— Пятьдесят тысяч, Ань. Я нашла идеальное платье. Скидывай деньги на карту, и вопрос закрыт.
Голос Риты в телефонной трубке звучал ровно, с той привычной самоуверенной интонацией, к которой Аня привыкла за одиннадцать лет их дружбы. Аня переложила телефон к другому уху, свободной рукой взяла губку и принялась методично протирать столешницу кухонного гарнитура, хотя та и так была чистой.
— Рит, какие пятьдесят тысяч? Мы же договаривались. Вы с девочками сами покупаете себе платья, единственное условие — чтобы они были в пыльно-розовой гамме. Я не могу сейчас оплачивать вам наряды. У нас с Пашей бюджет расписан до копейки, мы банкет сами оплачиваем, без помощи родителей.
На том конце повисла тяжелая пауза. Аня слышала, как Рита шумно выдохнула, словно разговаривала с неразумным ребенком.
— То есть ты хочешь, чтобы твоя подруга выглядела как дешевка с рынка? — тон Риты стал колючим и резким. — Аня, свадьба бывает раз в жизни. Я думала, ты хочешь нормальные фотографии. Это платье от известного дизайнера. Я и так делаю тебе одолжение, что трачу свои выходные на твой праздник, отменила запись в салон. Могла бы и уважить.
— Света и Марина купили платья за семь тысяч. И они прекрасно выглядят, — Аня старалась говорить спокойно, но внутри уже поднималась привычная волна вины, которую Рита умела вызывать одним щелчком.
— Света и Марина могут хоть в мешках из-под картошки прийти, это их уровень. А я не собираюсь позориться. В общем, жду перевод. Номер карты знаешь.
В трубке раздались короткие гудки. Аня положила телефон на стол, опустилась на стул и уставилась на экран. Пятьдесят тысяч. Это была стоимость аренды их с Пашей квартиры за месяц.
***
Их дружба с Ритой всегда строилась по одному сценарию. Рита — яркая, пробивная, всегда в центре внимания. Аня — спокойная, удобная жилетка, в которую можно поплакаться, когда очередной ухажер Риты оказывался «козлом», и надежный тыл, когда нужно было занять денег до зарплаты. Аня привыкла быть на вторых ролях. Но последние полгода, с тех пор как Паша сделал ей предложение, Рита стала невыносимой. Любая тема сводилась к упрекам. Кольцо — «ну, бриллиант мог бы быть и побольше, хотя для Паши сойдет». Ресторан — «ты уверена, что там нормальная кухня? Я в таких забегаловках обычно не ем».
Щелкнул замок входной двери. В коридоре послышались шаги. Паша зашел на кухню, снимая на ходу рабочий пиджак. Он посмотрел на Аню, потом на потухший экран телефона.
— Опять Рита? — спросил он, открывая кран и моя руки.
— Она требует, чтобы я купила ей платье за пятьдесят тысяч. Говорит, иначе не придет на свадьбу.
Паша вытер руки полотенцем, сел напротив Ани и внимательно посмотрел ей в глаза.
— Ань. Ей тридцать два года. Она взрослая, работающая женщина. Если она хочет платье за пятьдесят тысяч, она идет в магазин и покупает его на свои деньги. Ты ничего не будешь ей переводить.
— Но она обидится. Она же моя лучшая подруга. Как я без нее на свадьбе?
— Если лучшая подруга шантажирует тебя деньгами перед важным днем, это не подруга, а вымогатель, — Паша говорил ровно, без злости, констатируя факт. — Напиши ей, что денег не будет. Если не придет — значит, так тому и быть. Свадьба из-за этого не отменится.
Аня кивнула. Взяла телефон и напечатала короткое сообщение: «Рита, я не смогу оплатить это платье. Если ты не хочешь приходить в другом, я пойму».
Ответ пришел через пять минут: «Я тебя услышала. Приду в том, на что хватило моих личных денег. Не удивляйся потом».
