— Пятьдесят тысяч? Олег, ты серьезно? Ты отправил матери пятьдесят тысяч, когда у нас за квартиру не плачено и у Темки зубы режутся? Совсем оборзел? Какая помощь твоей матери, Олег? Тамара Петровна вчера звонила и хвасталась, что присмотрела себе новый журнальный столик из дуба. Из дуба, понимаешь? А я вчера у своей мамы перехватывала три тысячи на подгузники и кашу, потому что ты сказал, что денег нет до конца недели! Слушай, неужели у тебя совсем нет совести?!
***
Олег раздраженно махнул рукой.
— Начинается. Опять ты заглядываешь в мой кошелек, Марин. Тебе не надоело?
— В твой кошелек? — Марина осеклась, чувствуя, как внутри закипает горькая обида. — Мы три года в браке, у нас годовалый ребенок.
— Бюджет был общим, пока ты работала. А сейчас ты сидишь дома. Я содержу эту семью, я оплачиваю счета, я покупаю продукты. Мои деньги — это мои деньги. И если моей маме нужна помощь, я ее окажу.
— Помощь? Ты семью обеспечивать собираешься или нет?!
Олег с грохотом отодвинул стул.
— Опять ты считаешь чужие деньги. Господи, Марин, какая же ты меркантильная. У тебя в голове только рубли и чеки. Ты хоть раз можешь подумать о чем-то высоком? О сыновьем долге, например?
— О высоком? — Марина горько усмехнулась. — Олег, Темке нужны зимние сапоги. Старые малы, он пальцы поджимает. Ты мне неделю обещаешь съездить в магазин.
— Купишь в следующем месяце. Ничего с ним не случится, посидит в коляске в теплых носках. А у матери давление, ей нужно обследование в частной клинике.
— Она вчера в торговом центре три часа гуляла, я ее видела! Какое давление? Она просто тянет из тебя жилы, а ты и рад!
— Закрой рот, — тихо, но отчетливо произнес Олег. — Не смей так говорить о моей матери. Если бы не она, я бы вообще человеком не стал. А ты… ты просто присосалась ко мне и требуешь, требуешь, требуешь. На, подавись.
Он вытащил из кармана джинсов смятую пятитысячную купюру и швырнул ее на стол. Бумажка плавно спикировала прямо в тарелку с остатками подливки.
— Это тебе на сапоги. И чтобы я больше не слышал этого нытья.
Марина смотрела на испачканную купюру. В горле стоял ком, мешающий дышать. Она хотела что-то крикнуть, швырнуть эту бумажку ему в лицо, но в соседней комнате заплакал Темка. Олег, не глядя на жену, подхватил ключи от машины и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
***
Через полчаса, когда сын наконец уснул, в дверь позвонили. На пороге стояла Тамара Петровна. Выглядела она превосходно: свежий маникюр, аккуратная укладка, новая шелковая косынка на шее.
— Мариночка, привет! — свекровь просочилась в прихожую, обдавая Марину ароматом дорогих духов. — А что это у тебя лицо такое серое? Опять с Олежкой повздорили?
— Здравствуйте, Тамара Петровна. Проходите.
— Ой, да я на минутку. Забежала сказать, что Олег мне завтра поможет с переездом… ну, то есть, не с переездом, а мебель новую привезут. Ох, тяжелое это дело, Марин. Все на мне, все на мне.
Марина прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.
— Тамара Петровна, а вы знаете, что у Олега сейчас финансовые трудности?
Свекровь удивленно вскинула брови, прикладывая пухлую ладонь к груди.
— Трудности? Да что ты, деточка! Он мне вчера сказал, что у него проект закрылся удачно, премию дали. Сказал: «Мамуля, ни в чем себе не отказывай, ты заслужила».
— Премию? — Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Мне он сказал, что премию отменили из-за кризиса.
Тамара Петровна сочувственно прицокнула языком.
