Даша влетела в кабинет без стука, чего за три года работы не позволяла себе ни разу, и бросила на стол блокнот с заказами так, что с края свалилась крышка от степлера.
– Кира Андреевна, я сейчас кого-нибудь убью, честное слово!
Кира подняла голову от отчета по закупкам, где уже полчаса не сходилась сумма по сливкам, и сняла очки.
– Кого конкретно и за что?
– Мужика у восьмого! Заходит, на свободные столы даже не смотрит, сразу ко мне: девушка, нам лучший столик, я тут постоянный гость. И пальцем вот так в сторону окна, как собаке команду дает.
Даша показала, как именно, и вышло так противно и так похоже на кого-то знакомого, что Кира невольно усмехнулась.
– И что ты ему сказала?
– Говорю, у окна все расписано, у нас пятница, полный зал. А он мне, вы не поверите: для кого-то расписано, а для меня найдется. Громко так, на весь зал, чтобы его дама слышала. Кира Андреевна, я этого постоянного гостя первый раз в жизни вижу! Я тут каждый день с утра до ночи, я наших постоянных по пальто узнаю, еще до того как они рот откроют.
– Посадила?
– Пришлось, – Даша скривилась. – Выяснилось, что восьмой стол на его спутницу и забронирован. Ну так скажи по-человечески, зачем цирк устраивать? Он у меня еще меню из рук выдернул, как будто я его украсть собиралась.
Кира надела очки обратно, потому что пятница всегда оставалась пятницей и цирк в ней случался каждую неделю.
– Улыбнись, принеси воду и не спорь с ним. Такие к десерту обычно сдуваются и оставляют хорошие чаевые.
Даша фыркнула и ушла, громко стуча каблуками по коридору, а Кира еще минуту смотрела на закрытую дверь и только потом заметила, что три раза подряд обвела ручкой одну и ту же цифру.
Через двадцать минут дверь открылась снова. На этот раз Даша вошла медленно, прикрыла дверь за собой и встала у стены с таким лицом, с каким обычно сообщала, что на кухне опять выбило пробки.
– Кира Андреевна, он теперь хочет бароло.
– Пусть хочет, у нас в карте два бароло на выбор.
– Он хочет то, которое у вас в шкафу заперто, шестнадцатого года. Говорит, ему всегда его открывают.
Кира медленно отложила ручку. Те шесть бутылок она держала для винного клуба и выбивала у поставщика лично, о них знали сомелье, она сама и еще один человек, которому она весной с гордостью рассказывала про них за ужином дома.
– И еще, – Даша помялась и потерла ладонью фартук, – он скидку просит. Двадцать процентов, как постоянному гостю. Я ему объясняю, что скидка только по карте, а карты у него нет. Тут он как хлопнет ладонью по столу, у соседей вилки звякнули! Мне, говорит, ваша карта не нужна, меня руководство лично знает, позовите Киру, она вам все объяснит.
– Меня? Прямо по имени?
– По имени, – Даша уставилась на свои туфли. – И фамилию назвал. Передайте, говорит, что Лаврентьев пришел. Я еще подумала, может, брат ваш двоюродный, вы же тоже Лаврентьева… Поэтому и не стала с ним дальше ругаться.
Кира встала так резко, что кресло откатилось и стукнулось о шкаф.
– Как он выглядит?
– Высокий такой, с проседью вот здесь, на висках. Пиджак синий. И часы у него с зеленым циферблатом, он ими все время трясет, чтобы из рукава видно было.
Часы с зеленым циферблатом Кира выбирала два месяца и отдала за них половину годовой премии, потому что Игорю исполнялось сорок и ему очень хотелось чего-нибудь, что видно из рукава.
– И ты пятнадцать минут молчала?! – Кира сама не ожидала, что сорвется на крик. – Он у тебя бароло из клубного шкафа требует, моим именем машет на весь зал, а ты мне про собачку рассказываешь?!
Даша отшатнулась к двери и покраснела до самой шеи.
– Так вы же сами велели улыбаться…
Кира махнула рукой, и Даша выскочила в коридор, едва не столкнувшись с поваром. Кира взяла телефон и открыла переписку с мужем, где последнее сообщение пришло в половине седьмого: совещание затянулось, буду поздно, не жди с ужином.
