Полина раздраженно бросила в сумку ключи от квартиры и глянула на мужа.
— Вадик, я не понимаю, почему мы решаем это за час до выхода.
Вадим переминался с ноги на ногу в тесной прихожей. Он уже успел натянуть выходные брюки и свежую рубашку, но галстук так и висел на шее развязанной лентой.
— Поля, ну премию задержали. Я же не виноват.
— А банкет на двадцать человек ты зачем заказывал?
— У мамы юбилей! Шестьдесят лет бывает раз в жизни. Я хотел как лучше.
Полина прислонилась к дверному косяку. Она устало потерла виски. Этот разговор они заводили уже по третьему кругу с самого утра.
— Хотел как лучше, а оплачивать мне?
— Ну у тебя же лежат отложенные. С квартирантов.
Вадим попытался улыбнуться.
— Полечка, выручай. Я со следующей зарплаты всё верну, честное слово. Не могу же я перед родней опозориться.
Полина молча прошла мимо мужа в спальню. Открыла нижний ящик комода. Там, под стопкой чистого постельного белья, лежала старая жестяная коробка из-под печенья. Ее личная заначка. Деньги от сдачи родительской квартиры, которые она копила на непредвиденный случай. Случай, видимо, настал.
Она достала нужную сумму. Взгляд зацепился за сложенный вчетверо тетрадный листок на самом дне коробки. Бумага пожелтела на сгибах. Полина сама не знала, почему до сих пор хранит эту бумажку. Родителей давно не было, а долг этот… Да кто про него теперь вспомнит.
Повинуясь какому-то странному порыву, она сунула листок в карман своего темно-синего кардигана.
— Держи, — сказала она, вернувшись в коридор.
Вадим торопливо сгреб купюры.
— Спасибо, Поля! Ты у меня золото. Поехали, а то опоздаем.
В ресторане было душно и шумно. Родня со стороны мужа заняла два длинных стола, сдвинутых буквой «Т». Заставленные тарелками с мясной нарезкой, соленьями и жюльенами, столы выглядели богато. Именно так, как любила свекровь.
Полина сидела с краю, вяло ковыряя вилкой салат. Вадим сидел рядом и не отрывал взгляда от экрана телефона.
— Ну что взять с нашей Полины, пришла в чем была, ни кола ни двора!
Голос Галины Викторовны прорезался сквозь гул голосов. Свекровь нарочито возмущенно поправила шелковый платок на шее и обвела взглядом гостей, ожидая поддержки.
Полина чуть сильнее сжала вилку.
— Мам, ну праздник же, — попытался встрять Вадим.
— А что я такого сказала? Правду ведь говорю!
Юбилярша всплеснула руками, звякнув массивным браслетом.
— Мы же тут все свои, по-семейному сидим. Вадюша мой всё сам, всё сам. Квартиру обставил, машину новую в кредит взял. А Полечка у нас для любви.
Полина уперлась взглядом в свою тарелку. Пальцы в кармане кардигана нащупали сложенную вчетверо бумагу.
Гости за столом неловко заерзали. Родственники вдруг очень заинтересовались содержимым своих бокалов. Алина, двоюродная сестра мужа, сочувственно посмотрела на Полину с другого конца стола.
— Галина Викторовна, давайте не будем портить вечер, — миролюбиво предложила Полина.
— Ой, какие мы нежные! — ехидно поинтересовалась свекровь.
Она потянулась за графином с морсом.
— Чуть слово скажи — сразу обиды. Я-то, милочка, всю жизнь пахала. И сыну старт дала. А твои-то что тебе оставили? Одну квартиру в старом фонде, и ту вы квартирантам сдаете, чтобы Вадимову ипотеку гасить быстрее.
Вадим уткнулся носом в бокал с минералкой.
— Поля, ну мамка же выпила немного, не обращай внимания, — пробормотал он себе под нос.