— Ну, может, он просто не хочет, чтобы ты их на ерунду спустила? Ты же знаешь, мужчины — они такие. Им важно чувствовать, что деньги в надежных руках. А ты, Мариночка, молодая еще, горячая. Тебе бы все на тряпки да на развлечения.
— На какие развлечения? — голос Марины сорвался на шепот. — Я год из дома не выхожу, кроме как на детскую площадку! Я донашиваю вещи, которые покупала еще до беременности!
— Вот видишь, — свекровь назидательно подняла палец. — Сразу про вещи. А Олег — он о вечном думает. О семье. О корнях. Ты бы, Марин, не злила его. Он ведь мужчина видный, перспективный. Глядишь, найдет ту, которая его ценить будет, а не бюджет кромсать.
— Вы сейчас на что намекаете?
— Я не намекаю, дорогая. Я просто констатирую. Мужчина должен приходить домой и отдыхать душой, а не выслушивать отчет о потраченных копейках. Ладно, побегу я. Завтра дел невпроворот.
Голова у Марины гудела. «Надежные руки». Значит, ее руки — не надежные? А руки матери, которая тратит деньги сына на дубовые столики, пока внук ходит в тесных сапогах — это эталон ответственности.
Вечером Олег вернулся поздно. Он старался не шуметь, но Марина не спала. Она ждала его на кухне, включив только маленькую лампу над плитой.
— Нам нужно поговорить, — сказала она, когда он зашел заварить чай.
— Марин, я устал. Давай не сегодня.
— Нет, сегодня. Олег, сколько ты отдаешь матери ежемесячно?
Олег замер с чайником в руке. Его плечи напряглись.
— С какой стати я должен перед тобой отчитываться?
— С такой, что я твоя жена. И у нас есть обязательства. Квартплата за два месяца просрочена. У меня зубы крошатся после родов, а я не могу пойти к стоматологу, потому что «денег нет». Куда уходят деньги, Олег?
— Маме нужно лечение! — рявкнул он, оборачиваясь. — Она стареет, ей тяжело.
— Какое лечение? Она сегодня заходила, светилась вся! Сказала, что ты премию получил. Почему ты мне соврал?
Олег на мгновение смутился, но тут же взял себя в руки. Его лицо исказилось в гневной гримасе.
— Потому что ты их тут же разбазаришь! Тебе только дай волю — все в унитаз спустишь. Доставки, шмотки, игрушки эти дурацкие ребенку…
— Игрушки? Я купила Темке пирамидку за триста рублей два месяца назад!
— Вот! Триста рублей тут, триста там — так капитал и утекает. Мама учит меня копить. Она складывает мои деньги на счет, это на наше будущее.
— На чье будущее, Олег? На ее новое жилье? Или на ее «дубовый» комфорт? Наше будущее — это этот ребенок, который сейчас спит в соседней комнате!
— Ты сумасшедшая, — холодно бросил Олег. — Мама была права, ты просто жадная и неуравновешенная женщина. Тебе не семья нужна, а кошелек на ножках.
Он развернулся и ушел в спальню, заперев дверь на замок. Марина осталась одна в темноте.
***
Утром она позвонила своей матери.
— Мам, привет… Слушай, ты не могла бы мне занять еще немного? Буквально до конца недели…
— Мариночка, что происходит? — голос матери в трубке дрожал от тревоги. — Мы с отцом уже отдали вам все заначки. Олег же работает, он хорошо получает. Куда уходят деньги?
— Мам, я не могу сейчас объяснить. Пожалуйста.
— Мы приедем вечером. Хватит это терпеть. Отец уже места себе не находит.
Вечер обещал быть жарким. Марина знала, что Олег не потерпит «визита ревизоров», как он называл ее родителей. Но у нее больше не было сил бороться в одиночку.
Когда в семь часов раздался звонок, на пороге стояли Елена Викторовна и Сергей Петрович. Почти одновременно с ними из своей комнаты вышел Олег, привлеченный шумом.
