— Вот она, наша фазенда!
Сергей с размахом шлёпнул на скатерть пухлый бумажный конверт.
— Ничего себе.
Денис уважительно покачал головой, не сводя глаз с пухлой пачки, просвечивающей сквозь белую бумагу.
— Мужик сказал, мужик сделал! — гордо выдал муж, закладывая большие пальцы за ремень джинсов. — А то моя Танька всё ныла. Лето, говорит, скоро, детей вывозить некуда.
Татьяна молча смотрела на этот спектакль, поправляя пластиковый крабик на затылке.
Утром она закидывала вещи в стиральную машинку. Проверяла карманы его рабочей куртки, которую он не надевал уже два месяца. Нащупала конверт. Вытащила. Изучила содержимое с холодным, нарастающим изумлением. Потом аккуратно положила обратно во внутренний карман, чтобы Сергей ничего не заподозрил.
А сейчас её муж распинался перед гостями за накрытым столом.
— Целый год горбатился, — вещал Сергей, откидываясь на спинку стула. — Во всём себе отказывал. Никаких там баров по пятницам. Копейку к копейке берёг.
— Обалдеть, Серёга. Ну ты даёшь.
— Всё схвачено, Денчик. Завтра прямо с утра задаток везу. Место отличное, от города минут сорок на машине. Речка рядом, лес.
Денис смотрел на друга с откровенным уважением. Его жена Вика, сидевшая напротив, с нескрываемой завистью косилась на конверт. На обеденном столе, среди тарелок с сырной нарезкой и салатами, он смотрелся крайне внушительно.
— А моя всё: когда дача, когда свой участок, — не унимался Сергей, явно упиваясь моментом триумфа. — Вынь да положь ей. Женщинам же всё просто достаётся. Им кажется, что деньги на деревьях растут.
— Ну, Серёж, ты молодец, — вставила Вика, обиженно стрельнув глазами в сторону своего мужа. — Моего вот не заставишь копить. Всё сквозь пальцы утекает. То резина новая ему нужна, то удочки.
— Так воспитывать надо! — Сергей победно оглядел кухню, словно полководец перед строем. — Я своей сразу сказал: на женские хотелки будь добра сама зарабатывай. Ноготочки там, платьица. А крупные покупки в дом — это чисто мужское дело. Тут мозги нужны. Хватка.
Татьяна перехватила тяжелую салатницу. Спокойно переставила её поближе к Денису.
Она слушала этот бред уже минут сорок. Всю прошлую зиму её успешный добытчик просидел на больничном — прихватило спину на складе. Потом два месяца искал «достойное место», потому что за копейки горбатиться не собирался. Коммуналку, продукты на четверых и кружки младшего сына всё это время молча тянула Татьяна. Мужская хватка Сергея заключалась исключительно в умении вовремя занять у тёщи денег до мифической зарплаты.
— Да, Танюш? — Сергей ткнул в её сторону вилкой с нанизанным огурцом. — Поняла теперь, кто в доме хозяин? Кто о семье думает?
— Поняла, Серёжа.
Татьяна вытерла ладони о кухонное полотенце.
— Ума палата.
Она неторопливо встала из-за стола. Обошла мужа со спины.
— Серёж, а давай покажем ребятам? — вдруг предложила она самым невинным голосом.
— Чего показывать? — он слегка напрягся. — Деньги и деньги. Нечего на них глазеть.
Он быстро накрыл конверт широкой ладонью.
— Ну как же. Такая сумма. Денчик вон не верит, наверное, что наличными можно столько скопить.
Она потянулась к столу. Муж резко дёрнулся.
— Не трожь. Примета плохая. До сделки светить нельзя, сглазят.
— Да ладно тебе, Серёга, — вмешался Денис, дожевывая бутерброд. — Дай хоть одним глазком глянуть. Я столько налички разом отродясь в руках не держал. Потрогать дай, на удачу.
Сергей попытался сгрести бумагу со скатерти к себе на колени. Не успел. Татьяна, готовая к такому маневру, оказалась быстрее. Она ловко выхватила пухлый пакет из-под его пальцев.
— Отдай! — рявкнул муж.
— Надо же пересчитать, — она намертво сцепила пальцы на пачке, отступая на шаг. — А то вдруг обманут при оформлении. Проверим, все ли на месте.
Сергей вскочил. Обычный кухонный стул с противным скрежетом отлетел к стене.
— Я сказал, положи на место! Ты что творишь при людях?
Вика испуганно вжалась в табурет. Денис перестал жевать.
