— Восемьдесят на двадцать, Настя. И это мое последнее слово. Я и так оставляю тебе машину.
Сергей отодвинул от себя остывший американо и положил на стол тонкую папку. Обычный прозрачный пластик. Внутри — три листа бумаги, распечатанные на хорошем принтере.
Настя посмотрела на папку, потом на мужа. Еще неделю назад они сидели на их собственной кухне, пили чай и спокойно, без криков, договорились: квартиру размениваем поровну, дачу продаем, деньги пополам. Двадцать лет брака не повод превращаться в стервятников. Сергей тогда кивал, говорил, что все должно быть цивилизованно. У них ведь взрослая дочь, зачем ей этот цирк.
А сейчас он сидел напротив, в расстегнутой на одну пуговицу рубашке, и прятал глаза.
— Сереж, какие восемьдесят на двадцать? — Настя не повысила голос, только подвинула папку к себе. Открыла. — Мы же все решили. Квартира куплена в браке. Дача строилась вместе. Ты откуда эти цифры взял?
— Обстоятельства изменились, — сухо ответил он. — Я проконсультировался с юристом. Квартира покупалась в тот период, когда ты три года сидела дома. Мой вклад несоизмеримо больше. А дача… На дачу я брал потребительский кредит на свое имя. Ты там только цветочки сажала. Так что по закону мне причитается львиная доля. Подпишешь добровольно — избежишь судов и лишних трат.
Настя вчиталась в текст. Глаза цеплялись за строчки. В бумагах были указаны детали, которые знал только один человек в мире, кроме них двоих. Точнее, знала.
Там был упомянут тот самый период, когда у Насти слег отец, и она уволилась, чтобы за ним ухаживать. Сергей тогда сам сказал: «Сиди, я вытяну нас». А еще там была странная формулировка про ее «неофициальные доходы» от выпечки тортов, из-за которых она якобы уклонялась от налогов, и поэтому не имеет права претендовать на долю в его официальных накоплениях.
— Кто составлял этот договор? — Настя подняла взгляд.
Сергей нервно потер подбородок.
— Грамотный специалист.
— Имя, Сережа.
Он вздохнул, понимая, что скрывать бессмысленно.
— Рита. Я обратился к Маргарите. Она юрист, она знает всю нашу ситуацию изнутри. И она согласилась, что мои требования абсолютно справедливы.
Настя почувствовала, как внутри что-то тяжело и глухо оборвалось. Рита. Маргарита. Подруга, с которой они делили одну парту в институте. Крестная их дочери. Человек, который неделю назад пил вино у неё на кухне и сочувственно гладил Настю по руке, приговаривая : «Ты молодец, что расходишься мирно, без нервов».
— Рита, значит, — Настя аккуратно закрыла папку. — Понятно.
Она не стала устраивать сцен. Не стала плескать ему в лицо остатками кофе. Просто встала, взяла сумку и вышла из кафе на улицу.
Ветер неприятно холодил шею. Настя достала телефон. Нажала на контакт «Ритка». Гудки шли долго.
— Да, Настюш, привет, — голос в трубке звучал бодро, с легкой, почти профессиональной усталостью.
— Привет. Я только что от Сергея. Видела бумаги.
На том конце повисла короткая пауза. Затем тон Риты неуловимо изменился, стал более собранным.
— Насть, я понимаю, что ты расстроена. Но давай смотреть на вещи трезво. Сережа пришел ко мне за консультацией как к независимому специалисту. Я оценила риски. По закону, учитывая твой простой в работе и его подтвержденные доходы, суд встанет на его сторону. Я просто помогла ему составить досудебное соглашение. Это бизнес, ничего личного. Тебе же лучше согласиться, суды вытянут из тебя все жилы.
— Бизнес? — Настя прижала телефон плотнее к уху, чтобы заглушить шум проезжающих машин. — Ты использовала против меня то, что я ухаживала за умирающим отцом. Ты знаешь, почему я не работала. Ты сама мне тогда помогала сиделку искать.
