— Ты посмотри, какая цаца. «Не ройся», «не трогай». Что плохого в том, что я в гардеробную твою зашла и пару тряпок померила? Родственники должны делиться, Лена. Тем более сестры! Да, я так считаю. И я требую, чтоб вещи эти ты мне подарила! Тебе муж-бизнесмен еще десять таких купит, Витенька твой на тебя денег не жалеет. А я двоих детей одна тяну! Артему ботинки нужны, у Сони зубы лезут… А ты тут тряпки за пятьдесят тысяч складируешь. Не стыдно?
***
Наталья с силой дернула сестру за рукав бежевого кашемирового жакета.
— Снимай, я сказала! Ты его все равно не носишь, только место в шкафу занимает, а мне на свидание идти не в чем! Посмотри на себя, Ленка, ты же в нем как моль бледная. А на мне он сидит как влитой.
Елена попыталась высвободить руку, но сестра вцепилась мертвой хваткой.
— Наташа, пусти, ты его порвешь! Это вещь из новой коллекции, я ее вчера купила для конференции! — Елена наконец вырвалась и прижала жакет к груди, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. — И вообще, почему ты без спроса роешься в моих вещах? Мы же договаривались.
— Договаривались они… — Наталья издевательски перекосила рот и поправила растрепавшуюся челку. — Конечно, у тебя же Витька есть!
— Витя тут ни при чем, — голос Елены стал тихим и ломким. — Я работаю врачом, Наташа. У меня дежурства, операции, ночные смены. Я на этот жакет сама заработала. Каждую копейку.
— Ой, не смеши мои тапочки! — Наталья громко хохотнула и плюхнулась на мягкий пуфик, стоявший в центре комнаты. — «Заработала» она. Все знают, как вы в своих частных клиниках работаете. Улыбаетесь богатым теткам, давление меряете, а счета за вас мужья оплачивают. Ты живешь на всем готовом, Ленка. Тебе просто повезло выскочить за Витю, пока я с первым встречным жизнь гробила. И теперь ты обязана мне помогать. По праву крови, понимаешь?
— Я и так тебе помогаю, — Елена прислонилась к зеркальной дверце шкафа, чувствуя, как силы уходят из нее по капле. — Я оплатила Артему сад на полгода вперед. Я привожу вам продукты каждую неделю. Я отдала тебе свою старую машину, когда ты жаловалась, что тебе неудобно возить Соню в поликлинику. Что еще тебе нужно?
— Старую машину? — Наталья вскочила, ее глаза сузились. — Тот несчастный седан, у которого коробка передач через раз втыкается? Ты его мне как подачку бросила, чтобы совесть успокоить! А сама себе что вчера купила? А? Я в окно видела, как тебе автовоз к воротам новую игрушку подвез. Серебристая, блестит вся… Сколько она стоит? Миллионов семь? Восемь?
— Это подарок мне на тридцатилетие от Виктора, — Елена отвела взгляд. — И это не игрушка, мне нужно на чем-то ездить в клинику.
— Вот именно! — Наталья торжествующе ткнула пальцем в сторону сестры. — Витя подарил! Значит, твои «заработанные» деньги освободились. Вот и отдай их мне. Нам с детьми нужно жилье расширять, в этой однушке дышать нечем. Или просто машину эту новую мне отдай, а себе тот седан верни. Тебе-то что, у тебя муж-олигарх, он тебе завтра вертолет купит. А мне… мне нужно статус поднимать, чтобы нормального мужика найти. Кто на меня посмотрит, когда я из этого корыта вылезаю?
— Ты бредишь, Наташа, — Елена покачала головой и направилась к выходу из гардеробной. — Уходи. Мне нужно готовиться к завтрашней смене.
— Ах, вот как? — Наталья перегородила ей путь. — Ты зажралась, сестренка. Совсем берега попутала. Забыла, как мы в детстве одну конфету на двоих делили? Где твоя совесть? Ты купаешься в роскоши, пока родная кровь концы с концами сводит! Ты не заслужила эту машину. Ты вообще ничего в этой жизни не заслужила, кроме как быть красивой картинкой рядом с Виктором.
— Убирайся из моего дома, — Елена почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. — Сейчас же. Пока я не вызвала охрану поселка.
— Вызывай! Пусть все знают, какая ты дрянь! — Наталья схватила со столика флакон дорогих духов и швырнула его в сумку. — Я это забираю. Тебе подарили, а мне нужно пахнуть как женщина, а не как кухарка. Родственники должны делиться, помнишь? Это закон жизни.
***
На следующее утро Елена стояла у окна своей клиники, глядя на припаркованную внизу новую машину. Серебристый кузов сверкал под лучами утреннего солнца, и на мгновение Елене стало стыдно. Стыдно за свой успех, за свой комфорт, за свою жизнь. Наталья годами вбивала в нее это чувство вины, как ржавые гвозди в забор.
— Елена Сергеевна, пациент в седьмой палате готов к осмотру, — заглянула в кабинет медсестра Катя.
