Засов калитки привычно упирался. Елена вошла во двор, плечо ныло от тяжелой медицинской сумки. Смена в спецбригаде выдалась трудной.
Она замерла на полпути к дому.
В её любимом плетеном кресле, где она любила отдыхать после работой, сидела женщина. Лет тридцать пять, с клочковатыми волосами. На ней был шелковый халат цвета пыльной розы — тот самый, что Елена купила месяц назад на первую за два года премию, но ещё ни разу не надев.
Женщина лениво грызла яблоко, глядя в телефон. Рядом на досках крыльца валялись детские сандали с грязными липучками.
Елена не стала возмущаться, а просто поставила сумку на гравий, достала мобильный и набрала «102».
— Полиция? Записывайте адрес: Лесная, двенадцать. В дом ворвались посторонние. Я стою у входа, заходить боюсь — возможно, они вооружены.
— Женщина, вы чего? — рыжая на крыльце подскочила, халат распахнулись, открыв растянутые шорты. — Какой наряд? Дима! Дим, выходи быстро!
Дверь распахнулась.
Дмитрий вылетел на крыльцо, очки съехали на переносицу, в руках он комкал кухонное полотенце. Увидев жену, замер, а затем его лицо приняло выражение «просвещенного гуманизма», которое Елена когда-то считала добротой.
— Лена, ты серьезно? — Дмитрий не спустился, остался на верхней ступени. — Отмени вызов. Это Роза, моя сестра, я же рассказывал. У неё в области беда, куда ей с тремя детьми?
Елена взглянула на часы, семнадцать сорок две.
— Дежурный принял вызов, — сказала она, глядя мужу в глаза. — Роза мне чужой человек. Я не разрешала ей здесь находиться.
— Леночка, — Дмитрий шагнул вниз, голос стал мягким. — Брось этот пафос, ты просто вымоталась. Роза надела халат, потому что её вещи еще в сумках. Мы же добрые люди. Комната всё равно пустует, зачем добру пропадать? У нас ведь нет детей, Лен. А им там будет просторно.
«У нас нет детей» — этой фразой он десять лет затыкал любую её попытку защитить свои границы.
Она открыла сумку и достала тонометр — надежный, с тугой черной манжетой. Начала медленно наматывать трубку на манометр.
— Ты влез в мой дом, пока я была на сутках, и привел четверых людей, — сказала она, не повышая голоса. — Халат стоит двенадцать тысяч.
Дмитрий всплеснул руками, полотенце упало на грязные сандалии. — Это моя семья, Лена!
— А это — дом, который я унаследовала. В бабушкиной дарственной твоя фамилия не значится.
Из-за спины Розы выглянул мальчик лет шести с чумазой щекой. Он смотрел на Лену с тем же глупым взглядом, что и мать.
— Дим, она нас правда выставит? — Роза швырнула огрызок в кусты смородины. — Ты же говорил, она нормальная баба.
Дмитрий поправил очки. Его пальцы мелко дрожали, и он спрятал их в карманы.
— Лена просто взвинчена. Работа такая: либо ты командуешь, либо тобой. Дай время, сейчас остынет.
За воротами взвыла сирена.
Сине-белый УАЗ резко затормозил. Елена повернулась к калитке.
— Не остыну, Дима. Я провожу гостей.
Во двор вошли двое полицейских. Молодой сержант вопросительно посмотрел на Лену, затем на Дмитрия в носках и Оксану в шелковом халате.
— Старший сержант Колесников. Что случилось?
— В мой дом проникли посторонние, — Лена протянула паспорт. — В доме находятся люди, которых я не приглашала.
— Да как не приглашала! — Дмитрий шагнул к сержанту. — Я муж, прописан здесь. Имею право звать гостей.
Сержант изучил бумаги.
— Гражданин, прописка позволяет вам здесь жить, но не распоряжаться жильем без согласия хозяйки. А хозяйка, — он кивнул на Лену, — требует, чтобы гости вышли.
— Ночь на дворе! — взвизгнула Роза. — У меня дети! Вы что, звери?
Лена подошла к крыльцу. Она была ниже Розы на полголовы, но та попятилась. Брезгливо, двумя пальцами, взяла край своего халата и резко дернула.
— Снимай, — прошептала она. — Прямо сейчас.
— Чего?.. — Роза опешила.
— Либо ты снимаешь её сейчас и выходишь за ворота, либо едешь в отделение в ней. Выбирай.