***
Оставшиеся три недели до свадьбы прошли в нервном напряжении. Рита замолчала. В общем чате подружек невесты она не отвечала на сообщения, игнорировала вопросы о времени приезда к визажисту. Аня плохо спала, постоянно прокручивая в голове их диалог. Ей казалось, что она поступает неправильно, что нужно было занять денег, пойти на уступки. Мама, которой Аня вскользь рассказала о ситуации, отреагировала жестко:
— Аня, прекрати себя грызть. Рита просто бесится. Ты выходишь замуж за нормального, надежного мужчину. А у нее ни семьи, ни нормальных отношений. Это обычная женская зависть. Держи дистанцию.
***
День свадьбы выдался сухим и ветреным. Утренняя суета, макияж, прическа, фотограф — всё слилось в один непрерывный поток. Рита в ЗАГС не приехала, сославшись на пробки. Она появилась только у входа в ресторан, когда гости уже собирались в банкетном зале.
Аня увидела ее и нервно сглотнула. Рита действительно нашла платье пыльно-розового цвета. Но это было дешевое, из синтетического блестящего шелка платье-комбинация, которое больше напоминало ночную рубашку. Огромное декольте, разрез почти до бедра. На фоне элегантных нарядов Светы и Марины Рита выглядела вульгарно и неуместно. Она подошла к молодоженам, сухо чмокнула Аню в щеку, мазнув по ней липким блеском для губ.
— Ну, поздравляю. Как и просила — цвет соблюден.
— Спасибо, что пришла, — тихо ответила Аня, чувствуя, как Паша крепче сжимает ее руку.
Банкет шел своим чередом. Ведущий шутил, гости ели горячее, звенели бокалы. Аня понемногу расслабилась. Паша постоянно был рядом, подливал ей воду, тихо спрашивал, не устала ли она. Атмосфера была теплой и семейной.
Подошло время тостов от друзей. Света и Марина сказали трогательные слова, подарили деньги и фотоальбом ручной работы. Ведущий с улыбкой передал микрофон Рите.
Рита вышла в центр зала. Она поправила волосы, окинула взглядом гостей, задержав глаза на Паше, и улыбнулась. Улыбка была неестественной, с легким прищуром. Аня почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Дорогие молодожены, — начала Рита, голос ее звучал громко, отражаясь от стен зала. — Мы с Анечкой знакомы с первого курса. Я знаю ее лучше, чем кто-либо другой. И, честно говоря, я до сих пор не могу поверить, что этот день настал.
Гости вежливо заулыбались, ожидая продолжения шутки. Но Рита не шутила.
— Аня в институте была… ну, скажем так, очень целеустремленной девочкой. Особенно когда дело касалось мужчин. Паша, ты, наверное, думаешь, что тебе досталась скромница? Ой, не обольщайся.
В зале стало тише. Звон вилок о тарелки прекратился. Аня почувствовала, как к щекам приливает кровь. Она опустила глаза на скатерть, пальцы судорожно скомкали тканевую салфетку.
— Я помню наш третий курс, — продолжала Рита, мерно расхаживая с микрофоном. — Помнишь, Ань, Вадима? Того самого мажора на черном джипе? Как ты по нему убивалась! Бегала за ним, проходу не давала. Выслеживала его расписание, стояла под окнами в дождь, лишь бы он на тебя посмотрел. А он только смеялся над тобой с пацанами. Мы всем общежитием тогда поражались твоей… настойчивости. Я тебя вечерами отпаивала корвалолом, когда он тебя в очередной раз посылал. Ты тогда плакала и говорила, что никому такая не нужна. Но видишь, как всё сложилось! Нашелся человек. Паша, ты уж следи за ней. А то она у нас натура увлекающаяся. Если кто побогаче на горизонте появится, может и старые привычки вспомнить. Горько!
Рита подняла свой бокал. В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Никто не крикнул «Горько». Анина мама сидела с побелевшим лицом, приоткрыв рот. Света и Марина вжались в стулья.
Аня не могла дышать. В ушах шумело. Эта история была чудовищной ложью, вывернутой наизнанку правдой. Вадим не был объектом ее любви. Он был агрессивным сталкером, который преследовал ее полгода. Он действительно ждал ее под окнами, не давал прохода, угрожал. Аня боялась выходить из комнаты одна. А Рита… Рита тогда встречалась с другом Вадима.
