— Пошел вон из этого дома, Петрович! Ты здесь никто, просто старый сожитель моей покойной матери, который слишком задержался на чужих квадратных метрах! Алина, не смотри на меня так. Срок твоего «святого» папаши вышел. Я в абсолютном уме, дорогая младшая сестренка. Ты у нас всегда была блаженной, в облаках летала. Папа тебя облизывал, пылинки сдувал, пока я по углам жалась. Хватит. Мамы нет три года. Эта квартира по документам — моя и твоя. А он? Он просто прописанный элемент. Пусть катится к своим родственникам в деревню или куда он там собирался.
***
Виктор Петрович, сидевший во главе стола, медленно отложил вилку. Его руки, покрытые сеткой вен, едва заметно дрожали. Он посмотрел на Инну — свою неродную дочь.
— Инна, что ты несешь? Остынь, — Алина почувствовала, как внутри все похолодело. — Это папин дом. Он здесь тридцать лет живет. Мы только что с Денисом поженились, приехали к отцу на ужин, а ты… Ты вообще в уме?
— Инка, ну зачем ты так… — тихо произнес он. — Я же для тебя все делал. И Артемке твоему помогаю, и с садиком решал, и деньги на машину давал.
— Помогал он! — Инна зло рассмеялась, поправляя выбившуюся прядь окрашенных в пепельный блонд волос. — Ты отдавал долги, Петрович. Долги за то, что влез в нашу с мамой жизнь. За то, что из-за тебя мой настоящий отец от меня отказался!
— Твой настоящий отец от тебя отказался, потому что ты ему была не нужна! — не выдержала Алина. — Он тебя на порог не пустил, когда ты к нему в двенадцать лет сбежала! Помнишь? Папа тебя по всему городу в ливень искал, нашел на вокзале, привез, отогревал… А ты сейчас его на улицу выкидываешь?
— Алина, не лезь, — Инна повернулась к сестре, и ее глаза сузились. — Ты вообще плод их греха. Мама из-за тебя на все пошла. Она его терпела только ради того, чтобы у тебя «полная семья» была.
Денис, муж Алины, до этого момента сидевший молча, осторожно коснулся руки жены. Он был человеком со стороны и явно не ожидал, что праздничный ужин по случаю их недавней свадьбы превратится в поле боя.
— Послушайте, Инна, — мягко начал он. — Может, мы все выпьем чаю и поговорим спокойно? Виктор Петрович — пожилой человек, зачем такие резкие слова?
— О, зятек подал голос! — Инна язвительно улыбнулась. — Денис, ты парень симпатичный, но в наши семейные дела не суйся. Ты еще не понял, куда попал? В этой семье все строится на лжи и лицемерном «добре» Петровича. Он же у нас святой! Всегда такой понимающий, такой безотказный… Тьфу! Тошнит.
— За что ты его так ненавидишь? — Алина подошла к отцу и положила руки ему на плечи. — Ведь все же наладилось. Мы последние годы нормально общались. Ты на свадьбе моей тост такой красивый говорила…
— Отношения наладились? — Инна подошла к окну и резко дернула штору. — Я просто ждала, Алина. Ждала, когда ты выйдешь замуж, когда у тебя появится своя жизнь. Я не хотела устраивать цирк раньше времени. А тост… Ну, я актриса получше, чем ты думаешь. Ты же верила, что я тебя люблю? Верила, что я забыла, как ты орала в колыбели, отбирая у меня мамино внимание?
— Тебе было двенадцать, когда я родилась, — прошептала Алина. — Ты уже была подростком. Как я могла что-то у тебя отобрать?
— Ты отобрала все! — Инна обернулась. — До твоего появления мама принадлежала мне. Да, она не была замужем за моим отцом, ну и что? Мы были вдвоем против мира. А потом пришел этот… «спаситель» с усиками. Начал строить из себя главу семьи. Мама забеременела, и я поняла — мне в этом доме места нет. Помнишь мой ультиматум, Петрович? Помнишь, что я маме сказала?
Виктор Петрович закрыл глаза.
— Помню, Инна. Ты сказала: «Или он, или я».