— О, какие люди, — процедил он, не пытаясь скрыть раздражения. — Что, семейный совет по разделу имущества?
— Олег, не ерничай, — строго сказал Сергей Петрович, проходя в гостиную. — Мы пришли поговорить о том, почему наша дочь и внук живут впроголодь, когда ты возишь свою мать по ресторанам.
— В каких ресторанах? — Олег картинно вскинул руки. — Что за бред вы несете?
— Мы видели фото, Олег, — Елена Викторовна достала телефон. — Тамара Петровна сама выложила в соцсети. Вчера. Ресторан «Огни города». Ужин на двоих. Чек там явно не на триста рублей.
Олег побагровел. Он метнул яростный взгляд на Марину.
— Ты следишь за мной?
— Я просто зашла на страницу твоей матери, — тихо ответила Марина. — Она не скрывает, Олег. Она гордится тем, как ты о ней «заботишься». Пока я прошу у своих родителей на молоко.
— Да как вы не понимаете! — взорвался Олег. — Мама вложила в меня все! Она жила ради меня! Я обязан ей всем, что у меня есть. А вы… вы просто хотите откусить кусок от моего успеха.
— Успеха? — Сергей Петрович шагнул вперед. — Ты называешь успехом долги по коммуналке? Ты называешь успехом то, что твоя жена боится попросить денег на зимнюю одежду?
— Она не боится, она вымогает! — выкрикнул Олег. — Каждое утро начинается с «дай, дай, дай». Мне тошно приходить домой. Здесь пахнет не уютом, а претензиями!
— Здесь пахнет твоим эгоизмом, сынок, — отрезал отец Марины. — Значит так. Либо ты завтра же закрываешь все долги и выделяешь Марине фиксированную сумму на хозяйство и ребенка, либо мы забираем ее к себе.
Олег расхохотался.
— Забирайте! Да пожалуйста! Посмотрим, как вы ее потянете на свои пенсии. Мама всегда говорила, что вы спите и видите, как бы сесть мне на шею через дочку.
— Что? — Марина сделала шаг к мужу. — Она так говорила?
— И не раз! И она права. Ты — ее продолжение. Такая же расчетливая и пустая.
В этот момент дверь в квартиру открылась. У Тамары Петровны был свой ключ, который она категорически отказывалась отдавать.
— Ой, а что тут за митинг? — свекровь вошла, сияя улыбкой, но, увидев родителей Марины, тут же сменила выражение лица на скорбное. — Опять вы, Елена? Снова пришли поучать моего сына, как ему тратить честно заработанные деньги?
— Мы пришли защитить интересы внука, Тамара Петровна, — холодно ответила Елена Викторовна. — Вам не кажется странным, что вы покупаете дорогую мебель, когда ребенку нечего носить?
— Ребенку? — Тамара Петровна всплеснула руками. — Ой, не смешите меня! Дети растут быстро, им обновки ни к чему. А я — пожилой человек. Мне нужен комфорт. Олег, сынок, ты слышишь, как они на меня нападают? В моем собственном… ну, почти в моем доме!
— Мам, успокойся, — Олег подошел к ней и обнял за плечи. — Они уходят.
— Мы уходим, — твердо сказала Марина. — Но не так, как ты думаешь.
Она развернулась и пошла в спальню. Руки дрожали, но в голове была странная, звенящая ясность. Она достала большую дорожную сумку и начала бросать туда вещи Темки. Комбинезоны, пеленки, любимый резиновый жираф.
— Ты что делаешь? — Олег стоял в дверях, его наглость куда-то испарилась, сменившись легким испугом.
— Собираюсь, Олег. Ты прав, я слишком «меркантильная». Поэтому я пойду туда, где меня не будут попрекать каждым куском хлеба.
— Да кому ты нужна с прицепом? — выплюнул он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Приползешь через неделю, когда деньги закончатся.
