— Светочка, а санаторно-курортную карту нам уже оформлять? Раисочка трубку не берёт, а заезд через два дня. Ваш отдел кадров списки нашей группы окончательно утвердил?
Голос Людмилы Семёновны, давней подруги моей свекрови, звучал в телефонной трубке по-деловому сосредоточенно.
Я замерла посреди гостиной. Телефон был привычно прижат плечом к уху, в одной руке я держала рубашку мужа, в другой — иголку. В голове с громким щелчком сошлись все разрозненные детали, и общая картина мне совершенно не понравилась.
Какая группа? Какие списки? На моём предприятии раз в год сотрудникам разрешали выкупить ровно одну именную путёвку по корпоративной цене для себя или близкого родственника. Я подала заявку на свою свекровь, Раису Ивановну, в качестве подарка к её семидесятилетию.
Полностью оплатила базовый двухнедельный отдых со своего личного счёта. Путёвка была строго именной, добавлять других гостей или передавать льготу третьим лицам категорически запрещалось.
— Людмила Семёновна, — мой голос звучал ровно, хотя внутри уже поднимался ледяной, расчётливый гнев. — А кто входит в вашу «группу»? И самое интересное: кому и сколько вы за неё заплатили?
Людмила Семёновна недоумённо замялась, а потом выдала всё.
Оказалось, моя предприимчивая свекровь обладает моральной гибкостью голодного ленточного червя: стоит ей нащупать питательную среду, как она присасывается к ней намертво.
Получив на руки оплаченную мной бронь, Раиса Ивановна сообщила трём своим самым обеспеченным подругам, что я, как важный экономист, могу оформить ещё троих человек за половину стоимости. Нужно лишь скинуть деньги на обязательную предоплату ей на карту.
Сорок тысяч с носа. Сто двадцать тысяч рублей в сумме.
Я отложила рубашку с иголкой в сторону. Наглость — это не когда берут без спроса, а когда ещё и искренне верят, что хозяин будет обслуживать вора. Свекровь явно решила въехать в статус главной благодетельницы района на моём горбу, даже не поинтересовавшись, согласен ли горб.
Я тут же набрала номер санатория. Администратор быстро развеяла последние иллюзии.
По моей корпоративной заявке была оформлена ровно одна именная бронь — на Раису Ивановну. Плательщиком и контактным лицом оставалась я. Никакой группы не регистрировалось, хотя свободные стандартные номера по полной цене в наличии ещё были.
Зато базовая путёвка свекрови претерпела удивительные метаморфозы. Раиса Ивановна отдельно, как указанная гостья, заказала платное повышение категории номера до «Люкса» с панорамным видом, добавила ручной массаж, жемчужные ванны и индивидуальное питание.
Предоплату за эти царские условия она внесла со своей банковской карты — той самой, куда три доверчивые женщины переводили деньги.
Заодно я заранее уточнила у администратора условия досрочного выезда. Девушка подтвердила: по правилам именно моей брони, если гость добровольно уезжает раньше, неиспользованная часть проживания возвращается плательщику, то есть мне, за вычетом договорного удержания.
Андрей, мой муж, вошёл в комнату ровно в тот момент, когда я сводила дебет с кредитом в этой дикой схеме. Выслушав меня, он не стал заламывать руки, мямлить и прятаться за унылое «ну это же мама». Мой муж — адекватный человек.
Он взял свой телефон, включил громкую связь и набрал родительницу.
— Раиса Ивановна, — начала я без долгих прелюдий, едва она радостно алло́кнула. — Давно вы торгуете несуществующими путёвками под моим именем?
На том конце провода повисла тяжёлая пауза. Свекровь поняла, что её раскрыли. Она начала отпираться с проворностью таракана, внезапно застигнутого на кухонном столе при включённом свете.
— Светочка, ну что ты выдумываешь? — защебетала она с фальшивой лёгкостью. — Девочки так просились! Я же знаю, у вас там на заводе всегда места остаются. Тебе что, трудно начальнику позвонить? Попроси, пусть оформят! Заодно и мне престиж в компании поднимешь!
Она ждала, что я втянусь в раковину чувства вины, как пугливая улитка. Что я побегу спасать её репутацию, лишь бы не выносить сор из избы.
— Я работаю экономистом, а не иллюзионистом, — отрезала я. — Вы взяли деньги за воздух.
— Да как ты смеешь?! — Раиса Ивановна мгновенно раздулась от возмущения, как глубоководная рыба-капля, которую резко вытащили на поверхность. — Они уже чемоданы собрали! Билеты купили! Ты хочешь меня перед уважаемыми людьми опозорить?! Выкручивайся теперь сама, раз такая умная!
Тут в разговор вступил Андрей.