Система бронирования грузилась мучительно долго, и Кира щелкала мышкой по восьмому столу так зло, что щелчки, наверное, слышали в коридоре. Наконец выскочила карточка: Семенова Ольга, два гостя, двадцать тридцать. В поле для пожеланий кто-то аккуратно напечатал: по возможности у окна, только не у двери на террасу, мой спутник плохо переносит сквозняки.
Игорь действительно плохо переносил сквозняки. Двенадцать лет он закрывал за Кирой балконную дверь, ворчал, что она хочет его угробить, и спал, натянув одеяло до ушей даже в июле. Кира перечитала строчку про сквозняки дважды, закрыла карточку и вышла в зал через служебную дверь.
Пятничный зал гудел, как вокзал перед праздниками. У барной стойки Тимур тряс шейкер, за дальним столом отмечали чей-то юбилей и уже пытались петь, по проходу носились официанты с подносами. Кира остановилась у колонны возле бара, откуда восьмой стол был виден целиком, а ее саму почти закрывала кадка с фикусом.
Игорь сидел вполоборота к ней и говорил громко, с той интонацией, которую Кира слышала у него только на корпоративах после третьего бокала.
– Я тут почти каждую неделю бываю, с клиентами в основном. Удобно, все свои, меня тут каждая собака знает. Вон бармен, Паша, он мне всегда без вопросов наливает.
Бармена звали Тимуром, и он работал здесь четвертый год. Женщина напротив Игоря рассмеялась и покачала головой.
– Ты везде своих находишь, это даже пугает немного.
Ей было около тридцати пяти, короткая стрижка, тонкие серебряные сережки, светлая блузка с воротничком, который подвернулся набок. Игорь протянул руку через стол и поправил ей этот воротничок двумя пальцами, спокойно и привычно, как поправляют то, что поправляли уже много раз.
Под ноги Кире кто-то уронил вилку. Она подняла ее машинально, как поднимала пятнадцать лет назад, когда сама бегала по залу с подносом в дешевой пиццерии на окраине и складывала чаевые в жестяную банку из-под кофе. На банке Игорь тогда маркером вывел: на наш ресторан.
– Кира Андреевна, вам плохо? – Тимур перегнулся через стойку. – Вы белая вся.
– Тимур, тебя как зовут?
Он моргнул и опустил шейкер.
– Тимур меня зовут…
– Хорошо, запомни это на всякий случай.
Она положила вилку на поднос пробегавшему официанту, одернула пиджак и пошла к восьмому столу ровным шагом управляющей, которая обходит зал в пятницу вечером.
Игорь как раз поднимал бокал. Увидев ее, он дернул рукой, и красное вино плеснуло на белую скатерть широким пятном. Он схватил салфетку, начал промокать пятно, потом бросил и попытался встать, но зацепился коленом за ножку стола.
– Добрый вечер, – сказала Кира. – Меня зовут Кира, я управляющая. Все ли вам нравится?
– Кира… Андреевна! – Игорь наконец поднялся, отодвинул стул и тут же зачем-то задвинул его обратно. – Вот это встреча, а мы как раз… Оля, познакомься, это управляющая, я тебе рассказывал. Кира Андреевна, это Ольга, моя коллега, мы тут по работе, по саратовскому контракту. Ольга у нас по логистике.
– По закупкам, – с улыбкой поправила Ольга и протянула Кире руку. – Очень приятно! Игорь говорит, здесь все только на вас и держится. И правда очень уютно у вас.
Рука у нее оказалась теплой и сухой, без колец. Кира пожала ее и повернулась к мужу.
– Игорь Сергеевич, мне передали, что вы просили бароло из клубного шкафа.
– Да это я так, к слову пришлось, – он засмеялся слишком громко. – Не берите в голову.
– И еще передали, что вы просили скидку для постоянных гостей. Карту на вашу фамилию мы, к сожалению, в базе не нашли.
Уши у Игоря стали малиновыми. Он посмотрел на Киру долгим умоляющим взглядом, каким смотрел на нее, когда забывал забрать из ремонта машину или переводил матери деньги с их общего счета.
– Кира Андреевна, ну что вы, право слово, при коллеге-то… Какие скидки, я пошутил с девушкой.
– Мы еще поищем, – сказала Кира. – Приятного вечера.
Она отошла, но далеко уходить не стала и встала у сервисной станции за колонной, откуда принимала тарелки с кухни в особенно тяжелые вечера. Даша глядела на нее с другого конца зала круглыми глазами и боялась подойти.
