— Завтра же иду в опеку!
Нина грозно ткнула пальцем в сторону разбросанных по ковру вещей.
— У тебя не квартира, а хлев! При живом-то отце ребенок в такой грязи живет!
Даша прислонилась плечом к дверному косяку и спокойно скрестила руки на груди.
— Идите. Прямо с утра занимайте очередь.
Свекровь возмущенно фыркнула, перехватила свою лаковую сумочку поудобнее и гордо удалилась вниз по лестнице.
Даша закрыла дверь и окинула взглядом прихожую. Никакого хлева не было. Она просто достала с антресолей зимние вещи восьмилетней Алины. Нужно было проверить, из чего дочь выросла окончательно, а что еще можно выставить на продажу в интернете. Куртки, комбинезоны и шапки лежали на полу, ожидая сортировки.
Именно в этот момент Нине приспичило нагрянуть без звонка. У нее оставался запасной ключ от тамбурной двери, и она пользовалась им с пугающей регулярностью.
С развода прошло три года. Бывший муж Коля перебрался на другой конец города, устроился в автосервис и исправно присылал на дочь по пять тысяч в месяц. Этих денег с натяжкой хватало на оплату кружка по рисованию и школьные обеды на пару недель. Зато его мать никуда не делась. Она регулярно появлялась на пороге съемной двушки, чтобы высказать невестке свое ценное мнение о методах воспитания и ведении быта.
Слова про опеку Даша всерьез не восприняла. Мало ли что кричит обозленная женщина, которой не предложили тапочки.
На следующий день Даша вышла на работу. Она арендовала место мастера маникюра в небольшом салоне за два квартала от дома. Это приносило стабильный доход, который позволял оплачивать жилье и покупать продукты, пока бывший муж строил новую свободную жизнь.
За столом сидела Валя, постоянная клиентка.
— И она прям так и сказала? — Валя удивленно подняла брови, пока Даша аккуратно снимала старое покрытие с ее ногтей.
— Прям так и сказала. Хлев, говорит. Опеку натравлю.
— Да плюнь ты. Моя бывшая свекровь тоже грозилась. То полицией, то судами. Они это любят, чтобы значимость свою показать.
Даша смахнула пыль с рабочего стола.
— Я и плюнула. Просто бесит. Я вчера выходной взяла, чтобы Алинке вещи перебрать. Половина мала, рукава по локоть. Думала продать старое, добавить и купить нормальный пуховик. А тут эта ревизия.
— А бывший твой что? Не хочет пуховик оплатить?
— Коля? — Даша невесело усмехнулась. — Коля вчера прислал свои законные пять тысяч. Написал сообщение: «Алименты скинул, у меня машина сломалась, больше не проси». Как будто я каждый день ему названиваю.
— Слушай, ну поменяй ты замок в тамбуре. Чего она шастает?
— Соседи против. Там баба Шура живет, ей этот ключ менять — целая трагедия. Приходится терпеть. Да ладно, пусть ходит. Главное, чтобы Алинку не дергала.
В этот момент на столе загорелся экран телефона. Пришло сообщение. Даша скользнула взглядом по строчкам и нахмурилась. Писала дочь, которая час назад вернулась из школы.
«Мам, тут бабушка пришла. И папа с ней. Они ходят по комнатам и ругаются».
Даша извинилась перед клиенткой, быстро закончила работу, накинула куртку и быстрым шагом направилась к дому.
В прихожей пахло чужим парфюмом. Даша скинула ботинки и прошла на кухню.
На табурете у окна сидел Коля. На нем была добротная кожаная куртка, а в руках он вертел ключи от машины. Той самой, которая якобы сломалась. Нина стояла у плиты, всем своим видом изображая скорбь. Алина сидела за столом и испуганно смотрела на отца.
— Иди в свою комнату, зай, — мягко сказала Даша дочери. — Делай уроки.
Девочка быстро соскользнула со стула и скрылась за дверью.