— Настя, суд не оперирует эмоциями. Он оперирует фактами, — отчеканила Рита. — Факт в том, что три года ты не приносила в семью ни копейки. Сережа имеет право на компенсацию. Я ему это объяснила. Мы взрослые люди. Давай без вот этих женских обид.
Настя сбросила вызов.
Она дошла до машины, села на водительское сидение и долго смотрела на пыльную панель приборов. Настя не плакала. Истерики тоже не случилось — осталось только тяжелое оцепенение и полная растерянность. Поступок мужа причинял сильную боль. Но то, что близкая подруга хладнокровно и расчетливо превратила двадцать лет их доверия в обычный способ заработать, разум просто отказывался принимать.
***
Приехав домой, Настя пошла в ванную, включила воду. Умылась. Посмотрела на себя в зеркало. Обычная женщина, сорок восемь лет. Морщинки у глаз, усталый взгляд. Всю жизнь старалась быть удобной, понимающей, сглаживать углы. И вот результат. Ее пытаются выкинуть на улицу, оставив с подачкой, да еще и убедить, что это справедливо.
Она вернулась в комнату, открыла ноутбук. Рита сказала: «Это бизнес». Хорошо. Значит, будем играть по правилам бизнеса.
Настя начала вспоминать. Два года назад Рита с громким скандалом делила юридическую контору со своим партнером, Вадимом. Настя тогда выслушивала многочасовые жалобы Риты на то, какой этот Вадим «беспринципный сухарь», как он дотошно проверяет каждую запятую и как он чуть не лишил Риту адвокатского статуса, раскопав какие-то ее махинации с документами клиентов. Они разошлись врагами.
Настя вбила в поисковик имя и фамилию Вадима. Нашла его сайт. Частная практика. Записалась на консультацию на следующее утро.
***
Офис Вадима находился в неприметном здании на окраине города. Сам он оказался невысоким мужчиной в строгом костюме без галстука. Взгляд цепкий, движения скупые.
Настя выложила перед ним проект соглашения.
— Мой муж хочет оставить меня с двадцатью процентами имущества. Его интересы представляет Маргарита Соколова.
При имени бывшей партнерши Вадим перестал делать пометки в блокноте и внимательно посмотрел на Настю.
— Соколова? — он невесело усмехнулся. — Знаком с ее методами. Мы когда-то работали вместе.
— А мы дружили. Двадцать лет, — ровным голосом ответила Настя.
Вадим понимающе кивнул, словно услышал именно то, что ожидал.
— У Маргариты специфическое отношение к людям, когда дело касается чужих денег. Что вы хотите от меня, Анастасия?
— Мне нужно, чтобы она проиграла, — прямо сказала Настя. — И чтобы муж отдал мне то, что положено по закону. Пятьдесят процентов. Ни больше, ни меньше.
Вадим взял бумаги, пробежался глазами. Хмыкнул.
— Рита работает топорно. Любит давить на психику и брать на испуг. Смотрите. Вот этот пункт про ваш простой в работе из-за болезни отца. В суде это легко оспаривается. Уход за больным родственником первой линии признается уважительной причиной отсутствия дохода, имущество все равно делится пополам. Она просто берет вас на понт.
— Сергей тоже так думает. Он уверен, что я испугаюсь судов.
— А вы не испугаетесь?
— Уже нет.
— Хорошо. Но просто отбиться в суде — это долго. Чтобы заставить их согласиться на ваши условия быстро, нам нужен рычаг. Чем занимался ваш муж последние пять лет?
— Руководил отделом продаж в строительной фирме.
— Премии? Бонусы?
— Официально у него оклад. Бонусы, насколько я знаю, выдавали в конвертах или переводили на какие-то левые карты. Он говорил, что копит нам на старость.
Вадим откинулся в кресле.