Через десять минут Даша понесла к восьмому столу стейки. Ольга остановила ее раньше, чем тарелка коснулась скатерти.
– Даша, а перечный соус можно отдельно, в соуснике? Он не любит, когда мясо в нем плавает.
– Оль, да мне все равно, – буркнул Игорь.
– Тебе не все равно, ты потом весь вечер ворчишь, что мясо раскисло.
Кира в прошлое воскресенье полила ему стейк этим самым перечным соусом, по рецепту, который сама когда-то привезла шефу из Тбилиси. Игорь все съел, вытер тарелку хлебом и сказал, что очень вкусно.
– Так вот, по Саратову, – Игорь отодвинул соусник и заговорил деловым голосом. – Если они до двадцатого не подпишут, нам придется заново…
– Игорь, ешь, остынет, – перебила Ольга. – Саратов твой никуда не денется до понедельника.
Когда Даша принесла десертную карту, Игорь отмахнулся от нее, даже не открыв.
– Нам ничего не нужно, я сладкое не ем.
– Медовик ему, без мороженого, – сказала Ольга, не глядя в карту. – А мороженое отдельно мне, фисташковое. – Она засмеялась и наклонилась к Даше. – Он всегда так говорит, что не ест, а потом у меня половину съедает.
Шесть лет назад Игорь объявил, что у него сахар на грани, и Кира перестала печь на дни рождения. На его сороковой она заказала фруктовую тарелку, а торт со свечками купила себе сама и съела кусок на кухне, пока он говорил по телефону.
У Игоря на столе зажужжал телефон. Ольга взяла его, набрала код, не глядя на экран, и смахнула уведомление.
– Это опять твой будильник на таблетки, я выключила. Выпьешь после десерта.
Код на телефоне Игорь сменил в апреле и сказал Кире, что так требует служба безопасности компании, а новый код им записывать нельзя. Кира тогда даже обрадовалась, что у мужа такая серьезная работа.
Она развернулась и ушла на кухню, толкнув дверь плечом так, что та ударилась о стену. Степан как раз выкладывал зелень на тарелку, и Кира выхватила эту тарелку у него из-под рук.
– Это что за веник?! Я сто раз говорила, никакого укропа на мясе! Сто раз! Вы меня вообще слышите тут или нет?!
Тарелка полетела в мусорный бак вместе с гарниром. На кухне стало тихо, только шипела сковорода на дальней плите, и посудомойщица выглянула из-за мойки.
– Кира Андреевна, – Степан осторожно вытер руки о фартук, – это на судака было, а не на мясо.
Кира постояла над баком, глядя на зеленую веточку поверх картофельного пюре, и стащила с головы заколку, которая вдруг стала невыносимо давить.
– Извини, Степа. Сделай заново, я сама отнесу.
Даша стояла в дверях кухни и ждала, прижав к груди пустой поднос.
– Счет восьмого стола никому не пробивать, – сказала ей Кира. – Принесешь его мне в руки, лично мне. Ты меня поняла?
– Поняла, Кира Андреевна.
Кира подошла к круглому окошку в кухонной двери. За восьмым столом Ольга отломила ложкой кусок медовика и протянула через стол, а Игорь, который шесть лет не ел сладкого, послушно открыл рот.
***
Счет восьмого стола Даша принесла через сорок минут, когда Кира стояла у кассы и делала вид, что сверяет выручку. К распечатке была пришпилена записка, написанная крупным размашистым почерком прямо на обороте салфетки: прошу учесть постоянные визиты, скидка по договоренности с руководством.
– Он это при мне писал, – прошептала Даша. – И еще сказал, что вы в курсе.
Кира скомкала салфетку и сунула ее в карман пиджака. В этот момент у нее в кармане зазвонил рабочий телефон, на экране высветилась Вероника, администратор второго ресторана сети на Набережной.
– Кира, привет, у тебя минутка есть? Тут девочки болтали, и я вспомнила. У тебя же муж Игорь?
– Ну допустим.
– Он к нам заходит иногда, – Вероника замялась. – Я сначала не связала, а сейчас Даша твоя написала в общий чат про Лаврентьева, и меня как стукнуло. Он у нас раза четыре был, всегда с одной и той же женщиной, и всегда говорил, что он близкий друг управляющей и с владельцами на короткой ноге. Мы ему то десерт за счет заведения, то кофе, один раз даже шампанское вынесли, потому что он сказал, что у них годовщина и Кира Андреевна в курсе. Я думала, ты правда в курсе.