— Мама, ты обманула не только Свету, — жёстко сказал он. — Ты взяла деньги у трёх женщин, используя имя моей жены. Ты возвращаешь всё до копейки, включая их потери на билетах. Я лично проверю каждый перевод.
Андрей сбросил вызов и сам обзвонил трёх подруг матери. Он зафиксировал суммы, попросил сохранить квитанции и объяснил, что никаких льгот не существует.
В телефоне свекрови началось извержение Везувия. Обманутые женщины, поняв, что их развели, потребовали свои деньги обратно немедленно.
Арифметика жадности Раисы Ивановны схлопнулась с оглушительным треском. Из собранных ста двадцати тысяч она успела внести шестьдесят тысяч предоплаты за свой «Люкс» и процедуры. Ещё шестьдесят оставила на карте для развлечений на отдыхе.
После экстренной отмены всех дополнений санаторий вернул ей сорок две тысячи, удержав восемнадцать тысяч штрафа за поздний отказ. У свекрови на руках оказалось сто две тысячи. А вернуть нужно было сто двадцать.
Плюс Людмила Семёновна и Галина Николаевна сдали билеты на поезд, потеряв на сборах шесть тысяч рублей. Вера Алексеевна билет сдавать не стала — она просто забронировала один из свободных стандартных номеров за собственные деньги по полной цене.
Чтобы полностью расплатиться с разъярёнными подругами, Раисе Ивановне пришлось добавить двадцать четыре тысячи из собственных неприкосновенных накоплений. Покупка норковой шубы, о которой она мечтала три года, отложилась на неопределённый срок.
Свой первоначальный подарок я отменять не стала. За два дня до заезда сделать это без полной потери уплаченных мной средств было уже невозможно, а переоформление запрещалось правилами. Выбрасывать собственные деньги ради эффектного жеста я не собиралась.
— Ты поедешь только потому, что отменой мы накажем Свету, которая всё оплатила, — припечатал Андрей, позвонив матери перед её отъездом. — Но это последняя путёвка, последний подарок и последняя льгота, которую ты получила через нашу семью.
Раиса Ивановна всё-таки поехала. Она получила ровно тот исходный стандартный номер без единой процедуры, который я изначально ей подарила. Но надеялась, что вдали от дома сможет распушить перья, как светская львица, и сделать вид, что всё идёт по плану.
Не вышло. В тот же вечер Вера Алексеевна позвонила мне и с нескрываемым удовольствием пересказала встречу у стойки регистрации почти слово в слово.
Когда свекровь, лучезарно улыбаясь, попыталась громко сказать: «Ой, Верочка, ну вот мы и приехали!», соседка даже не дрогнула.
— Я тут за свои кровные отдыхаю, — звонко, на весь холл отрезала Вера Алексеевна. — А ты — на те, что невестка тебе подарила. Девушка! — обратилась она к администратору. — Поселите меня на другой этаж. Не хочу с мошенницей одним воздухом дышать.
Раиса Ивановна мгновенно сникла. Как позже рассказывала Вера, все две недели свекровь избегала её в столовой и передвигалась по коридорам короткими перебежками, предварительно выглядывая из-за угла.
Но апогей наглости случился в первый же вечер. Раиса Ивановна позвонила мне. Я включила громкую связь.
— Света! — голос свекрови дрожал от благородного негодования, как у чайки, у которой из клюва вырвали кусок батона. — Это не номер, а кладовка! Вид на какие-то мусорные баки! И это твой подарок на мой юбилей?! Немедленно позвони им и доплати за нормальный номер!
Мы с мужем переглянулись.
— Я твоя свекровь! Ты обязана… — начала она брать высокие ноты.
— Родство не превращает меня в ваш кошелёк. Я вам ничего не должна, — чеканя каждое слово, перебила я. — Вы хотели казаться всемогущей барыней за чужой счёт. Не вышло. Теперь живите в том стандартном номере, который я действительно вам подарила.
— Да я завтра же уеду! — взвизгнула она, надеясь взять нас на испуг.
Я усмехнулась, вспомнив свой разговор с администратором.
— Скатертью дорога. Неиспользованная часть проживания при досрочном выезде вернётся мне на карту. Хоть немного сэкономлю.
В трубке наступило глухое, мёртвое молчание. Свекровь судорожно соображала, что угроза обернулась против неё же.
— Спокойной ночи, мама, — веско сказал Андрей и лично нажал кнопку завершения вызова.
А спустя год, когда приближался сезон отпусков, Раиса Ивановна позвонила мне как ни в чём не бывало.
— Светочка, а у вас там на предприятии в этом году путёвки в тот же санаторий дают? — пропела она сладким, приторным голоском.
— Дают, Раиса Ивановна. Записывайте номер телефона.
— Кого? Отдела кадров?
— Нет. Отдела общего бронирования. А благотворительный фонд имени Раисы Ивановны в моём доме закрыт навсегда.
