— С понедельника берёшь отпуск!
— В субботу приезжают мама, тётя Алевтина и Лариска. Им по врачам надо, на рынок, гардероб обновить, ну и так, город посмотреть.
Я маме уже пообещал, что ты пирогов напечешь к приезду, а здесь они ни о чем думать не будут: врачи, продукты — всё берем на себя.
Я записал их в платный диагностический центр, так что будешь их возить и готовить. Десять дней всего, справишься.
Я медленно сняла туфли, аккуратно поставила их на полку и посмотрела на мужа.
В его глазах плескалась железобетонная уверенность человека, который привык распоряжаться чужими ресурсами с размахом щедрого барина.
В моей голове словно что-то щелкнуло.
Мой муж иногда путал свидетельство о браке с бессрочным договором найма прислуги, наивно полагая, что штамп в паспорте автоматически дает ему права на мою добрачную квартиру (где он пребывал исключительно на правах жильца), мою машину и мое личное время.
— Нет, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в переносицу. — Мой отпуск начинается через десять дней, на следующий день после их отъезда. Именно тогда я и уеду.
— Путевка в санаторий уже оплачена, и двигать свои планы я не собираюсь.
— В смысле — нет?! — Денис аж захлебнулся словами, его возмущение заполнило всю прихожую. — Я же им уже пообещал! Они билеты взяли! Кто ими заниматься будет?
— Тот, кто обещал, — я пожала плечами, проходя мимо него в комнату. — Гостеприимство по принуждению — это как благотворительность с чужой кредитки: выглядит очень благородно, ровно до тех пор, пока настоящий владелец не заблокирует счёт.
— Твои родственники — твоё «всё включено». И, предвосхищая твой следующий вопрос: сам ты машину водить не умеешь, а моя понадобится мне для работы и подготовки к отъезду. В вашу экскурсионную программу она не входит.
Я работала медицинским регистратором в архиве городской больницы. По субботам у нас были дежурства по графику, и менять утвержденное расписание ради семейного каприза Дениса никто не собирался.
Денис только фыркнул мне в спину. Он до последнего верил в женскую покорность. Это как верить в Деда Мороза, только с сединой на висках.
Он был свято убежден, что я поворчу для приличия, а в пятницу вечером покорно встану к плите лепить котлеты в промышленных масштабах.
В пятницу вечером Денис заглянул в холодильник и замер.
На полках сиротливо мерцали светодиодной подсветкой пакет молока, кусок сыра и мои контейнеры с диетическим питанием, приготовленные на неделю.
Ни кастрюль с борщом, ни маринованного мяса, ни, упаси боже, пирогов.
— А где еда? — растерянно протянул он, хлопая дверцей. — Завтра поезд в шесть утра!
— В супермаркете, Денис. На нижней полке, в отделе кулинарии, — я перевернула страницу книги. — Тебе завтра рано вставать. Советую завести будильник на пять, чтобы успеть вызвать такси на вокзал.
В субботу утром моя квартира содрогнулась. Родня мужа ввалилась в прихожую, как стихийное бедствие.
Тамара Семёновна, свекровь, выступала в роли полководца; тётя Аля — главного ревизора; а золовка Лариса просто приехала потреблять блага цивилизации.
Сразу начался передел квадратных метров. Тамара Семёновна по-хозяйски заняла диван в гостиной. Тётя Аля потребовала установить ей раскладушку поближе к окну.
Лариса с порога окинула взглядом коридор и скривила губы:
— А где моя отдельная комната?
Денис, пыхтя, потащил из кладовки надувной матрас в гостиную, потому что уступать свою спальню гостям я категорически запретила.
Я вернулась с работы ровно в шесть. В коридоре пахло корвалолом, подгоревшим маслом и паникой.
Мой муж, багровый и потный, метался между кухней и гостиной с блюдом сосисок.
— Верочка! — свекровь восседала на диване, как императрица на троне. — А почему нас Дениска с вокзала встречал на такси? И почему ужин он готовит? Мы, вообще-то, с дороги!
Я окинула взглядом этот филиал дурдома.
— Потому что Дениска вас пригласил, Тамара Семёновна. У меня сегодня дежурство в больнице. Я не могу позволить себе бросить городскую систему здравоохранения ради того, чтобы варить сосиски. Добрый вечер, располагайтесь, — я вежливо кивнула и ушла в спальню.
В понедельник Денису пришлось униженно договариваться с начальником: взять шесть рабочих дней без содержания и пожертвовать всеми накопленными отгулами. Из-за этого он потерял солидную часть зарплаты и квартальную премию.
К четвергу мой муж напоминал загнанную ломовую лошадь, которой забыли сообщить, что ипподром давно закрыт.
Каждое утро начиналось с платных клиник, такси и новых счетов.
Свекровь требовала заказать машину до медицинского центра, тётя Аля жаждала поездок за домашним творогом, а Лариса ныла, что ей нужно в торговый центр на другой конец города.
Я наблюдала за этим балаганом с легкой ухмылкой.
Вечерами я ужинала собственными контейнерами, приготовленными заранее, мыла за собой одну тарелку и принципиально не прикасалась к продуктам, купленным для семейного курорта Дениса.