Татьяна спокойно, не обращая внимания на крик, надорвала край плотной бумаги. Достала толстую пачку новеньких, неестественно хрустящих красных купюр. Вытянула верхнюю бумажку. Положила на пустую тарелку прямо перед гостем.
— Крупная купюра, — прочитала Татьяна вслух, глядя на мелкий шрифт. — Билет банка приколов. Не является платёжным средством.
Денис вытаращил глаза, наклоняясь над тарелкой. Вика громко поперхнулась минералкой.
— Это шутка? — не понял гость, переводя взгляд с бумажки на побагровевшего друга.
— Ага, — согласилась Татьяна, вытряхивая остальные фантики на стол. — Серёжа у нас великий шутник. Крупные покупки — это ведь мужское дело. Тут хватка нужна. В переходе купить.
Лицо мужа пошло некрасивыми пятнами. Он тяжело оперся кулаками о столешницу.
— Это муляж! — выпалил он, глядя на Дениса. — Настоящие на накопительном счете лежат! Чтобы по дороге не украли, я просто приколоться решил! Проверить реакцию!
— Ну-ну. Рассказывай сказки.
Денис поспешно опустил глаза в тарелку. За столом стало невероятно неуютно. Вика принялась торопливо и нервно складывать бумажную салфетку гармошкой.
— Нам, наверное, пора, — скомкано выдал Денис, отодвигаясь от стола. — Там это… малого спать укладывать скоро.
— Да, Денчик, идите, — Татьяна бросила остаток пачки обратно на стол.
Фантики веером разлетелись по плитке.
— А то у нас тут сделка века срывается. Бизнесмен нервничает.
Гости быстро, почти бегом ретировались в прихожую. Татьяна даже не пошла их провожать. Повернулся замок входной двери. Сергей стоял посреди кухни, глядя на рассыпанные красные бумажки.
— Зачем ты так? — процедил он сквозь зубы, когда на лестничной клетке стихли шаги.
— Чтобы ты губу пристегнул. И перестал из меня дуру при друзьях делать.
Она принялась методично собирать грязную посуду. Складывала тарелки в раковину, не глядя на мужа. Звон посуды раздражал Сергея ещё больше.
— Опозорила, значит? — он шагнул к ней. — Самоутвердилась за мой счёт? Довольна теперь?
— За твой счёт? — она наконец подняла глаза от раковины. — Серёж, а где твой счёт? В каком банке? Покажи мне его. Хоть один.
— Я работаю!
— Ты два месяца сидишь дома на диване.
— Я ищу варианты! Я не собираюсь батрачить за копейки, как некоторые. У меня опыт!
— Эти некоторые, Сережа, оплатили все квитанции за этот месяц. И продукты купили на этот стол. И куртку тебе новую, в которой ты эти фантики детские прятал, тоже я купила.
Сергей зло пнул валяющуюся на полу красную бумажку.
— Это был просто розыгрыш. Хотел над Денчиком приколоться. Посмотреть, как у него челюсть отвиснет. А ты вечно всё испортишь. Никакого чувства юмора, одна желчь.
— Розыгрыш?
Она сполоснула руки под краном. Вытерла о кухонное полотенце.
— А мама твоя тоже про розыгрыш знает? Она мне вчера звонила вечером. Пока ты в ванной плескался. Хвасталась, что сыночек наконец-то землю берёт. Участок присмотрел элитный.
Сергей отвёл взгляд к окну.
— Мать тут при чём? Чего ты её приплетаешь?
— При том, Серёжа, что она у меня денег просила. В долг. Недостающую сумму на задаток. Сказала, тебе совсем немного не хватает до мечты.
На кухне стало очень тихо.
— И что ты ей ответила? — напряженно поинтересовался муж.
— Сказала, что у нас бюджет раздельный. И про дачу я первый раз в жизни слышу.
— Ты совсем больная? — он всплеснул руками. — Зачем ты матери такое говоришь? Она же теперь переживать будет! У неё давление скачет!
— А ты о её давлении думал, когда деньги из её пенсии выпрашивал? На что тебе такая сумма понадобилась?
— На дело!
— Какое дело, Серёж? Только не ври про фазенду. Я сегодня твой телефон посмотрела. Пока ты дрых до обеда.
Лицо мужа снова изменилось. Он открыл рот, но слова застряли.
— Ты лазила в мой телефон? Какое ты имела право?
— Право жены, которая тащит на себе взрослого мужика, пока он играет в крутого инвестора.
Татьяна достала из кармана домашних штанов свой смартфон. Разблокировала экран.
— Автомастерская, Серёжа? Серьезно? Ты решил купить долю в гараже у Кольки-хромого? Того самого Кольки, который половину наших общих знакомых на деньги кинул?