Полина скользнула глазами по лицу мужа. Он даже не смотрел в ее сторону. Ему было неловко, но заступаться он не планировал. Это был их привычный сценарий.
— Она уже третий раз за вечер это повторяет, Вадим.
— Ну потерпи, ради меня. Юбилей все-таки. Не раздувай.
Полина отодвинула пустую тарелку. К их столу бесшумно подошел официант. Он положил перед Вадимом кожаную книжечку со счетом за банкет.
Вадим быстро накрыл счет ладонью и сдвинул его ближе к жене.
Галина тем временем вошла во вкус. Она обошла стол, принимая поздравления от припозднившихся гостей, и остановилась прямо за спиной невестки.
— Вот, Боря, ты же помнишь, как они поженились? — обратилась она к тучному брату.
Борис крякнул и торопливо опрокинул рюмку.
— Полечка к нам в одних джинсах приехала. Голытьба. Ни приданого, ни сбережений. Родители-то простые были, царство им небесное.
— Галя, ну хватит уже, — попытался осадить сестру дядя Юра, сидевший рядом.
Он наколол на вилку гриб и осуждающе покачал головой.
— Девчонка хорошая, живут душа в душу. Что ты к ней прицепилась?
— Да кто спорит, что хорошая! — затараторила свекровь.
Она поправила лаковую сумочку, висевшую на спинке ее стула.
— Я просто говорю, что Вадюша у нас молодец. На своих плечах всё тащит. И меня не забывает. А Полечка на готовенькое пришла.
Полина медленно положила вилку на стол. Бумага в кармане словно жгла пальцы.
Четыре года назад ее родители продали бабушкин дом в деревне. Выручили немалую сумму. Хотели помочь молодым с досрочным погашением ипотеки, но тут у Галины случилась беда с дачей. Крыша потекла, фундамент просел, срочно требовался сайдинг.
Свекровь тогда примчалась к ним в слезах. Клялась всё отдать с продажи своего старого гаража. Отец Полины настоял на расписке. Деньги отдали. Гараж Галина действительно продала через год. Только купила себе новую машину. Про долг как-то забылось. А два года назад родителей Полины не стало.
— Я, между прочим, всегда говорила, что пара должна быть ровней! — продолжала вещать свекровь.
Она лукаво подмигнула соседке по столу.
— А то получается, один с сошкой, а семеро с ложкой.
— Галина Викторовна, вы уверены, что хотите развивать эту тему именно сейчас? — спросила Полина.
Она говорила без выражения, не повышая голоса.
— А чего мне бояться? — свекровь вскинула подведенные брови.
— Правды? Так ее все знают! В нашу семью ты ни копейки не принесла. Одни расходы с тобой.
Вадим дернул жену за рукав кардигана.
— Поля, прекращай. Оплати счет тихонько, поедим торт и уйдем.
— Нет, Вадим. Твоя мама очень хочет поговорить о финансах.
Полина достала руку из кармана. Гости на дальнем конце стола уже начали разбиваться на кучки по интересам, но ближайшие родственники всё еще прислушивались к перепалке.
— Ой, да говорите что хотите! — отмахнулась Галина.
Она картинно сложила руки на коленях.
— Только факт остается фактом. Я сыну всё отдала. А твоя родня — только проблемы.
Полина поднялась со стула.
— Раз уж у нас сегодня такой душевный вечер воспоминаний, — начала Полина.
Она посмотрела прямо на свекровь.
— Я тоже хочу сказать тост. За честность. И за мое приданое. То самое, которого у меня якобы нет.
Полина развернула пожелтевший тетрадный листок. Бумага чуть хрустнула в пальцах.
— Что это у тебя там? — подозрительно прищурилась свекровь.
— Память, Галина Викторовна. Обычная память.
Полина всмотрелась в текст, написанный крупным, размашистым почерком юбилярши.
— «Я, Галина Викторовна…» — четко начала читать Полина.
— Поля, не надо! Снова здорова! Понеслось!
Вадим вдруг подскочил, пытаясь дотянуться до листка.