Аня хотела встать, сказать что-то, но тело не слушалось. Унижение сковало ее физически. Она просто смотрела на свою скомканную салфетку.
В эту секунду Паша спокойно отодвинул свой стул. Деревянные ножки скрипнули по паркету — в тишине этот звук показался оглушительным. Он положил салфетку на стол, а рядом телефон, обошел Аню и неспешным шагом подошел к Рите. Он не вырывал микрофон, просто протянул руку ладонью вверх, и Рита, растерявшись от его спокойствия, сама отдала его.
Паша повернулся к гостям. Его голос звучал ровно, без надрыва и крика. Как на деловых переговорах.
— Рита, спасибо за тост. Это действительно очень показательная история. О том, какие бывают друзья. Мне ее рассказала Света, Анина подруга. От начала и до конца.
Он сделал небольшую паузу. Рита нервно переступила с ноги на ногу.
— Только Света рассказала ее немного иначе, — продолжил Паша, глядя прямо на Риту. — Она рассказала о парне, который Аню преследовал, запугивал и отравлял ей жизнь. Она рассказала, как Аня боялась возвращаться в общежитие. И еще она рассказала о ее лучшей подруге. О подруге, которая за бутылку мартини и блок сигарет сливала этому самому Вадиму расписание Ани. Которая писала ему, в какой магазин Аня пошла и когда вернется, чтобы он мог подкараулить ее на улице.
Рита открыла рот, чтобы что-то сказать, но Паша не дал ей вставить ни слова.
— Аня очень добрый человек. Она все эти годы не знала, о твоем участии в той некрасивой истории. А еще она годами терпела твое потребительское отношение, твои насмешки и твои требования оплачивать тебе платья за пятьдесят тысяч. Я всегда удивлялся, зачем ей такая подруга. Теперь я понимаю. У Ани просто слишком большое сердце. А у меня — нет.
Паша подошел к столику, за которым сидела Рита, взял ее сумочку и протянул ей.
— Твое такси тебя уже ждет. Я оплатил поездку. Всего хорошего.
Рита покраснела так, что стали видны пятна на шее. Она попыталась засмеяться, ища поддержки у зала.
— Паш, ну ты чего, это же просто шутка была… Свадьба же, я просто вспомнила студенчество…
— Такси на улице, Рита, — тем же ледяным, ровным тоном повторил Паша. — Выход прямо по коридору.
Никто из гостей не проронил ни слова. Анина мама смотрела на Риту тяжелым, немигающим взглядом. Света отвернулась. Рита поняла, что шоу окончено. Она резко выхватила сумочку из рук Паши, развернулась на каблуках и, громко цокая по паркету, направилась к дверям. Дверь за ней закрылась.
Паша отдал микрофон онемевшему ведущему. Подошел к своему месту, сел рядом с Аней. Он налил из кувшина прохладную воду в стакан и подвинул к ней.
— Пей, — тихо сказал он.
Аня взяла стакан дрожащими руками. Сделала глоток. Вода неприятно холодила горло, но вместе с ней уходил ком, который стоял там последние пятнадцать минут. Она посмотрела на мужа. В его глазах не было ни жалости, ни осуждения — только спокойная, железобетонная уверенность.
— Паша… — шепотом начала она. — Спасибо.
— Тебе принести еще горячего? То, что в тарелке, уже остыло, — обыденно спросил он, бережно накрывая ее ледяные пальцы своей теплой ладонью.
Ведущий, профессионально справившись с заминкой, объявил музыкальную паузу. Гости начали переговариваться, сначала тихо, потом всё громче. Мама подошла к их столу, обняла Пашу за плечи и коротко, с чувством поцеловала его в макушку.
Аня смотрела на пустой стул, где еще недавно сидела Рита. Ей казалось, что она должна чувствовать боль от потери подруги. Но внутри была только абсолютная, звенящая пустота, которая стремительно заполнялась спокойствием. Многолетний тяжелый рюкзак с чужой завистью, токсичностью и вечным чувством вины наконец-то упал с ее плеч. Она отрезала кусок запеченного мяса, положила в рот и поняла, что впервые за весь этот день чувствует вкус еды. Жизнь продолжалась, и теперь в ней были только те люди, которым действительно было место за этим столом.