— Иду, Катюш, — Елена поправила халат и постаралась стереть с лица выражение бесконечной усталости.
Работа всегда спасала ее. В операционной или в палате интенсивной терапии не было места семейным разборкам. Там была только логика, мастерство и борьба за жизнь. Но сегодня даже работа не помогала. Слова сестры «ты не заслужила» крутились в голове навязчивым мотивом.
В обеденный перерыв зазвонил телефон. Витя.
— Привет, родная. Как ты? Как машина? Понравилась?
— Машина отличная, Вить, спасибо еще раз… Но тут Наташа приходила.
Виктор на том конце провода вздохнул. Елена почти видела, как он недовольно морщится.
— Опять? Чего на этот раз хотела? Денег? Или твой дом в аренду на праздники?
— Она считает, что я должна отдать ей машину. Или хотя бы деньги, которые я на нее «не потратила». Она устроила скандал, Вить. Забрала мои вещи, духи… Кричала, что я живу за твой счет и ничего не стою.
— Лена, послушай меня, — голос мужа стал жестким и уверенным. — Ты — один из лучших реаниматологов в этом городе. Ты спасаешь людей каждый день. Твоя сестра живет в выдуманном мире, где ей все обязаны просто по факту ее существования. Перестань давать ей деньги. Перестань оправдываться. Она взрослый человек, у нее есть образование. Пусть идет работать.
— У нее дети, Витя…
— У миллионов женщин дети, и они работают. Артем уже школьник, Соня в саду, который, заметь, оплачиваешь ты. Лена, это не помощь, это потакание паразитизму. Если ты сейчас не поставишь точку, она придет за твоей почкой, заявив, что «родственники должны делиться».
— Наверное, ты прав… — Елена потерла виски. — Ладно, мне пора на обход. Вечером поговорим.
Вечером, когда Елена подъезжала к своему дому, она увидела у ворот старый красный седан Натальи. Сестра стояла на обочине, прислонившись к капоту, и курила. Рядом на траве сидели дети — Артем сосредоточенно копал палкой землю, а маленькая Соня теребила подол своего не очень чистого платья.
Елена вышла из машины, чувствуя, как сердце начинает колотиться в груди.
— Опять ты? — спросила она, закрывая дверь на замок. — Наташа, я же просила тебя не приходить без предупреждения.
— А я не к тебе, я к детям! — Наталья отшвырнула окурок и подошла ближе. — Смотри, Сонечка, какая у тети Лены машина. Красивая? Тетя Лена на ней будет кататься, а ты в садик на автобусе ездить, потому что у мамы машина сломалась.
— Что значит — сломалась? — нахмурилась Елена. — Я же ее неделю назад из сервиса забрала, все оплатила.
— А вот так! Встала посреди дороги и не заводится. Видимо, ты самое дешевое масло туда залила, лишь бы отвязаться. Ну что, посмотришь в глаза племянникам? Скажешь им, что тебе важнее кожаный салон, чем их безопасность?
— Наташа, прекрати манипулировать детьми, — Елена подошла к Артему и погладила его по голове. Мальчик посмотрел на нее исподлобья, в его глазах читалась какая-то взрослая, несвойственная ребенку обида. — Идите в дом, дети. Тетя Лена вас накормит.
— В дом они не пойдут! — Наталья преградила им путь. — Мы приехали за справедливостью. Дай мне ключи от своей новой машины. Мне нужно детей домой отвезти, а завтра — по делам. Ты все равно завтра дома, у тебя выходной.
— Нет, Наташа. Ключей я тебе не дам. И машину не дам.
— Ах ты… — Наталья замахнулась, но вовремя остановилась, заметив выходящего из дома Виктора.
Муж Елены стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Его молчаливое присутствие сразу изменило атмосферу. Наталья попятилась, ее наглость мгновенно сменилась какой-то жалкой суетливостью.
— О, Витенька… — запричитала она, меняя тон на просительный. — А мы тут вот… зашли проведать. Машина вот сломалась, представляешь? Беда прямо. Дети голодные, устали…
— Машину я сейчас проверю, — спокойно сказал Виктор, спускаясь по ступеням. — А ты, Наташа, иди в дом, на кухню. Галина там уже накрыла стол.
Наталья, бросив на Елену торжествующий взгляд («видишь, я все равно добилась своего»), потащила детей в дом. Елена осталась стоять у ворот вместе с мужем.
— Зачем ты их пустил? — тихо спросила она.
— Чтобы закончить это раз и навсегда, — Виктор открыл капот красного седана. — Смотри сюда.
Он указал на высоковольтные провода. Один из них был аккуратно отсоединен и спрятан под корпус воздушного фильтра.
— Она сама ее «сломала», Лен. Чтобы был повод прийти и требовать твою машину. Она обычная мошенница. И мне надоело смотреть, как она пьет твою кровь.