— Это перспективный бизнес! — огрызнулся муж, переходя в наступление. — Ты ничего не понимаешь в машинах и услугах. Мы бы развернулись. Я бы стал совладельцем точки!
— Совладельцем чужих долгов ты бы стал.
— Коля обещал чистую прибыль уже через месяц. Мне нужен был только первоначальный взнос. Я бы всё вернул! И тебе бы ни копейки не пришлось тратить из своей зарплаты!
— И поэтому ты просил деньги у моей мамы в прошлую пятницу? А потом у своей? А когда обе пенсионерки отказали, потому что у них просто нет таких накоплений, ты пошел и купил в переходе билеты банка приколов? Чтобы хоть перед Денчиком порисоваться успешным успехом?
— Я хотел показать, что у меня всё под контролем! Что у нас есть планы!
— У тебя ничего не под контролем. Ты пустозвон.
Слова прозвучали сухо, без лишних эмоций. Татьяна не кричала, не срывалась на визг. Она просто констатировала факт. И от этого спокойствия Сергею стало по-настоящему страшно. Обычно в ссорах она ругалась, плакала, требовала объяснений, упрекала. Сейчас перед ним стояла совершенно чужая, уставшая от бесконечного вранья женщина.
— Тань, ну чего ты начинаешь? — он резко сменил тон на примирительный. Сделал шаг навстречу. — Ну ошибся. Ну хотел как лучше. Хотел сюрприз сделать, когда прибыль пойдет. Чтобы ты гордилась мной, а не пилила.
— Сюрприз удался. Я поражена до глубины души.
— Я найду работу. Завтра же. Точно тебе говорю. Вакансии прямо с утра посмотрю, к мужикам на стройрынок съезжу.
— Не надо.
Она обошла его, направившись в прихожую. Достала с верхней полки шкафа большую спортивную сумку.
— Ты чего удумала? — он последовал за ней, тревожно глядя на сумку.
— Собирай вещи.
— В смысле? Куда я пойду на ночь глядя?
— К маме. К Денчику, учить его с бабами обращаться. В гараж к Кольке. Мне всё равно.
— Тань, прекращай этот цирк. Мы взрослые люди. Из-за какой-то ерунды семью рушить? Детям нужен отец!
— Ерунды? — она бросила пустую сумку прямо к его ногам. — Ты врал мне. Врал друзьям за моим столом. Тянул деньги из пенсионерок на свои фантазии. И даже сейчас, когда я поймала тебя за руку, ты не извиняешься. Ты жалеешь себя.
— Да я извинился! Я сказал, что ошибся!
— Нет. Ты сказал «ну ошибся». Это не извинения. Это попытка отмахнуться, как от назойливой мухи.
Сергей набычился. Привычная тактика нападения, как всегда, взяла верх над раскаянием.
— Никуда я не пойду. Это и моя квартира тоже. Я тут прописан.
— Квартира досталась мне от тётки за три года до нашего брака, — ровно напомнила Татьяна, прислонившись плечом к дверному косяку. — Твоя здесь только кофеварка. И носки в комоде. Собирай.
— Ты меня на улицу выгоняешь? Вот так просто? Семь лет брака коту под хвост из-за бумажек?
— Не просто. Очень даже сложно. Но тащить на себе взрослого мужика, который живёт в выдуманном мире, я больше не буду. У меня сын растёт. Мне одного ребёнка в доме хватает.
— Да кому ты нужна будешь? С прицепом!
— Разберёмся. Без твоего бизнеса тоскливо не будет.
Она вернулась на кухню. Села за неубранный стол. Оперлась подбородком на руки и уставилась в темное окно.
Сергей постоял в прихожей ещё минут десять. Ждал. Надеялся, что она выйдет, начнёт плакать, уговаривать остаться, как это бывало раньше после крупных ссор. Но на кухне было тихо.
Делать было нечего. Он зло поднял сумку. Начал шумно открывать ящики комода в спальне. Швырял футболки, демонстративно громко ронял деревянные вешалки в шкафу. Надеялся спровоцировать её на скандал, вытянуть на эмоции, зацепиться за слово.
Татьяна не вышла.
Через полчаса поворот ключа в замке возвестил о том, что он ушёл.
На следующее утро Татьяна проснулась рано. В квартире было пусто и свежо. Мужская обувь у порога отсутствовала.
Она прошла на кухню. Налила себе кофе из той самой кофеварки, которую он так и не забрал. Собрала с пола оставшиеся красные бумажки с нулями. Аккуратно, стопкой, скинула их в мусорное ведро.
Впереди был долгий, но наконец-то абсолютно спокойный выходной.