Дмитрий попытался перехватить её руку.
— Лена, остановись. Ты же сама потом плакать будешь. Мы же договорились, мы же хотели…
— Мы хотели разного, Дима. Ты хотел уюта за чужой счет. А я — чтобы меня не предавали.
Роза, бормотала проклятия, мальчишка в дверях завыл.
— Собирайтесь, — скомандовал сержант. — Пятнадцать минут на сборы.
Дмитрий прислонился к косяку. Достал платок, медленно протер очки и посмотрел на Лену.
— Хорошо, — сказал он. — Первый раунд за тобой. Роза, забирай детей, мы уходим.
Повернулся к жене и добавил почти ласково:
— Только помни: завтра ты снова уйдешь на смену, а я останусь. У меня есть прописка и ключи. Ты ведь не сможешь дежурить вечно?
Елена промолчала, аккуратно свернула халат и отнесла в стирку.
В доме Роза в спешке кидает вещи в сумки и надрывно плакал ребенок. Дмитрий стоял на крыльце, протирая стекла очков.
***
Когда УАЗ скрылся за поворотом, во дворе повисла тишина. Роза с детьми пристроилась на чемоданах у калитки. Младший затих и ковырял дыру в сетке забора.
Дмитрий не ушел, наблюдал из окна, как Елена протирает перила спиртовой салфеткой.
— Закончила дезинфекцию? — спросил он через стекло. Голос звучал глухо.
Елена промолчала, вошла в дом и открыла кран на кухне.
— Лена, давай без чрезвычайщины, — Дмитрий вошел следом, явсё понял. Ошибся, думал, ты к моей семье лояльнее. Розе здесь не место, раз ты так решила.
Он пододвинул ей стул, но Лена осталась стоять, вытирая руки полотенцем.
— Снял им номер в «Спутнике», — Дмитрий выложил на стол смартфон с бронью. — Такси уже едет. Завтра уедут к тетке в область. Лена, прошу по-человечески: забери заявление, зачем клеймить Розу? Опека, соцслужбы… сама знаешь, как работает эта машина. Не ломай жизнь детям из-за своего халата.
Елена медлила.
Внутри боролись два чувства, но нежелание прослыть среди соседей живодером взяло верх. Ей здесь еще жить.
— Пусть уходят, заберу заявление — ответила она.
— Спасибо, — Дмитрий едва заметно улыбнулся. — Кстати, смерь мне давление. В затылке пульсирует. Не хватало еще, чтобы ты завтра приехала ко мне на вызов.
Это был его старый прием, перевести внимание на собственную немощь. Елена привычно достала тонометр. Закатала ему рукав, затянула манжету. Дмитрий сидел неподвижно, пока она качала воздух.
— Сто сорок пять на девяносто, — констатировала она. — Для тебя многовато.
— Стресс, — вздохнул он. — Но теперь всё наладится, иди отдыхай. Я сам их провожу и принесу тебе чаю. Ты же двое суток не спала.
Веки становились тяжелыми. Из окна донесся шум машины, хлопки дверей и ругань Розы, потом всё стихло. Елена дошла до спальни, рухнула на кровать и мгновенно провалилась в сон.
Проснулась она от яркого света и шума. С кухни неслись детский смех и грохот посуды. Елена подскочила: десять утра. Она проспала четырнадцать часов. На тумбочке белела записка: «Чай в термосе. Не сердись, я всё уладил, мы одна семья».
Елена выбежала в коридор. Дверь в её кабинет: бывшую детскую, где она устроила себе рабочее место, открыта настежь. Мебель сдвинули к стенам, в центре теснились три раскладушки. На полу валялись крошки и уже кто-то пролил сок.
— Доброе утро! — Старший сын Розы крутил в руках её стетоскоп. — А Дима сказал, мы тут до зимы поживем.
Холод пробежал по спине. Елена бросилась на кухню. Дмитрий помешивал кашу, гладко выбритый и свежий. На столе лежала папка.
— Дима, что это значит? Почему они здесь?
— Проснулась, — он обернулся, очки блестнули. — Садись, обсудим детали.
— Вон из дома! Все!
Дмитрий медленно положил ложку.
— Не кричи, напугаешь детей. Вчера, пока ты спала, я зашел в твой личный кабинет. Очень удобно, что все пароли сохраняются автоматически.
Он протянул ей распечатку.