Она сделала шаг назад.
— Сиди, Вадим. Пусть мама дослушает.
Полина прочистила горло.
— «…беру в долг у…» — Полина назвала имя отца, — «…деньги на ремонт дачного участка. Обязуюсь вернуть в полном объеме после продажи гаража». Дата. Подпись.
За столом кто-то звякнул вилкой о тарелку. Дядя Юра крякнул от удовольствия.
— Вот, значит, где собака зарыта! А мы-то думали, ты, Галя, в лотерею выиграла, когда крышу новую отгрохала.
Свекровь пошла красными пятнами. Румянец залил шею и щеки.
— Ты… ты зачем эту писульку притащила? — пролепетала она.
Ее снисходительный тон куда-то испарился.
— В вещах отца нашла, когда квартиру разбирали.
Полина говорила ровно, без крика.
— Это… это дела давно минувших дней! — затараторила Галина.
Она нервно затеребила брошь на кофте.
— Мы же с твоим отцом договорились потом!
— О чем вы договорились? — холодно поинтересовалась Полина.
Она оперлась руками о край стола.
— Что вы купите себе машину, а долг простите? Я что-то не помню, чтобы эти деньги вернулись в мою семью.
Алина прыснула со смеху, прикрыв рот бумажной салфеткой.
— Ты специально! — взорвалась свекровь.
Она указала на невестку пальцем.
— На моем юбилее! Решила меня перед родственниками грязью облить!
— Я весь вечер просила вас остановиться. Вы сами захотели обсудить, кто и с чем пришел в эту семью.
Полина не спеша сложила листок пополам.
— Мое приданое ушло на вашу новую крышу и сайдинг. Так что будем считать, что я свой огромный вклад в вашу семью сделала.
Она сунула листок обратно в карман. Ей не нужны были эти деньги. И скандалить она больше не собиралась. Дело было в банальной наглости, которую она терпела слишком долго.
Полина посмотрела на мужа. Вадим сидел, уставившись в стол.
— А теперь о приятном, — сказала Полина.
Она взяла со стола кожаную книжечку со счетом и аккуратно положила ее прямо перед свекровью.
— Что это? — настороженно поинтересовалась Галина.
— Это счет за сегодняшний великолепный праздник. Ваш сын сегодня утром сказал, что у него нет денег его оплатить, и попросил меня опустошить мою заначку.
Свекровь перевела растерянный взгляд на Вадима. Тот вздрогнул.
— Поля, ты чего удумала… — выдавил он из себя.
— Ничего. Просто восстанавливаю справедливость. Я голытьба, Вадим. У меня нет денег на такие шикарные банкеты. Ты же у нас на своих плечах всё тащишь? Вот и тащи.
Полина подхватила с соседнего стула свой плащ.
— Поля, подожди, ты куда? — жалко пискнул Вадим.
— Домой. Вещи собирать. А вы оставайтесь. Праздник же.
Она развернулась и пошла к выходу. В спину ей неслась сбивчивая ругань свекрови и растерянное бормотание мужа, но Полина не обернулась. Выйдя на улицу, она вдохнула прохладный воздух. Ехать на общую квартиру не хотелось, но нужно было успеть забрать свои вещи до того, как Вадим вернется.
Через неделю Полина перевезла остатки вещей в свою старую квартиру. Ту самую, что осталась от родителей и которую они с Вадимом раньше сдавали. Квартирантам пришлось съехать.
Вадим звонил каждый день. Уговаривал, просил вернуться. Говорил, что мама погорячилась и готова даже начать отдавать тот старый долг частями. По паре тысяч в месяц, как пенсия придет. Полина не стала слушать.
Она содрала старые обои на кухне, повесила новые занавески и наконец-то перестала таскать старую расписку в кармане. Теперь пожелтевший тетрадный листок лежал в ящике кухонного стола. Полина заварила себе кофе и посмотрела в окно. Начиналась новая неделя.