Кира слушала и смотрела через зал на восьмой стол, где Игорь наклонился к Ольге и что-то рассказывал, разводя руками, а Ольга смеялась, прикрывая рот ладонью.
– Какая годовщина, Ника? Когда?
– В феврале, кажется. Нет, в марте, восьмого числа как раз, у нас тогда аншлаг был.
Восьмого марта Игорь был в командировке в Самаре. Кира тогда сама приехала домой в двенадцатом часу, после банкета на двести человек, и нашла на столе букет тюльпанов, который он заказал через курьера.
– Ника, ты больше ему ничего за счет заведения не выноси. Вообще ничего, даже воду.
– Поняла, – тихо сказала Вероника. – Кира, ты прости, если что.
Кира нажала отбой, разгладила счет на стойке и пересчитала сумму, хотя касса считала без ошибок. Потом достала из шкафчика под стойкой чистую кожаную папку и вложила в нее счет без всяких отметок о скидке.
– Я сама отнесу, – сказала она Даше.
– Кира Андреевна, может, не надо? Давайте я, я ему просто молча положу.
– Иди к юбилею, они там третий раз просят горячее подогреть.
У восьмого стола Ольга как раз доедала фисташковое мороженое, а Игорь сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил на запястье часы. Увидев папку в руках у Киры, он выпрямился и попытался улыбнуться.
– О, сама управляющая, какая честь. Ну что, нашли мою карту?
Кира положила папку на край стола, ближе к нему. Ольга отодвинула пустую креманку и посмотрела на Киру с той доброжелательной легкостью, с какой смотрят на человека, которого больше никогда не увидят.
– Спасибо вам, правда, все было так вкусно. Игорь мне про ваш медовик уже полгода рассказывал. Он вообще у вас тут как дома, я даже удивляюсь, когда он успевает, с его-то работой.
– А жена его не ревнует, что он по ресторанам с коллегами ходит? – спросила Кира и сама удивилась, как ровно прозвучал ее голос.
– Оль, нам пора, – быстро сказал Игорь и потянулся за папкой.
– Да какая там ревность, – Ольга махнула рукой и рассмеялась. – У него жена где-то в гостиничном бизнесе, все время в разъездах, дома ее практически не бывает. Они и так уже давно…
– Оля, такси через пять минут будет, – Игорь постучал пальцем по телефону.
– Ты его даже не вызывал. – Ольга глянула на его экран и снова повернулась к Кире. – Он у меня вечно так, сначала скажет, потом делает.
– А вы давно знакомы с Игорем Сергеевичем? – спросила Кира.
– Почти год. С прошлого ноября, с корпоратива. – Ольга посмотрела на Игоря, и в ее улыбке появилось что-то упрямое. – Он мне тогда сказал, что разводится, а потом начался саратовский контракт, и он попросил подождать, пока проект не закроется. Вот, ждем.
Игорь со стуком поставил бокал на стол.
– Оля, ну зачем ты посторонним людям…
– Ты сказал, что она в гостиничном бизнесе, – вдруг медленно произнесла Ольга, не отводя от него глаз. – А в мае говорил, что она в каком-то агентстве работает. И в Сочи она у тебя с сентября на открытии отеля, а позавчера ты мне сказал, что не можешь приехать, потому что у жены день рождения и надо отсидеть ужин.
– Я перепутал, Оль, у меня голова этим Саратовом забита.
– Перепутал, где работает твоя жена?
Кира стояла рядом со столом и держала руки за спиной, сцепив пальцы так крепко, что кольцо впилось в соседний палец. Позавчера был ее день рождения, и Игорь пришел домой в девятом часу с тортом из супермаркета, который сам же есть отказался.
– Игорь Сергеевич, – сказала она, – можно вас на пару минут? Отойдем к бару.
– Я никуда не пойду, – Игорь даже не повернул головы. – Мы сейчас оплатим и уйдем, а все вопросы по обслуживанию вы можете решить с официанткой.
– Вы уверены?
– Абсолютно уверен!
Он сказал это слишком громко, и за соседним столиком пожилая пара перестала жевать. Кира кивнула, сняла с лацкана бейдж управляющей и положила его рядом с папкой счета.
– Меня зовут Кира Лаврентьева. Я руковожу этим рестораном шестой год. И двенадцать лет я жена Игоря Сергеевича, который здесь, по его словам, постоянный гость.