Елена смотрела на отсоединенный провод, и внутри нее что-то медленно превращалось в лед. Это была не просто зависть. Это была осознанная, расчетливая подлость.
— Пошли в дом, — сказал Виктор, соединяя провода обратно. — Пришло время большого разговора.
На кухне было шумно. Дети ели блины, а Наталья уже успела налить себе бокал вина из открытой бутылки и теперь вальяжно рассуждала о том, как «тяжело нынче живется честным людям».
— …и вот я говорю врачу: «Вы понимаете, что у меня дети? Какие платные анализы?» А они только деньги сосут! Как ты, Ленка, работаешь, так и они. Никакого сострадания.
Елена вошла на кухню и остановилась у края стола. Она не садилась.
— Наташа, машина исправна. Витя нашел причину за минуту. Ты просто отсоединила провод.
В комнате мгновенно стало тихо. Артем перестал жевать и посмотрел на мать. Наталья замерла с бокалом в руке, ее лицо начало медленно наливаться густым, некрасивым румянцем.
— Что? Какой провод? О чем ты вообще? — она попыталась рассмеяться, но смех вышел сухим и натянутым. — Наверное, на кочке тряхнуло, вот он и выскочил. Сама знаешь, какие дороги у нас.
— На кочке он под фильтр спрятаться не мог, — отрезал Виктор, садясь напротив нее. — Послушай меня, Наталья. Мы с Еленой долго терпели твои выходки. Мы помогали тебе деньгами, вещами, продуктами. Но сегодня ты перешла черту. Ты использовала собственных детей, чтобы обмануть сестру и забрать ее вещь.
— Я не… — начала было Наталья, но Виктор перебил ее, подняв руку.
— Молчи. С этого момента вся помощь прекращается. Квартира, в которой ты живешь — моя, я ее снимаю для тебя уже два года. У тебя есть месяц, чтобы найти работу и оплатить следующий месяц самостоятельно. Или переехать к маме в деревню.
— К маме? В деревню? — Наталья вскочила, расплескав вино на скатерть. — Ты не имеешь права! Это жестоко! У меня дети! Лена, скажи ему! Ты же врач, ты же должна помогать людям!
— Я помогаю людям, которые хотят жить, — Елена смотрела на сестру прямо и твердо. — А ты хочешь только паразитировать. Ты ненавидишь меня за мой успех, но при этом считаешь, что имеешь на него право. Наташа, я больше не буду давать тебе деньги. И вещи свои я тоже забираю. Те туфли и жакет, которые ты вчера «присвоила», завтра должны быть у меня. Или я напишу заявление в полицию о краже.
— В полицию? На родную сестру? — Наталья задохнулась от возмущения. — Да ты… да ты вообще человек? Посмотри на Артема! Посмотри на Соню! Ты их на улицу выкидываешь!
— Детей на улицу выкидываешь ты, когда отказываешься работать, — тихо произнесла Елена. — Артем останется в саду до конца оплаченного срока, это еще четыре месяца. У тебя есть время, чтобы встать на ноги. Но больше ни копейки от меня ты не получишь. Ни на бензин, ни на свидания, ни на «статус».
Наталья обвела взглядом кухню. Она искала поддержку, искала хоть какую-то щель в этой броне, но видела только два решительных, усталых лица. Дети, почувствовав неладное, притихли и вжались в стулья.
— Ну и подавитесь! — выкрикнула она, хватая сумку. — Подавитесь своим богатством! Думаешь, ты счастливая, Ленка? Да Витя твой тебя бросит через год, найдет помоложе, и ты приползешь ко мне, в мою однушку! И тогда я посмотрю, как ты запоешь!
— Уходи, Наташа, — устало повторил Виктор. — Машина на улице, она заведется.
Наталья схватила детей за руки и потащила их к выходу. Было слышно, как Соня захныкала, споткнувшись о порог, но мать даже не обернулась. Дверь захлопнулась, и через минуту донесся рев мотора старого седана.
Елена опустилась на стул и закрыла глаза. Внутри была странная пустота. Ни боли, ни гнева — только бесконечное облегчение, словно она наконец-то сбросила с плеч огромный, гнилой мешок, который тащила всю жизнь.
— Ты как? — Виктор подошел и положил руки ей на плечи.
— Не знаю… Странно. Кажется, я должна чувствовать себя виноватой, но я чувствую себя свободной. Это нормально?
— Это абсолютно нормально, Лен. Ты долго была для нее не сестрой, а банкоматом. Теперь ты просто Елена. Моя жена и отличный врач.
Следующий месяц был трудным. Наталья звонила десятки раз, писала сообщения, полные то проклятий, то слезливых просьб. Она присылала фотографии грустных детей, писала, что им «нечего есть», хотя Елена знала, что в холодильнике у сестры полно продуктов, которые она привезла в их последнюю встречу.
Елена не отвечала. Она заблокировала номер сестры и сосредоточилась на работе. Она стала больше спать, ее лицо разгладилось, а руки перестали дрожать после каждой операции.
