный станок, рабочую робу ЖЭКа, мультиметр и пару чистых футболок.
Выйдя в коридор, я поставила сумку у ног опешившего Степана.
— Наташ… это что? — побледнел он.
— Это твой пропуск в бесконечные выходные, — улыбнулась я. — Моя квартира — это не зал ожидания и не пивная. Вы же с Толиком так любите проводить время вместе? Вот и прекрасно. Поживешь у него.
— Ты что, выгоняешь меня из-за футбола?! — попытался возмутиться Степан, переводя взгляд на переминающегося с ноги на ногу Толика.
— Я выгоняю тебя из-за того, что ты сделал свой выбор, Стёпа. И этот выбор стоит в моей прихожей в грязных кроссовках. Ключи оставь на тумбочке. Остальные вещи заберешь во вторник, я как раз буду дома.
Я не кричала. Не плакала. Я просто открыла входную дверь шире.
Степан попытался что-то сказать, попытался включить «мужика», но, видимо, понял, что ловить здесь больше нечего. Мой тон не оставлял надежд на примирительный борщ. Он молча взял сумку, положил ключи и вышел. Толик, втянув голову в плечи, юркнул за ним.
Щелкнул замок. В квартире стало тихо, чисто и удивительно свежо. Я прошла на кухню, налила себе чашку хорошего кофе и улыбнулась. Иногда, чтобы навести порядок в жизни, не нужно делать генеральную уборку. Достаточно просто вынести мусор.