Ольга посмотрела на бейдж, потом на Игоря, потом снова на бейдж, будто фамилия на нем могла поменяться, если посмотреть еще раз. Она засмеялась коротко и неловко, как смеются, когда кто-то неудачно пошутил при всех.
– Это что, розыгрыш такой? Игорь, это что сейчас было?
– Оля, послушай меня…
– Ты мне полгода рассказывал, что вы живете раздельно! – Ольга отодвинулась от стола вместе со стулом, и ножки противно скрипнули по плитке. – Что ты у нее только вещи хранишь! Что у тебя съемная однушка на Гагарина и туда нельзя, потому что там хозяйка злая!
– Да мы и живем как соседи! – Игорь вскочил, и салфетка слетела с его колен на пол. – Оль, у нас с Кирой давно ничего нет, ты понимаешь? Она на работе с утра до ночи, я ее вижу раз в неделю, по воскресеньям! Мы двенадцать лет живем как соседи по коммуналке, спроси ее сама!
– Спроси, – повторила Кира и повернулась к Ольге. – Он у вас код от телефона просто так знает или вы сами его придумывали?
Ольга открыла рот, но ничего не сказала. Она взяла со стола свою сумочку, поставила ее на колени и начала копаться внутри, долго, так долго, что Игорь шагнул к ней и положил руку на плечо.
– Не трогай меня, – сказала Ольга, не поднимая головы. – Убери руку.
Игорь убрал руку и обернулся к Кире с лицом, которое она видела у него только однажды, когда в аэропорту выяснилось, что он забыл паспорт.
– Кира, ты что творишь? Ты на работе, вокруг люди сидят, тебе самой не стыдно? Давай не будем при посторонних, давай дома поговорим, нормально, как взрослые люди. Двенадцать лет вместе, Кира! Двенадцать лет, а ты мне тут спектакль устраиваешь!
– Спектакль устраивал ты, когда требовал у девочки бароло из моего шкафа.
– Да подавись ты своим бароло! – Игорь стукнул ладонью по столу, и креманка из-под мороженого подпрыгнула. – Я тебя прошу как человека, давай Оля уйдет, и мы все обсудим!
– Обсуждать твою личную жизнь я в своем зале не буду, – Кира подвинула к нему папку. – А счет ты оплатишь полностью, по меню, без скидок, без карты постоянного гостя и без договоренностей с руководством. Записку свою можешь забрать обратно.
Она вынула из кармана скомканную салфетку и положила ее сверху на папку. Игорь посмотрел на салфетку так, словно Кира положила перед ним дохлую мышь.
Ольга наконец достала из сумочки кошелек, раскрыла папку и пробежала глазами по строчкам, шевеля губами.
– Салат с печеным перцем, стейк, мороженое фисташковое, половина вина, – она пересчитала на телефоне, нахмурилась и пересчитала еще раз. – Даша, можно разделить счет? Я за себя заплачу отдельно.
Даша, которая все это время стояла у колонны с пустым подносом, подскочила с терминалом так быстро, что чуть не сбила вазу с соседнего стола.
– Оль, ну перестань, – Игорь потянулся к кошельку в ее руках. – Я пригласил, я и плачу.
– Ты уже заплатил, – ответила Ольга и приложила карту к терминалу. – Год мне за тебя врал, теперь хватит. Медовик свой сам оплачивай, ты же сладкое не ешь.
Терминал пискнул и выплюнул чек. Ольга сложила его вчетверо, сунула в кошелек, застегнула сумку и встала, придерживаясь за спинку стула. На Киру она посмотрела всего один раз, коротко, уже у самого прохода.
– Извините меня, – сказала она тихо. – Я правда не знала, кто вы.
– Я знаю, – сказала Кира.
Ольга пошла к выходу, не надевая пальто, и несла его в руке, подметая полой пол. Игорь дернулся было за ней, но Даша протянула ему терминал, и он остановился, потому что в зале на него смотрели уже все, включая юбилейный стол, который перестал петь.
– Ты довольна? – спросил он Киру сквозь зубы, доставая карту. – Ты этого хотела, да? Опозорить меня при всех?
– Вы сами представились, Игорь Сергеевич. На весь зал, Даша свидетель.
