— Марин, ты чего кричишь с порога? — Денис вышел в коридор, вытирая руки кухонным полотенцем. — Мы просто решили устроить тебе сюрприз к возвращению из командировки.
— Сюрприз? — Марина бросила тяжелую дорожную сумку прямо на пол и ткнула пальцем в сторону гостиной. — Вы содрали мои итальянские обои в шелкографию? Те самые, на которые я полгода копила и сама лично три дня стык в стык выравнивала?
Из комнаты неторопливо вышла свекровь, Лидия Петровна. Она была в домашнем фартуке Марины, держала в руке чашку чая и выглядела абсолютно спокойной, даже слегка величественной.
— Мариночка, ну зачем так нервничать? — мягко, но с явным превосходством в голосе произнесла Лидия Петровна. — Те обои были ужасно мрачные. Слишком темные для северной стороны. Квартира казалась гробом. А мы с Дениской выбрали чудесные, светленькие. Посмотри, как просторно стало!
Марина заглянула в гостиную. На стенах вместо изящного глубокого изумрудного оттенка теперь красовались дешевые бумажные обои в мелкий желтый цветочек. На полу лежали обрезки, стояло ведро с засохшим клеем, а на диване были небрежно свалены ее диванные подушки.
— Светленькие? — у Марины задрожал голос от подступающих слез, но она сдержалась. — Это дешевка из строительного дисконта на окраине. Они просвечивают, Лидия Петровна! Сквозь них видно серую штукатурку!
— Зато свежо, — отрезала свекровь и отпила чай. — И недорого. Денис давно жаловался, что у него в этой комнате голова под вечер болит. Вот мы и позаботились о здоровье твоего мужа, пока тебя целую неделю дома не было. Могла бы и спасибо сказать за чужой труд.
Марина глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она повернулась к мужу, который старательно избегал ее взгляда и ковырял пальцем дверной косяк.
— Денис, подойди ко мне. Посмотри мне в глаза.
— Ну чего ты начинаешь, Марин? Мама же как лучше хотела. Она сама эти рулоны перла на пятый этаж, между прочим.
— Я тебя спрашиваю: ты зачем это сделал? Мы же четко договаривались полгода назад, когда делали ремонт. Это моя квартира, доставшаяся мне от бабушки. Я сама подбирала каждую деталь. Ты согласился.
— Ну согласился, и что теперь, всю жизнь в темноте сидеть? — Денис повысил голос, пытаясь защититься. — Мама права, те обои давили на психику. А эти веселенькие.
— Веселенькие? Денис, тебе тридцать два года. Ты живешь в моей квартире, не вложил в этот ремонт ни копейки, потому что все твои деньги уходят на выплату кредита за твою машину. И ты приводишь сюда маму, чтобы она содрала то, что сделала я?
— Вот только не надо про машину! — вмешалась Лидия Петровна, аккуратно поставив чашку на тумбочку. — Мой сын работает не меньше твоего. А то, что ты его попрекаешь жильем, тебя совершенно не красит, Марина. Мы пришли помочь, обновить интерьер к лету.
— Я вас об этой помощи не просила, Лидия Петровна. Пожалуйста, соберите свои вещи и покиньте мою квартиру. Прямо сейчас.
— Что? — свекровь даже воздухом поперхнулась. — Денис, ты слышишь, как она со мной разговаривает? Она меня выгоняет! Меня, твою мать!
— Марин, ты перегибаешь, — насупился Денис. — Извинись перед мамой.
— Извиниться? За то, что вы уничтожили мою комнату? Нет. Лидия Петровна, я жду. Ваша сумка в шкафу? Я сама ее принесу.
Марина решительно прошла в спальню, достала из шкафа пакет с вещами свекрови, в которых та обычно ходила на дачу, и вынесла в коридор. Лидия Петровна поджала губы, подбородок у нее задрожал, но глаза оставались злыми и торжествующими. Она понимала, что этот скандал — отличный повод настроить сына против невестки навсегда.