Однажды вечером я стала свидетельницей прекрасной сцены: после рынка тётя Аля протянула Денису пухлый пакет и длинный чек.
— Дениска, ты же говорил, поездка за твой счет. Возместишь, тут на восемь тысяч вышло.
Глядя на вытянувшееся лицо мужа, я вывела для себя еще одно правило.
Щедрость мужчины напрямую зависит от того, сколько чужого времени и чужих денег он готов на неё потратить.
За десять дней такси, частные врачи, лекарства, продукты и покупки вытянули из него почти сто двадцать тысяч рублей. Как только платить пришлось из своего кошелька — щедрость мгновенно скукожилась до размеров сушеного изюма.
На шестой день нервы Дениса дали первую трещину. Он поймал меня в коридоре.
— Завтра вызови такси и сопроводи маму на УЗИ, — потребовал он, сжимая в руках кухонное полотенце. — Я уже записал её на восемь утра! Я сплю по пять часов!
— Ты записал — ты и везёшь, — я аккуратно отодвинула его руку. — Я в это время на работе. Не отвлекайся, у тёти Али вода в ванной переливается.
Развязка наступила на девятый день, в воскресенье.
Родственницы, осознав, что я так и не включилась в процесс их обслуживания, решили устроить мне коллективный выговор.
Вечером три разгневанные представительницы домашнего матриархата выстроились передо мной, перегородив путь в спальню.
— Знаешь, что, дорогая, — начала Тамара Семёновна, поджав губы. — Мы, вообще-то, в гости приехали! А ты тут ходишь, как квартирантка. Ни привета, ни ухода. Мужика своего до ручки довела, он на износ работает!
Лариса скрестила руки на груди, всем видом выражая презрение:
— Ты могла бы из уважения к старшим хоть раз ужин приготовить! Мы же родня!
Я остановилась. В комнате наступило тяжелое молчание.
— Денис, — я посмотрела в сторону кухни, где замер мой муж. — Ты собираешься объяснить своим гостям, что я заранее отказалась от этой роли?
Денис отвел глаза и пробормотал, прячась за дверцей холодильника:
— Ну могла бы хоть немного помочь… Они же всё-таки приехали…
Всё встало на свои места.
— Значит, ты всё понял только про усталость, но ничего — про уважение, — мой голос зазвучал ровно и холодно, как ледяной металл.
— Уважение, Лариса, не конвертируется в бесплатную работу кухаркой и водителем. Гости — это когда приезд согласован с обоими супругами. А когда один решил блеснуть великодушием и поставить жену перед фактом в её же квартире — это называется наглое вторжение.
— Денис обещал вам курорт? Вот он его и обеспечивает. Жалобы на плохое обслуживание оставляйте администратору с губкой у раковины.
Я обошла их, как пустое место, и закрыла за собой дверь.
За ней раздался яростный шепот свекрови, но больше ко мне никто подойти не посмел. Денис сделал свой выбор, а я — свой.
На десятый день, в понедельник вечером, они уезжали на вокзал.
В прихожей царило угрюмое молчание. Денис, осунувшийся, с темными кругами под глазами, вытаскивал их неподъемные баулы на лестничную клетку.
Когда за ними наконец захлопнулась дверь, муж бессильно опустился на пол у стены, вытирая пот со лба.
— Всё, — выдохнул он. — Я шесть рабочих дней без содержания взял, отгулы спалил, премии лишился, все сбережения спустил на их клиники и рынки. Как будто вагоны разгружал…
Я вышла из спальни. В руках у меня был небольшой, ярко-желтый чемодан на колесиках.
Денис поднял на меня помутневший взгляд.
— Ты действительно едешь в санаторий после всего этого? — хрипло спросил он, словно не веря своим глазам.
— В санаторий. Отпуск начинается завтра, но поезд у меня сегодня вечером, — я улыбнулась, надевая легкий плащ. — У подъезда уже ждёт такси, так что всё рассчитано точно.
— А… а как же я? — он беспомощно обвел руками грязную квартиру, горы нестиранного белья и пустой холодильник. — А кто будет готовить?
— Тот же, кто будет готовить тебе после развода. Ты сам, — я спокойно обошла его.
— К моему возвращению освободи квартиру. Ты пригласил родню без моего согласия, позволил им отчитывать меня в моем же доме и до сих пор думаешь только о том, кто будет тебя обслуживать.
Его челюсть медленно поползла вниз, но я не дала ему и шанса на оправдания.
— Считай это курсами выживания. Счастливо оставаться.
Дверь за мной закрылась с приятным, мягким щелчком, отрезая меня от чужих проблем.
Вернувшись из санатория через две недели, я обнаружила чистую прихожую и пустую половину шкафа.
Денис выполнил последнее поручение и съехал к матери по месту своей прописки. В первый же рабочий день я подала заявление на развод.
Денис обещал родне десять дней «всё включено» за мой счёт. В итоге гости уехали с покупками, я — отдохнувшей, а он остался без сбережений, жены и права распоряжаться чужой жизнью.
