Рома торжественно объявил режим жесткой экономии ровно в тот теплый майский вечер, когда я собралась оплатить себе стоматолога из собственных декретных накоплений.
Муж встал посреди кухни, трагически заломил брови и сообщил, что времена нынче нестабильные, в воздухе пахнет кризисом.
Поэтому нам жизненно необходимо собрать «семейный резерв».
Стоматолог потерпит, курсы по дизайну отменяются, а новые туфли — это вообще буржуазная блажь.
Семейный бюджет — это такая удивительная субстанция, которая пополняется обеими сторонами, а тратится исключительно на нужды той, что громче вздыхает о родственном долге.
Я женщина покладистая. Резерв так резерв.
Я молча кивнула. Достала из духовки противень со шкварчащей домашней бужениной, нашпигованной чесноком. Выложила на стол молодую картошечку, щедро усыпанную укропом и политую сливочным маслом.
Рома ел, умильно жмурился.
А я смотрела на него и прикидывала: если мы экономим вместе, почему мой муж так часто стал шептаться по телефону со своей младшей сестрой Лидочкой и прятать глаза?
Я завела табличку расходов. И очень быстро поняла одну вещь.
Мои деньги на счету замерли в ожидании «черного дня», а Рома почему-то этот самый день активно приближает, выкраивая копейки на продуктах.
Ответ пришел через неделю.
Муж пошел в душ, оставив на диване разблокированный планшет. Экран вспыхнул, высветив начало сообщения из группы родственничков в мессенджере «Роднульки».
Я не удержалась, коснулась уведомления и открыла чат.
Сообщение от Нины Павловны, свекрови, гласило:
«Света всё равно пока рожать не собирается, зубы её потерпят, пусть Лидочка встанет на ноги. Главное, Рома, переведи ей эти четыреста тысяч до пятницы, а то залог за аренду сгорит! Она уже договор подписала».
Я перечитала дважды.
Мои четыреста тысяч. Которые я откладывала с премий на будущий декрет и импланты.
Они, оказывается, уже мысленно изъяты, упакованы в подарочную бумагу и отправлены на оплату помещения под Лидочкин салон красоты.
Наглецы совершили одну фатальную ошибку.
Они приняли мое спокойствие за бесхребетность, а чужие деньги — за свои. Да еще и подписали предварительный договор аренды с жесткими штрафными санкциями, не дождавшись перевода.
Что ж. Игра началась.
В воскресенье свекровь и золовка пожаловали к нам на ужин.
Нина Павловна зашла в квартиру так, словно вносила знамя победы над моим здравым смыслом.
В руках она держала пакет самых дешевых пряников — классический взнос человека, который пришел жрать твою икру.
Я накрыла стол на совесть. Выставила селедочку с луком, домашние соленья, нарезала истекающую соком буженину.
Ели молча, только челюсти стучали.
И вот, когда буженина была почти доедена, Лида торжественно промокнула губы салфеткой. Посмотрела на брата влажными глазами и выдала:
— Ромочка! Я так тебе благодарна! Если бы не ты и твоя поддержка, мой салон «Лида-Бьюти» так и остался бы мечтой. А теперь договор подписан, в понедельник вношу платеж!
Рома в этот момент раздулся от гордости.
Он стал похож на сутулого пеликана, который случайно проглотил чужую рыбу и теперь требует за это медаль.
— Какую именно поддержку, Лида? — спокойно поинтересовалась я.
Мой голос прозвучал так мирно, что Рома, дожевывающий свою порцию, даже не сразу подавился куском мяса.
— Ну как же! — прощебетала золовка. — Брат обещал помочь стартовать. Четыреста тысяч! Вы же скопили!
— Рома скопил?
Я с искренним восхищением посмотрела на вжавшегося в стул мужа.
— Какой молодец. С его-то зарплатой. А я тут при чем?
За столом резко стало тихо. Только настенные часы громко отсчитывали секунды.