— Ноги моей здесь больше не будет, — патетически заявила свекровь, забирая пакет. — Денис, я жду тебя у себя. Если у тебя осталась хоть капля мужского достоинства, ты не останешься с этой истеричкой.
Она громко хлопнула входной дверью. В коридоре повисла тяжелая, звенящая тишина.
Денис стоял посреди коридора, скрестив руки на груди. На его лице читалась глухая обида и злость.
— Ну и зачем ты это устроила? — глухо спросил он. — Тебе обои дороже матери мужа?
— Мне дорого мое мнение, Денис. И мои границы. Ты предал меня. Ты впустил в наш дом человека, который меня ненавидит, и разрешил ей уничтожить то, что я создавала.
— Мама тебя не ненавидит! Она просто хотела помочь!
— Помогают тогда, когда просят, Денис. А это была чистая диверсия. Она всегда хотела контролировать все в твоей жизни, а теперь добралась и до моей. И ты ей в этом помог.
— Я просто хотел, чтобы дома было светлее!
— Не ори на меня. Если тебе так нравятся эти желтые цветочки, ты можешь прямо сейчас поехать к маме и любоваться ими там. У нее вся квартира в таких цветочках.
Денис уставился на нее, не веря своим ушам. Обычно Марина шла на компромиссы. Она сглаживала углы, терпела колкие замечания свекрови за воскресными обедами, молча перемывала посуду, которую Лидия Петровна демонстративно проверяла на чистоту. Но сейчас что-то сломалось.
— Ты что, меня тоже выгоняешь? — тихо спросил он.
— Я предлагаю тебе сделать выбор, Денис. Если ты считаешь, что поступок твоей мамы — это норма, то нам действительно не по пути. Собирай вещи.
— Да и пожалуйста! — Денис психанул, швырнул кухонное полотенце на пол и пошел в спальню. — Живи сама в своей идеальной коробке с зелеными стенами! Посмотрим, как ты запоешь через неделю, когда у тебя трубы потекут или замок заклинит!
— Справлюсь, — ответила Марина вслед. — Вызову мастера. Это проще, чем терпеть неуважение.
Через сорок минут Денис ушел, утащив за собой огромный чемодан на колесиках. Марина заперла за ним дверь на оба замка, прислонилась спиной к деревянному полотну и наконец-то разрыдалась. Ей было безумно жалко свои обои, жалко свои усилия, но больше всего было больно от осознания, что муж оказался абсолютно чужим и ведомым человеком.
Она проплакала минут десять, а потом вытерла слезы, прошла в гостиную и включила свет. При ярком освещении люстры обои в цветочек выглядели еще ужаснее. Они пошли пузырями в углах, потому что Денис явно не умел нормально разводить клей.
Марина подошла к стене, подцепила край полотна ногтем и с силой потянула вниз. Бумага с треском порвалась.
— Ну и ладно, — вслух сказала она. — Завтра же найму бригаду.
Она налила себе простого чаю, села на диван и открыла ноутбук. Ей нужно было отвлечься. Всплывающее окно соцсети показало, что Лидия Петровна уже выложила новую публикацию. На фото свекровь сидела на своей кухне, грустно подперев щеку рукой, а подпись гласила: «Самое горькое — получать неблагодарность от тех, кому отдаешь душу. Но сын всегда со мной, и это главное».
Марина усмехнулась. Больше этот цирк ее не трогал. Она заблокировала страницу свекрови и легла спать.
Прошло три дня. Марина жила в режиме жесткого тайм-менеджмента. Днем работа, вечером — контроль за мастерами, которых она наняла для переделки гостиной. Новые обои она выбрала еще лучше прежних — глубокого серо-синего цвета с золотистыми прожилками. Они стоили дорого, но Марина решила не экономить на своем душевном спокойствии.