— Не приползет, — Сергей Петрович стоял за спиной дочери. — А вот ты, Олег, скоро поймешь, во сколько обходятся твои «сыновьи долги», когда на тебя подадут на алименты. И на Марину, и на ребенка.
— Алименты? — Тамара Петровна заглянула в комнату. — Какие алименты? Олег, не слушай их! Это шантаж!
— Это закон, Тамара Петровна, — Марина застегнула молнию на сумке. — И поверьте, суд не будет учитывать стоимость вашего дубового столика при расчете выплат.
Марина подхватила спящего Темку на руки. Он причмокнул во сне, уткнувшись носом в ее плечо. Она прошла мимо мужа, даже не взглянув на него.
— Марин, ну подожди… — Олег дернулся было за ней, но мать удержала его за локоть.
— Пусть идет, сынок. Перебесится. Она просто цену себе набивает. Вот увидишь, завтра же звонить начнет.
Марина вышла в подъезд. Родители следовали за ней. На улице было морозно, но она этого почти не чувствовала.
— Мам, пап, спасибо, — прошептала она, садясь в их старенькую машину.
— Глупости, дочка. Раньше надо было это сделать, — отец завел мотор. — Все наладится. У меня на работе есть юрист хороший, завтра же займемся документами.
***
Прошло две недели. Марина жила у родителей. Первые дни были тяжелыми: она вздрагивала от каждого звонка, ожидая, что Олег извинится, признает ошибки. Но Олег не звонил. Зато звонила Тамара Петровна.
— Мариночка, — голос свекрови в трубке был медовым. — Ну что же ты, как маленькая? Поиграли в гордость и хватит. Олежке трудно одному, он питается одними полуфабрикатами. Приходи, приготовь ему что-нибудь. Он, может, даже даст тебе денег на продукты.
— Тамара Петровна, — спокойно ответила Марина. — Я подала на развод. И на алименты в твердой денежной сумме. Олег уже должен был получить повестку.
— Ты с ума сошла! — мед тут же сменился ядом. — Ты хочешь обобрать родного отца своего ребенка? Да мы все сделаем, чтобы ты ни копейки не получила! У него зарплата будет минимальная, вот увидишь!
— Значит, будем проверять его счета. И ваши тоже, если понадобится. Всего доброго.
Марина положила трубку. Впервые за долгое время ей не было страшно.
Через месяц состоялось первое заседание. Олег пришел вместе с матерью. Тамара Петровна картинно прижимала платок к глазам, изображая жертву семейной драмы.
— Посмотрите на нее! — громко шептала она в коридоре суда. — Молодая, здоровая, а хочет содрать три шкуры с честного работяги!
Олег выглядел помятым. Оказалось, что без «меркантильной» Марины его бюджет стал трещать по швам еще быстрее. Оказалось, что еда не появляется в холодильнике сама собой, а счета за свет и воду нужно оплачивать вовремя, иначе их просто отключают. Тамара Петровна помогать сыну деньгами не спешила — ее пенсия и те суммы, что он успел ей перевести, были «неприкосновенным запасом на старость».
— Марин, давай мировую, — Олег поймал ее у окна в перерыве. — Я буду давать тебе по десять тысяч в месяц. Без судов. Просто возвращайся.
— Десять тысяч? — Марина посмотрела на него как на незнакомца. — Олег, сапоги, которые мы обсуждали месяц назад, сейчас стоят семь. Ты серьезно думаешь, что на три тысячи мы с Темкой проживем месяц?
— Ну, мама говорит, что можно экономно…
— Твоя мама ест икру, пока твой сын донашивает чужие вещи. С меня хватит, Олег. Суд решит, сколько ты должен.
Суд встал на сторону Марины. Учитывая официальную зарплату Олега, которую он не успел «спрятать», алименты назначили вполне достойные. Кроме того, его обязали выплачивать содержание самой Марине до достижения ребенком трех лет.