— Я оформил Розе и детям временную регистрацию на полгода. Вчера вечером ты отозвала заявление из полиции, подтвердив, что не против их нахождения здесь.
— Ты не имел права…
— Формально — да. Но я действовал как твой представитель, пока ты была не в себе. Ты крепко спала, давление скакало — я записал показатели, помнишь? Я просто позаботился о близких.
Он улыбнулся.
— И еще: я подал от твоего имени заявку на ипотечные каникулы. Мы теперь многодетная семья — через неделю одобрят. Сэкономим сорок тысяч в месяц. Здорово же?
Елена смотрела на него и видела не мужа, а предателя.
— Теперь, — Дмитрий подошел ближе, — чтобы их выписать, тебе придется идти в суд. А это полгода волокиты. Плюс опека: детей в отопительный сезон на улицу не выставят.
Он заботливо поправил ей воротник.
— Ты сама учила: сначала диагноз, потом лечение. Мы здесь надолго, смирись и приготовь завтрак на всех, Роза еще спит.
Дмитрий отвернулся к плите, что-то напевая, был уверен в победе. Елена молча вышла, заперлась в ванной, включила ледяную воду и начала умывать лицо.
***
Три дня Елена жила тенью.
Не спорила из-за полок в холодильнике, не вытирала липкие лужи на паркете. Молча ела пустую овсянку, пока Роза жарила дешевые сосиски, наполняя дом смрадом горелого жира.
Дмитрий засел в гостиной среди бумаг. Протирал очки, что-то высчитывал в блокноте.
— Лена, — окликнул он, когда она проходила мимо с сумкой. — Видел твою выписку: сто двенадцать тысяч. Переведи их мне на счет, для сохранности.
Елена остановилась.
— Ага, бегу переводить. — с сарказмом ответила она.
У калитки её догнала Роза. На ней был растянутый свитер Лены, волосы слиплись.
— Слышь, медичка, — Роза плюнула шелуху под ноги. — Димку не зли, он умный, всё по закону обставил. Будешь ерепениться: достану справку, что на детей кидаешься, поняла?
Елена посмотрела на неё как на мазок под микроскопом.
— Пульс частит, лицо отекло. Роза завязывай с соленым, почки не казенные.
И ушла, не оглядываясь.
Вечером в доме пахло корвалолом. Роза картинно изнывала на диване, Дмитрий обмахивал её газетой.
— Наконец-то! — Дмитрий вскочил. — Лена, человеку плохо. Роза сознание теряла. Давление, наверное. Сделай что-нибудь, ты же врач, клятву давала.
— Я фельдшер.
Лена поставила сумку. Роза застонала, закатывая глаза.
— Ой, умираю… Сердце… В глазах темно…
— Молчать, — отрезала Елена. — Дыши ровно.
Она наложила манжету — почти под мышку, и затянула до упора.
— Надо зафиксировать руку, — пояснила она мужу. — Дима, достань из сумки магнезию и шприц, быстро.
Дмитрий побледнел, Лена принялась качать воздух. Манометр зашкалил за двести.
— Больно! — взвизгнула Роза.
— Лежать! — Елена придавила её плечо коленом. — При кризе бывают судороги. Дима, держи её за ноги, сейчас начнется спазм!
Дмитрий в панике навалился на сестру, дети завыли.
— Лена, может, таблетку? — пролепетал муж, глядя на багровое лицо Розы.
— Какая таблетка? Тут отек мозга! — Лена прижала руку Розы к дивану как тисками. — Говори: голова болит? Тошнит? Немеешь?
— Ничего не болит! Отпусти! — заорала Роза. — Димка, сними её с меня! Мы просто придумали… Если я заболею, она нас не выкинет. Это он сказал! По закону нельзя больных выселять!
Елена разжала руку. Достала из нагрудного кармана телефон — всё это время он записывал видео.
— Повтори, что он сказал? — тихо спросила она.
— Пошла ты! — Роза плюнула в сторону Лены, но попала в Диму. — Отпусти руку, тварь! Дима, делай что-нибудь!
Дмитрий замер, глядя на телефон. Лицо «заботливого брата» сменилось миной пойманного вора.
— Лена, это… просто проверка твоих навыков. Шутка, чтобы разрядить обстановку.
Елена встала, спустила воздух из манжеты. Роза сползла с дивана, растирая онемевшую кисть.