— Значит, так. Если Рита взялась за это дело, она наверняка посоветовала ему спрятать активы. Это ее излюбленный метод — выводить деньги со счетов супруга до официального начала бракоразводного процесса. Нам нужно поднять выписки по всем его счетам за последний год. И проверить, не совершал ли он крупных покупок на третьих лиц. У него есть родственники, которым он доверяет?
— Мать, — сразу вспомнила Настя вчерашний звонок. — Галина Ивановна.
— Отлично. Я сделаю пару запросов через свои каналы. А вы пока молчите. Не отвечайте на звонки мужа и подруги. Пусть думают, что вы сломались и готовитесь подписать все документы.
***
Следующие две недели были тяжелыми. Настя заставляла себя ходить на работу, общаться с клиентами, улыбаться. Сергей звонил регулярно. Сначала снисходительно спрашивал, когда она созреет. Потом начал раздражаться. Рита прислала одно сообщение: «Настя, срок предложения истекает в пятницу. Потом мы подаем иск на наших условиях. Не дури».
Настя не отвечала. Внутреннее напряжение скручивалось в тугую пружину. По ночам она просыпалась от тахикардии, глядя в темный потолок. Страх остаться ни с чем боролся со злостью.
В четверг вечером позвонил Вадим.
— Приезжайте. Есть новости.
Когда Настя вошла в кабинет, Вадим разложил на столе несколько распечаток.
— Ваша интуиция насчет свекрови не подвела, Анастасия. За последние восемь месяцев ваш муж перевел на счет Галины Ивановны в общей сложности около четырех миллионов рублей. Эти деньги были сняты с его зарплатного счета и депозита, открытого на его имя в браке. А два месяца назад Галина Ивановна купила на эти деньги участок земли с домом в соседней области.
Настя смотрела на цифры. Четыре миллиона. Это те самые деньги, которые они откладывали на расширение бизнеса Насти и на учебу дочери. Сергей говорил, что деньги лежат на надежном вкладе и трогать их нельзя.
— Это совместно нажитое имущество, — продолжил Вадим. — Вывод средств без согласия супруги незаконен. Но самое интересное не это.
Он достал еще один лист.
— Дом куплен через агентство недвижимости, юридическое сопровождение сделки в котором осуществляет… угадайте кто? ИП Соколова Маргарита. Ваша подруга не просто консультирует его сейчас. Она помогала ему выводить общие деньги из семьи задолго до того, как вы заговорили о разводе.
Настя почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Значит, пока Рита сидела у них на кухне и пила чай, пока спрашивала, как дела у дочери, она уже оформляла документы, чтобы оставить Настю ни с чем.
— Это конфликт интересов? — хрипло спросила Настя.
— Это прямое основание для лишения ее статуса, если доказать злой умысел. Плюс, для вашего мужа это пахнет мошенническими действиями по сокрытию имущества. Что будем делать? Идем в суд?
— Нет, — Настя подняла глаза. Внутри нее больше не было пустоты. Там была ледяная ясность. — Мы идем к ним. Назначьте встречу. Скажите, что я готова обсуждать подписание соглашения.
***
Встречу назначили в офисе Риты.
Настя вошла в переговорную первой. Сергей сидел за столом, выглядел расслабленным и даже чуть снисходительным. Рита в строгом сером костюме раскладывала бумаги. Заметив Настю, она дежурно улыбнулась.
— Привет. Молодец, что пришла. Я же говорила, здравый смысл победит.
В этот момент в кабинет вошел Вадим.
Улыбка сползла с лица Риты так быстро, словно ее стерли тряпкой. Она побледнела.
— Добрый день, Маргарита, — Вадим вежливо кивнул. — Здравствуйте, Сергей. Я представляю интересы Анастасии.
Сергей нахмурился, переводя взгляд с Насти на жену, потом на юриста.
— Настя, что это значит? Мы же договорились по-тихому.