— И что выбрала мама? — Инна торжествующе посмотрела на Алину. — Она выбрала его. Твоего папашу. Потому что ей хотелось быть «приличной женщиной». А меня она просто вернула, когда мой био-папаша выставил меня за дверь через два дня. Знаешь, каково это — жить в доме, где тебя не выбрали? Где ты — приложение к новой счастливой жизни?
— Но папа старался! — Алина чувствовала, как на глазах закипают слезы. — Он покупал тебе самые лучшие вещи. Он ходил на твои собрания в школу, когда мама болела. Он Артема, сына твоего, как родного внука принял!
— Да, он отличный актер, — Инна подошла к столу и налила себе красного, игнорируя протестующий жест Дениса. — Он все покупал. Он думал, что можно купить мою преданность шмотками и игрушками. А я видела, как он на тебя смотрит. Совсем не так, как на меня. Ты была его «кровиночкой», а я — досадным обременением от прошлого брака. И твои подружки… Помнишь, как мы над тобой смеялись?
— Помню, — Алина сглотнула ком в горле. — Вы закрывали меня в ванной. Вы выбрасывали мои куклы с балкона. Ты говорила, что меня нашли в мусорном баке.
— Ну вот, видишь, память у тебя хорошая, — кивнула Инна. — А потом я выросла и поняла: воевать в открытую глупо. Проще брать то, что дают. Деньги, связи, помощь с ребенком. Но сейчас мне нужны не подачки. Мне нужна моя доля. Квартиру нужно продать. Мне нужно расширяться, Артем растет, ему нужна своя комната в приличном районе, а не этот старый бабушкин фонд.
— И куда пойдет отец? — Денис встал, его голос стал жестким. — Вы предлагаете выставить человека на улицу?
— Пусть идет к Алине. Вы же такие добрые, такие правильные. У вас двухкомнатная, места хватит. Или пусть снимает на свою пенсию. Мне плевать.
Виктор Петрович встал из-за стола. Он казался очень маленьким и сгорбленным, хотя всегда был крепким мужчиной.
— Инна, послушай меня, — он заговорил тихо, но уверенно. — Я знал, что ты меня не любишь. Знал все эти годы. Но я надеялся, что время лечит. Что то, как я относился к тебе, к Артему… что это перевесит детские обиды.
— Обиды? — Инна фыркнула. — Это не обиды, Петрович. Это констатация факта. Ты — чужак.
— Хорошо, — кивнул старик. — Если ты хочешь юридической войны — она будет. Но ты забыла одну деталь. Мама перед смертью оставила дарственную. На свою долю. На меня.
Инна замерла с бокалом в руке. Ее самоуверенность осыпалась, как старая штукатурка.
— Что? Какую дарственную? Это невозможно. Она не могла… Она бы мне сказала!
— Она знала твой характер, — Виктор Петрович прошел к старому серванту и достал из нижней папки конверт. — Она видела, как ты относишься к деньгам. Она боялась, что ты все спустишь, как спустила те деньги, что она копила тебе на свадьбу. Помнишь? Твой первый муж их проиграл, а ты пришла просить еще.
— Ты лжешь! — закричала Инна, бросаясь к нему. — Отдай! Это подделка!
Денис быстро преградил ей путь, мягко, но твердо удерживая за плечи.
— Инна, успокойтесь. Давайте посмотрим документы.
Алина смотрела на сестру и не узнавала ее. Вместо привычной, слегка циничной, но в целом вменяемой женщины перед ней стоял разъяренный подросток. Та самая девочка, которая когда-то уходила из дома, хлопая дверью, чтобы наказать мать за любовь к другому мужчине.
— Почему ты молчала? — Алина повернулась к отцу. — Почему ты терпел ее выходки все эти годы? Ты же видел, как она со мной общается, как она из тебя деньги тянет.
— Я хотел, чтобы у тебя была сестра, Алинка, — отец грустно улыбнулся. — Думал, если я буду молчать, если буду платить по ее счетам, она не станет выливать на тебя свою желчь. Но, видимо, твой муж прав — я слишком доверчив. Или просто слишком стар для этих игр.
— Ты платил по ее счетам? — Алина перевела взгляд на Инну. — По каким еще счетам?