Нина Павловна отложила вилку и пошла в психологическую атаку:
— Светочка, ну мы же семья! Тебе эти деньги сейчас зачем? Лежат мертвым грузом!
Свекровь подалась вперед.
— А Лидочка раскрутится, будет тебе реснички бесплатно делать. Ты же женщина, должна понимать: девочке нужно свое дело!
Я медленно вытерла руки салфеткой. Встала и достала из ящика стола блокнот и ручку.
— Понимаю, Нина Павловна. Бизнес — дело серьезное. Давайте считать.
Я раскрыла чистый лист.
— Общий бюджет на открытие салона у нас какой? Полмиллиона?
— Да, — растерянно моргнула Лида.
— Отлично. Четыреста тысяч, которые вы хотите взять с моего личного счета — это восемьдесят процентов капитала.
Я посмотрела прямо на золовку.
— Значит, мы прямо сейчас, при свидетелях, составляем расписку и договор учредителей. Восемьдесят процентов салона — мои. Чистую прибыль будем делить ежемесячно в той же пропорции. Завтра идем к нотариусу.
Лида побледнела так резко, что стала похожа на свежевыбеленный потолок.
— Какие восемьдесят процентов?! — ахнула она. — Это мой салон! Моя мечта! Я там хозяйка!
— Мечты бесплатны, Лидочка. А помещения стоят денег.
Я улыбнулась самой ласковой улыбкой.
— Не хочешь делиться долей? Без проблем. Иди в банк, бери кредит. Банк берет проценты, я беру долю в бизнесе. Семья семьей, а инвестиции по законам рынка.
— Да как тебе не стыдно! — взвизгнула свекровь, судорожно прижимая ладони к груди.
У нее обычно кололо слева только по графику финансовых вливаний.
— У девочки штраф будет по аренде, если она завтра не заплатит! Мы же на тебя рассчитывали!
— Родственные связи крепче всего тогда, когда они не подкреплены доступом к твоему банковскому счету.
Я перевела взгляд на бегающие глаза мужа.
— А теперь, дорогие родственники, семейный совет окончен.
Они ушли через пять минут, громко хлопая дверями и проклиная мою жадность.
Рома попытался было устроить сцену. Затянул песню про «ты не поддержала моих родных».
Но быстро осекся, когда я положила перед ним калькулятор и предложила разделить пополам оплату коммуналки и продуктов за последние три года.
Салон Лида так и не открыла.
Пришлось занимать по подругам, чтобы выплатить штраф за срыв договора.
Рома дулся неделю, но голод не тетка, а на одних макаронах долго режим обиды не продержишь.
В нашем доме появилось новое железобетонное правило: семейный резерв перестаёт быть семейным ровно в тот момент, когда его заранее обещают одной стороне родни.
Маленький совет девочкам, как бы между прочим: никогда не сливайте свои личные финансовые подушки в «общий семейный котел», если у этого котла стоит чья-то мама с большим половником.
Любите себя, лечите зубы вовремя и помните, что ваша безотказность — это чужой бизнес-план.
А чтобы жизнь казалась вкуснее даже в моменты семейных бурь, ловите мой личный рецепт той самой буженины, которой я угощала наглецов.
Берете кусок свиной шеи (около полутора килограммов).
Делаете глубокие проколы тонким лезвием и вставляете туда половинки зубчиков чеснока.
В отдельной миске смешиваете две столовые ложки острой русской горчицы, ложку соли, черный свежемолотый перец и немного паприки.
Хорошенько натираете мясо этой смесью со всех сторон.
Заворачиваете в фольгу в три слоя, чтобы сок не вытек, и отправляете в духовку на 190 градусов ровно на полтора часа.
Потом раскрываете фольгу сверху и даете мясу подрумяниться еще минут пятнадцать.
Остывшая, она еще вкуснее, чем горячая. Ешьте с удовольствием и ни с кем не делитесь своими накоплениями!