— Мы не договаривались, Сережа. Ты поставил ультиматум, — Настя села за стол. Вадим опустился на стул рядом.
— Маргарита, — Вадим достал из портфеля папку, точную копию той, что Сергей давал Насте, только толще. — Мы ознакомились с вашим проектом соглашения. Он нас не устраивает. Мы подготовили свой.
Он толкнул папку по полированному столу. Сергей потянулся было к ней, но Рита перехватила документы. Ее руки чуть заметно дрожали. Она знала, как работает Вадим.
— Что здесь? — сухо спросила она.
— Здесь требование о разделе имущества ровно пятьдесят на пятьдесят. Квартира, дача, машины. Плюс, — Вадим сделал паузу, — возврат половины средств, незаконно выведенных Сергеем на счета своей матери, Галины Ивановны, в размере четырех миллионов рублей.
Сергей дернулся, как от удара током.
— Какие деньги? Ты о чем вообще? Настя, он бредит!
— Там приложены выписки, Сергей, — спокойно сказала Настя, глядя мужу прямо в глаза. — И договор купли-продажи дома на имя твоей мамы.
— А также, — Вадим повернулся к Рите, — доказательства того, что сделку сопровождали вы, Маргарита. Будучи близкой подругой семьи, вы содействовали сокрытию совместно нажитого имущества. Я уже подготовил жалобу в адвокатскую палату. Как думаете, Рита, как быстро вас лишат статуса после такого скандала?
В кабинете повисла мертвая тишина. Было слышно, как гудит кондиционер под потолком.
Сергей тяжело задышал. Он посмотрел на Риту, ища поддержки.
— Рит, скажи ему. Это же бред. Мама сама купила дом!
— Заткнись, Сережа, — процедила Рита, не глядя на него. Она смотрела только на Вадима. — Чего вы хотите?
— Мы хотим подписания нашего соглашения, — сказал Вадим. — Прямо сейчас. Пятьдесят процентов всего имущества. Дом матери Сергея мы не трогаем, если он компенсирует Анастасии два миллиона рублей из своих оставшихся сбережений. Если нет — мы идем в суд. Счета арестуют уже завтра. Сделку с домом признают недействительной. А вы, Рита, пойдете искать работу, не требующую адвокатского статуса.
Сергей вскочил.
— Два миллиона?! Да вы охренели! Рита, делай что-нибудь! Я тебе за что бабки платил?!
Рита медленно закрыла папку. Она посмотрела на Настю. В ее глазах не было ни вины, ни раскаяния. Только холодный расчет человека, которого загнали в угол.
— Подписывай, Сережа, — тихо сказала она.
— Что?!
— Подписывай, я сказала! — Рита сорвалась на крик. — Иначе ты потеряешь вообще все, включая дом матери! И будешь платить судебные издержки.
Сергей осел на стул. Лицо его покрылось красными пятнами. Он смотрел на Настю со злобой и бессилием, понимая, что его идеальный план рухнул.
— Стерва, — выплюнул он, выхватывая ручку из стакана на столе. Быстро, с нажимом расписался на всех экземплярах. Бросил ручку на стол. — Подавись.
Настя молча подписала бумаги со своей стороны. Забрала свой экземпляр.
Она встала. Посмотрела на мужа, с которым прожила двадцать лет, и не почувствовала ничего, кроме брезгливости. Затем перевела взгляд на Риту.
— Знаешь, Рит. А ведь ты была права. Это просто бизнес, ничего личного.
Она развернулась и вышла из кабинета. Вадим шел следом.
На улице ярко светило солнце. Настя глубоко вдохнула уличный воздух, пахнущий пылью и нагретым асфальтом. Спина, которая была напряжена последние несколько недель, наконец-то расслабилась. Впереди был переезд, дележка ложек и вилок, звонки возмущенной свекрови. Но это уже не имело значения.
Она отстояла свое. И теперь точно знала, что со всем справится. Сама.