— Спроси у нее, — Виктор Петрович положил документ на стол. — Спроси, откуда у нее взялись деньги на погашение того огромного кредита в прошлом году. Или кто оплачивал частную школу Артема, когда ее «настоящий бизнес» прогорел через месяц после открытия.
Инна внезапно обмякла. Она опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Ну и что? — глухо произнесла она сквозь пальцы. — Ты же сам давал. Я не воровала. Ты давал, потому что чувствовал вину.
— Вину за что, Инна? — Виктор Петрович подошел к ней и коснулся ее головы, но она дернулась, сбрасывая его руку. — За то, что любил твою мать? За то, что хотел дать тебе фамилию, от которой ты отказалась в пользу своего био-папаши, который тебя даже в прихожую не пустил?
— Перестань, — прохныкала она. — Хватит меня лечить. Вы все такие правильные, тошно.
— Инна, — Алина подошла к сестре. — Мы же семья. Я правда думала, что все в прошлом. Зачем ты так? Мы бы и так помогли тебе с Артемом, если бы ты просто попросила. Зачем нужно было устраивать этот скандал? Зачем выгонять папу?
— Потому что я его ненавижу! — Инна вскинула голову, по ее лицу размазалась тушь. — Ненавижу за то, что он идеальный. За то, что он тебе — папа, а у меня папы не было. Был только ты, Петрович, со своей заботой, которая жгла мне сердце. Каждый раз, когда ты меня обнимал, я думала о том, почему мой собственный отец этого не делает. Ты был живым напоминанием о моей ненужности.
— Это страшно, Инна, — тихо сказала Алина. — Ты ненавидишь человека за то, что он был к тебе добр. Тебе нужно лечиться. И я сейчас серьезно.
— О, пошли советы от младшенькой! — Инна снова попыталась в сарказм, но голос сорвался. — Идите вы все.
Она схватила сумку, ключи и, не глядя ни на кого, вылетела из квартиры. Хлопок входной двери прозвучал как выстрел.
Виктор Петрович сел на свое место, медленно убирая дарственную назад в папку.
— Пап, а это правда? Про дарственную? — спросила Алина, присаживаясь рядом.
— Нет, дочка, — старик вздохнул и посмотрел на Дениса. — Это просто проект договора, который мы с мамой обсуждали, но так и не подписали. Она не хотела обижать Инну, верила, что та изменится. Я просто блефовал.
Денис удивленно поднял брови.
— Но она же может проверить…
— Пусть проверяет. Пока она придет в себя, пока доберется до юристов… Я просто хотел посмотреть, как далеко она готова зайти. Увидел. Достаточно.
— И что теперь? — Алина прижалась лбом к плечу отца. — Ты же не сможешь здесь жить один, зная, что она в любой момент придет со скандалом.
— Не придет, — покачал головой Виктор Петрович. — Я продам эту квартиру. Деньги разделю поровну между вами. А себе куплю домик в пригороде, о котором всегда мечтал. Буду огород сажать, рыбачить… А вы ко мне в гости приезжать будете. С внуками.
— Мы тебя не бросим, папа, — Алина сжала его ладонь. — Слышишь? Никогда.
— Я знаю, Алинка. Ты у меня добрая. Слишком добрая, как мама.
***
Через месяц квартиру выставили на продажу. Инна, узнав об этом, пыталась устроить новый скандал, но Денис, оказавшийся на удивление жестким переговорщиком, быстро привел ее в чувство, пригрозив подать в суд за вымогательство и поднять все расписки о займах, которые Виктор Петрович предусмотрительно сохранил.
Инна получила свою долю и на эти деньги купила квартиру в новостройке на окраине Москвы. С сестрой и отчимом она больше не общается, считая себя «несправедливо обиженной». Артем иногда звонит Алине втайне от матери, спрашивает, как дела у деда Вити.
Виктор Петрович живет в небольшом уютном доме под Чеховом. У него есть сад, старая лодка и тишина, о которой он так долго мечтал. Алина и Денис приезжают к нему каждые выходные, и в эти дни дом наполняется смехом, запахом пирогов и тем самым спокойствием, которое невозможно купить ни за какие деньги. Алина больше не пытается «красиво решить ситуацию» и мирить тех, кто этого не хочет. Она просто живет своей жизнью, оберегая тех, кто ей по-настоящему дорог.