— Ну и что за собрание? — Даша прислонилась к дверному косяку.
Коля приосанился и убрал ключи в карман.
— Привет, Даш. Тут мама говорит, у вас проблемы. Я приехал разобраться.
— У нас всё отлично. А вот что ты тут забыл в среду днем — это вопрос. Тебе на работу не надо?
— Отпросился, — буркнул бывший муж, избегая смотреть ей в глаза. — Я, между прочим, за дочь переживаю. Мама вчера звонила в слезах. Говорит, ребенок живет в антисанитарии. Вещи раскиданы, мать на работе пропадает.
— Вот! — победно воскликнула Нина. — Спихнула девку на чужих людей в продленке! А сама ногти свои пилит целыми днями!
Даша оттолкнулась от косяка и подошла к столу.
— Про продленку ты, Нина, лучше бы помолчала. Кто в прошлом месяце обещал Алину из школы забирать по вторникам? Два раза забрала, а на третий забыла. Ребенок час на крыльце сидел, пока я с работы не примчалась.
Свекровь пошла красными пятнами.
— У меня давление скакнуло! Я пожилой человек!
— Зато по чужим квартирам инспекции проводить здоровья хватает.
Даша перевела взгляд на бывшего мужа.
— А ты, Коля? Ты давно ей хоть одну шмотку купил, папаша? Твоих пяти тысяч хватает ровно на неделю школьных обедов.
— Я плачу алименты! — завелся Коля. — Сколько суд назначил, столько и плачу! Нечего тут из меня монстра делать! Я тебе не миллионер!
— Я не делаю. Я констатирую факт. А твоя мама приходит сюда, чтобы попить мне кровь, а потом звонит тебе и сочиняет сказки про опеку. Иди проверь холодильник, раз уж пришел с инспекцией. Там суп свежий, котлеты. Хлев он тут ищет.
— Я ничего не сочиняю! — Нина всплеснула руками. — При живом отце ребенок растет как беспризорник! Оценки съехали! Я в заявлении четко напишу, что требую передать опеку над внучкой нам! Коля заберет ее к себе! Мы ей нормальные условия создадим!
Слышно было только, как капает вода из неплотно закрытого крана.
Коля нервно кашлянул.
— Мам, ты чего несешь? Куда к себе? Я комнату снимаю с пацанами на окраине. Там общага.
— Ко мне заберем! — невозмутимо заявила Нина. — У меня двушка! И пенсия хорошая, и времени свободного много. Вырастим девочку по-людски. Будет под присмотром, накормлена, одета. Не то что здесь.
Даша посмотрела на бывшую свекровь и вдруг звонко рассмеялась. Смех был искренним. Она смеялась так долго, что Коля начал испуганно коситься на входную дверь.
— Чего смешного? — оскорбилась свекровь.
— К тебе? — Даша смахнула выступившую слезу. — Вырастить по-людски? Коля, а ты давно у мамы в гостях был?
Мужчина нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Ну, с полгода назад. На юбилей заезжал на полчаса. А что?
— А то, — Даша решительно направилась в прихожую. — Пошли.
— Куда? — не понял бывший муж.
— К Нине. Тут идти десять минут дворами. Прямо сейчас пойдем и посмотрим, куда вы собрались ребенка забирать. Заодно заберем Алинкины зимние сапоги, которые твоя мама обещала в ремонт сдать еще в марте, да так и зажала.
Нина мгновенно изменилась в лице. Она плотно прижала к себе лаковую сумку.
— Я… у меня не прибрано! — пискнула она, пятясь к стене. — Я потом вас приглашу. На следующей неделе. Сегодня мне нездоровится.
— Нет уж. Проверка проводится без предупреждения. Ты же сама так хотела. Пошли, Коля. Посмотришь на идеальные условия для дочери. Оценим, так сказать, жилищный фонд.