Он заплатил, не оставив ни рубля на чай, сорвал со спинки стула пиджак и вышел, зацепив плечом кадку с фикусом. Кира подняла с пола его салфетку, сложила ее и положила на поднос. Потом достала из кармана свой кошелек, вытащила тысячу и сунула ее Даше в карман фартука.
– Это за собачку, – сказала она. – И за то, что я на тебя наорала.
Даша хотела что-то сказать, но только кивнула и ушла убирать стол, по дороге два раза обернувшись.
Игорь не появлялся дома три дня. Он не звонил, а на сообщение Киры, где она спросила, когда он заберет вещи, ответил одним словом: посмотрим. В понедельник Кира взяла выходной впервые за полгода, достала с антресолей три больших чемодана и спортивную сумку, с которой Игорь когда-то ходил в бассейн и бросил через месяц.
Его вещи заняли почти все. Рубашки она складывала так, как когда-то учили складывать салфетки в пиццерии, ровными конвертами, чтобы не мялись. Часы с зеленым циферблатом лежали на тумбочке в спальне, он ушел в ресторан в других, и Кира положила их в боковой карман чемодана, застегнув молнию до конца.
В среду вечером в замке заскрежетал ключ. Игорь вошел в прихожую, увидел чемоданы, выстроенные вдоль стены, и остановился, не снимая ботинок.
– Это что такое?
– Твои вещи, – Кира вышла из комнаты с ноутбуком в руках. – Зимние куртки я в сумку не влезли, они в пакете на шкафу, достанешь сам.
– Ты серьезно? – Игорь бросил ключи на тумбочку. – Ты из-за одной ошибки собралась семью разрушить? Из-за одного вечера?
– Одна ошибка у тебя была в апреле, когда ты код на телефоне поменял. Потом были Набережная, шампанское на восьмое марта и съемная квартира на Гагарина со злой хозяйкой.
– Ника настучала, да? – Игорь скривился и стукнул кулаком по дверному косяку. – Все вы там одна шайка! Я так и знал, что у тебя на работе все за моей спиной шепчутся!
– Ты сам ходил туда моим именем, Игорь. Я про тебя никому не рассказывала, это ты про меня всем рассказывал.
Он сел на чемодан, прямо в ботинках, и закрыл лицо руками. Посидел так, потом поднял голову и заговорил совсем другим голосом, тихим и жалобным.
– Оля трубку не берет. Заблокировала меня везде, даже в рабочем чате. Ты довольна теперь?
– Мне некогда, у меня в пятницу презентация нового зала для собственника.
– Кир, – он поднялся и шагнул к ней. – Ну подожди, а помнишь, как мы ресторан хотели? Свой, маленький, на десять столиков? Ты еще банку завела, я на ней написал, помнишь? Мы же с тобой мечтали!
Кира поставила ноутбук на полку для обуви, ушла на кухню и вернулась с жестяной банкой из-под кофе. Маркер за пятнадцать лет почти стерся, но надпись еще читалась. Она открыла крышку и перевернула банку над ладонью, и оттуда выпали две монетки по десять рублей и сложенный трамвайный билет.
– Я хотела ресторан вместе с тобой, – сказала она. – А ты в эту банку за пятнадцать лет только билет положил, когда мелочи не нашлось. Мне свой ресторан строить некогда было, я чужой поднимала, а ты в нем скидки выпрашивал.
– Ну я же не со зла, Кира! Я думал, тебе приятно, что тебя знают!
– Мне приятно, когда меня уважают. А знать меня можно и по табличке на двери.
Она высыпала монетки обратно в банку, закрыла крышку и поставила банку на тумбочку рядом с его ключами. Потом вытащила из кармана домашней кофты пластиковую карточку с логотипом ресторана и протянула ему.
– Это что? – Игорь взял карточку двумя пальцами.
– Карта постоянного гостя, оформлена на твою фамилию. Скидка пять процентов, как у всех. Можешь приходить, только бароло тебе никто не откроет.
Игорь смотрел на карточку долго, вертел ее в пальцах, потом сунул во внутренний карман пиджака и взялся за ручку первого чемодана. Колесико застряло на пороге, и он дергал его, пока чемодан не перевалился в подъезд.
Кира дождалась, пока лифт уедет, сняла с тумбочки ключи от квартиры, которые он оставил, и убрала их в ящик к старым квитанциям. Ноутбук на обувной полке успел погаснуть, она открыла его, ввела пароль и вернулась к слайду, где под фотографией пустого зала в графе управляющего стояло ее имя.