— Шутка записана, — она кивнула на экран. — Симуляция приступа, чтобы не съезжать. Нападение на медика, втягивание детей.
— И что? — Дмитрий снова обрел голос. — Это видео в суде не поможет, регистрация в силе.
— В суде — возможно, но я вызвала не полицию.
У ворот стояла машина с оранжевой полосой. Психиатрическая спецбригада.
— Я сообщила диспетчеру: в доме женщина в остром психозе, агрессивна к детям. Моему слову в управлении верят.
— Ты с ума сошла? — Дмитрий сделал шаг к ней.
— Нет, в машине мои коллеги и когда я говорю, что человек опасен, они не спрашивают бумаги, а берут вязки и идут.
Дверь распахнулась, вошли двое рослых санитаров. Седой скуластый мужчина кивнул Лене:
— Здорово, Петровна. Где буйная?
— Вот она, — Елена указала на Розу. — И её пособник.
— Вы не имеете права! Я юрист! — закричал Дмитрий.
— Успокойтесь, гражданин, — санитар железной хваткой отодвинул его. Очки слетели с носа и хрустнули под чьей-то ногой. — Разберемся. Женщина, пройдемте в машину.
Роза забилась в настоящей истерике. Хваталась за мебель, за брата, но санитары сработали чисто. Через три минуты её, завернутую в одеяло, унесли. Дмитрий стоял посреди разгромленной комнаты, дети жались к камину.
— Тебя уволят, ты превысила полномочия.
— Подавай жалобы, — Лена вырвала из его папки лист о регистрации и медленно порвала. — Но пока ты бегаешь, детей заберут в приемник. Мать в лечебнице, а ты им никто. Опеку ты не оформлял, ты здесь просто проживал.
Она выдержала паузу.
— А теперь — главное. Санитары зафиксировали антисанитарию и угрозу жизни детей. Я, как хозяйка, подписываю акт: их пребывание здесь невозможно.
— Это несправедливо…
— Это жизнь, Дима.
***
Утро шестого октября выдалось ясным и студеным. У забора топтались соседи и наблюдали.
Дмитрий застыл на крыльце, скрестив руки. Пытался держать фасон, но без очков, взгляд его стал мутным.
— Это произвол, — процедил он, когда Елена вынесла его кожаный портфель. — Ты совершаешь должностное преступление. Регистрация Розы в силе. Нельзя выкидывать детей на улицу.
— Никто их не выкидывает, Дима. Дети в четвертой городской, под присмотром. Там тепло и кормят по расписанию. А Роза под надежной охраной.
— Я сейчас же еду в МФЦ!
— Сядь, — велела Елена. — Измерим давление на дорожку.
— Мне не нужно…
— Сядь!
Дмитрий опустился на ступеньку. Елена привычно затянула манжету. Он поморщился, она медленно качала грушей, глядя на соседей у калитки.
— Знаешь, в чем твой просчет? Ты построил всё на моём согласии. А я его отозвала.
Дмитрий дернулся, но Елена прижала его руку.
— Стой смирно. Вчера утром я подала в МВД заявление об отзыве согласия на регистрацию. Собственник вправе отозвать его в любой момент, они обязаны аннулировать. Твоя сестра вылетела из реестра к обеду.
— Так не работает, — прошипел он.
— Именно так и работает. А давление: сто двадцать на восемьдесят.
Она открыла портфель и вытряхнула содержимое на доски: блокнот, диктофон и кучу барахла.
Нашла паспорт.
— Свидетели! — позвала она. — Николай Сергеевич, посмотрите. Гражданин здесь прописан, но доли не имеет. Устроил притон, рисковал детьми. Слышали крики?
— Слышал, — буркнул сосед с неприязнью. — Дети выли, баба материлась. Елена врач уважаемый, а ты, Димка, дрянь какую-то притащил.
— Всё, Дима. Вещи у калитки. А вот санитары тебе подарок оставили.
Дмитрий взглянул на ноги в носках. Рядом стояли огромные резиновые шлепанцы с клеймом «Психбольница №2».
— Я тебя засужу, — прошептал он. — Выгрызу долю за совместно нажитое.
— Удачи с адвокатами, Дима. Деньги тебе понадобятся, а их нет.
Она вошла в дом, за окном хохотали соседи. Дмитрий, шаркая казенной резиной по гравию, тащил вещи к дороге. Спустя время хлопнула дверь такси.
Елена зашла в свой дом.