Денис не звонил. Марина тоже принципиально не выходила на связь. Она поймала себя на мысли, что без мужа в квартире стало удивительно тихо и чисто. Никто не бросал носки за диван, не оставлял грязные чашки у компьютера и не требовал ужина ровно в семь вечера. Она готовила себе простые салаты и запекала рыбу, тратя на кухню не больше двадцати минут в день.
В четверг вечером, когда мастера уже ушли, оставив комнату идеально чистой и пахнущей свежим ремонтом, в дверь позвонили. Марина вздрогнула. Она никого не ждала. На всякий случай посмотрела в глазк. На площадке стоял Денис. Он выглядел помятым, под глазами залегли темные круги, в руках был пакет из супермаркета.
Марина открыла дверь, но осталась стоять в проеме.
— Привет. Ты что-то забыл? — спросила она спокойным голосом.
— Привет, Марин. Можно войти? — Денис переминался с ноги на ногу.
— Смотря зачем. Если за оставшимися вещами, то проходи. Если просто так, то я занята.
— Марин, ну хватит. Давай поговорим. Я три дня надутый ходил, думал, ты позвонишь. А ты молчишь.
Марина отступила в сторону, пропуская его в коридор. Денис зашел, разулся и сразу заглянул в гостиную. Его глаза округлились.
— Ого… Ты уже все переделала?
— Да. Как видишь. Без цветочков.
— Красиво, — тихо сказал он. — Слушай, Марин, я дурак. Извини меня.
Марина прислонилась к стене и скрестила руки на груди.
— И всё? Просто «извини меня»? Денис, ты понимаешь, что ты сделал? Ты растоптал мое доверие.
— Да понимаю я. Мама меня за эти три дня так достала, ты себе не представляешь.
— Вот как? То есть ты извиняешься не потому, что понял мою правоту, а потому что мама надоела?
— Нет! То есть и это тоже, но я правда все понял. Она с первого дня начала планировать, как мы мою машину продадим, чтобы ей дачу достроить. Говорит: «Ну раз ты от жены ушел, давай теперь мне помогай, ты же сын». Я ей говорю, что я от жены не уходил, мы просто поссорились. А она давай тебя грязью поливать. И про квартиру твою, и про характер.
— И что ты сделал?
— Я с ней поругался. Собрал чемодан и ушел. Вчера у друга на диване спал, спина теперь раскалывается. Марин, я правда осознал. Она перешла черту, а я как баран за ней пошел. Я больше никогда не позволю ей вмешиваться в наши дела. Честное слово.
Марина смотрела на мужа. Он выглядел искренним, в глазах читался неподдельный страх потерять ее. Она любила его, но возвращаться к прежнему формату отношений не собиралась.
— Денис, одних слов мало. Если ты возвращаешься, мы живем по новым правилам.
— По каким? Я на все согласен.
— Во-первых, ноги твоей мамы в этой квартире больше не будет. Вообще. Никогда. Если хочешь с ней общаться — встречайтесь на нейтральной территории. Во-вторых, любые решения касательно нашего дома мы принимаем только вдвоем. Если я еще раз увижу хоть малейшую попытку сделать что-то за моей спиной — это будет окончательный развод. Ты меня понял?
— Понял, — Денис кивнул и протянул ей пакет. — Я тут твои любимые пирожные купил. Из той кондитерской на углу.
Марина взяла пакет, и на ее лице впервые за эти дни появилась легкая улыбка.
— Ладно, проходи. Чайник я поставлю. Но обои в спальне ты будешь помогать мне клеить сам. Я уже выбрала цвет.
— Какой? — с опаской спросил Денис, проходя на кухню.
— Графитовый, — подмигнула Марина. — Чтобы жизнь медом не казалась.
Денис рассмеялся, обнял ее за талию и уткнулся носом в ее плечо. Марина обняла его в ответ, чувствуя, что этот кризис, кажется, действительно сделал их брак немного взрослее.