Бывший муж, ничего не понимая, послушно обулся. Нина всю дорогу до соседнего квартала бормотала что-то про внезапное давление, забытые на даче ключи и необходимость срочно зайти в аптеку, но Коля был настроен решительно. Ему самому стало любопытно, почему мать так паникует.
Они поднялись на третий этаж старой хрущевки. Нина с обреченным видом ковырялась ключом в замке. Повернулся ключ, дверь нехотя открылась.
Из прихожей пахнуло застарелой пылью, сыростью и старыми газетами.
Коля сделал шаг внутрь и остановился. Дальше идти было просто некуда.
Вдоль стен до самого потолка громоздились картонные коробки из-под бананов. На вешалке висело не меньше десятка чужих пальто, плащей и выцветших курток. В углу сиротливо притулилась треснувшая тумба, на которой лежала огромная стопка пожелтевших рекламных буклетов из супермаркета.
— Мать честная, — тихо произнес Коля.
Он попытался пройти в комнату, но споткнулся о ржавое ведро, набитое старыми тряпками и сломанными детскими игрушками.
Даша стояла на лестничной клетке и молча наблюдала за реакцией бывшего мужа. Она прекрасно знала эту тайну. Свекровь была известна на весь двор своей страстью к накопительству. Она тащила в дом сломанные табуретки, треснувшую посуду, выброшенную одежду и пустые стеклянные банки. «В хозяйстве пригодится» — это был ее неизменный девиз на все вопросы соседей.
В самой комнате ситуация была еще хуже. Диван был наполовину завален сломанными зонтами и перевязанными бечевкой стопками журналов по садоводству. К окну пробраться было невозможно из-за баррикады из рассохшихся стульев и старых покрышек. На обеденном столе возвышалась гора немытых пластиковых контейнеров.
— Это… это я ремонт планирую! — Нина попыталась протиснуться мимо сына, отчаянно загораживая обзор на шкаф, из которого вываливались клубки спутавшихся ниток и какие-то провода. — Вещи собираю потихоньку для дачи!
— Какой дачи, мам? — Коля ошарашенно смотрел на горы мусора, боясь сделать шаг в сторону, чтобы не обрушить на себя пирамиду из коробок. — Мы ее продали восемь лет назад.
— Ну мало ли! Купим новую! Я все выброшу на днях, честное слово! Просто руки не доходят!
Коля медленно развернулся и вышел в подъезд. Он достал из кармана телефон, бездумно покрутил его в пальцах, потом посмотрел на бывшую жену. Вид у него был потерянный.
— Я не знал.
— Зато теперь знаешь, — Даша равнодушно пожала плечами. — И в следующий раз, когда она тебе позвонит и скажет, что я плохая мать, ты вспомни вот эти коробки из-под бананов. А сапоги Алинкины можешь не искать, Нина. Я новые куплю.
Она развернулась и пошла вниз по ступеням. Ей еще нужно было успеть приготовить ужин и помочь дочери с математикой.
— Эй, подожди! — окликнул Коля, догоняя ее уже на улице возле подъезда.
Даша остановилась.
— Чего тебе?
— Слушай, ну… извини, что я так наехал, — Коля пнул мелкий камень на асфальте. Он избегал смотреть ей в глаза. — Мать накрутила. Я десятку переведу вечером. На пуховик этот. Или на сапоги. Сама решишь.
— Переведи, — коротко кивнула Даша. — Алинке твой номер дать? Она просила. Соскучилась.
— Да, пускай звонит. Я в выходные свободен, в парк ее свожу. И это… ты замок в тамбуре поменяй. Я сам с соседкой вашей поговорю, если надо.
Даша пошла в сторону своего дома. Она не питала иллюзий. Коля не станет идеальным отцом года, не начнет платить алименты миллионами, а Нина точно не перестанет тащить с помойки сломанные вещи.
Но зато этим вечером Даша со спокойной душой позвонила мастеру и договорилась о замене замка.
