— Мам, пап, знакомьтесь. Это Лина. Та самая.
Я вытирала руки кухонным полотенцем. Шагнула в прихожую, дежурно улыбаясь, и остановилась. Улыбка так и осталась на лице, только мышцы свело.
На пороге стояла она. Та самая Ангелина. Девушка, чьи сообщения я читала три года назад в телефоне мужа. Та, из-за которой я два месяца пила успокоительные, спала в гостиной на диване и думала о разводе. У нее были те же чуть вздернутые брови, та же родинка на шее, видневшаяся в вырезе легкого свитера. Только волосы теперь стали светлее.
Виктор стоял позади меня. Я услышала, как у него из рук выпала ложка для обуви и звякнула о плитку.
— Здравствуйте, Елена Николаевна, — приятным, грудным голосом произнесла Ангелина. Протянула мне букет белых хризантем. Взгляд ее скользнул по моему лицу, задержался на долю секунды, и в уголках губ дрогнула едва заметная усмешка. Она меня узнала. Конечно, узнала.
— Здравствуй, — я забрала цветы. Пальцы одеревенели.
Виктор шумно сглотнул. Он не смотрел на гостью. Он уставился в стену поверх ее головы.
— А это мой папа, Виктор Андреевич, — гордо сказал Кирилл, помогая девушке снять пальто. Сын светился. Я давно не видела его таким счастливым.
— Очень приятно, — Ангелина протянула руку моему мужу.
Виктор дернулся. Его лицо пошло красными пятнами. Он неловко пожал ее пальцы, тут же отдернул руку и сунул в карман брюк.
— Да… взаимно. Я… мне нужно срочный звонок сделать. По работе. Вы проходите на кухню, я сейчас.
Он развернулся и почти бегом скрылся в своем кабинете. Щелкнул замок.
— Папа у нас вечно в делах, — неловко рассмеялся Кирилл. — Мам, куда цветы поставить?
— В спальне ваза на подоконнике. Принеси, пожалуйста.
Сын ушел. Мы остались в прихожей вдвоем. Ангелина поправила воротник свитера, глядя на себя в зеркало.
— У вас очень уютно, — сказала она ровным тоном. — Кирилл много рассказывал о квартире. Центр, старый фонд. Красиво.
— Проходи за стол, Лина.
Я развернулась и пошла на кухню. Взяла нож, начала резать хлеб. Кусочки получались неровными. Я заставила себя дышать ровно. Вдох через нос, выдох через рот. Три года назад Виктор ползал на коленях на этой самой кухне. Клялся, что это была ошибка. Что она ничего не значит. Что бес в ребро. Я тогда ради Кирилла, ради двадцати пяти лет брака решила простить. Сохранила семью.
И вот эта «ошибка» сидит за моим столом и улыбается моему сыну.
***
Ужин прошел как в тумане. Я механически накладывала запеченное мясо, передавала салатник. Кирилл без умолку рассказывал, как они с Линой познакомились на выставке месяц назад.
Виктор вышел из кабинета только через полчаса. Сел на самый край стула. К еде не притронулся. Наливал себе воду из графина, стакан мелкой дрожью стучал о его зубы. Он ни разу не поднял глаз на Ангелину.
— Виктор Андреевич, Кирилл говорит, вы строительным бизнесом руководите? — Ангелина смотрела на моего мужа с вежливым интересом.
— Заместитель директора, — буркнул Виктор, глядя в пустую тарелку.
— Это очень ответственно. Кирилл хочет пойти по вашим стопам. Он такой целеустремленный. Мы с ним вообще во многом похожи.
Я положила вилку. Она звякнула о фарфор.
— А вы чем занимаетесь, Ангелина?
— В салоне красоты работаю. Администратором. Но планирую открыть свой. Кирилл обещал помочь с бизнес-планом.
Сын смущенно кашлянул.
— Мам, пап, мы вообще-то хотели сказать… Мы решили жить вместе. Я переезжаю к Лине. У нее съемная квартира пока, но мы думаем об ипотеке.
Виктор поперхнулся водой. Закашлялся так, что лицо стало багровым. Кирилл похлопал отца по спине.
— Пап, ты чего?
— Не в то горло попало, — прохрипел Виктор, вытирая рот салфеткой. — Жить вместе? Не рано ли? Месяц знакомы.
— В самый раз, — Ангелина положила свою ладонь поверх руки Кирилла. — Когда встречаешь своего человека, время не имеет значения. Правда, Елена Николаевна?
Я смотрела на ее пальцы с идеальным маникюром, лежащие на руке моего мальчика.
— Пойду поставлю чайник, — сказала я и встала.
Ангелина тут же поднялась следом.
— Я помогу.
Мы зашли на кухню. Кирилл и Виктор остались за столом, их голоса стали тише. Ангелина взяла грязные тарелки и составила их в раковину. Повернулась ко мне. На ее лице больше не было вежливой улыбки. Глаза смотрели жестко, оценивающе.
— Не ожидала? — тихо, почти одними губами спросила она.
— Что тебе нужно от моего сына? — так же тихо ответила я, включая кран, чтобы шум воды заглушил разговор.
— От твоего? Ничего. Он сам за мной бегает. А вот от твоего мужа… Виктор тогда обещал мне квартиру. И машину. А потом испугался, что ты его с голой задницей на улицу выкинешь, и слился. Заблокировал везде.
Я взяла губку, выдавила моющее средство.
— И ты решила отыграться на Кирилле?
— Кирилл — хороший мальчик. Наивный только. И перспективный. Единственный наследник, делить имущество не с кем. Да и вообще… мы же семья теперь почти. Привыкай, свекровь.
Она взяла полотенце, тщательно вытерла руки, бросила его на столешницу и вернулась к столу, снова нацепив маску очаровательной скромницы.
Я стояла у раковины. Холодная вода текла по рукам. Моральный тупик сомкнулся вокруг меня плотным кольцом. Рассказать Кириллу прямо сейчас? Он влюблен. Он посмотрит на меня, потом на нее. Она пустит слезу, скажет, что я сошла с ума и наговариваю на бедную девочку. А Виктор… Виктор будет молчать или поддержит ее, только бы сын не узнал, что его отец — трусливый изменник.
***
Вечер наконец закончился. Кирилл ушел провожать Ангелину. Входная дверь хлопнула.
Я зашла в спальню. Виктор сидел на краю кровати, ссутулившись. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута.
— Ты знал? — спросила я, останавливаясь в дверях.
— Лена, клянусь, я понятия не имел! — он вскинул голову. В глазах плескался животный страх. — Я ее три года не видел. Я не знаю, как она нашла Кирилла. Это случайность.
— Случайность? Она месяц с ним встречается. И ты предлагаешь мне поверить, что она не знала фамилию и кто его отец?
Виктор обхватил голову руками.
— Лена, послушай… Мы должны быть умнее.
— В каком смысле?
— Мы не можем сказать Кириллу.
Я медленно подошла к шкафу, открыла створку.
— Почему это?
— Ты что, не понимаешь? — Виктор вскочил, заговорил быстрым, сдавленным шепотом. — Он же меня возненавидит! Он идеалист. Узнает, что у меня была интрижка… Да еще с его невестой. Он отвернется от нас обоих. Ты разрушишь семью!
Я посмотрела на него. Внимательно. На этого седеющего, грузного человека, ради которого я три года назад наступила на свою гордость.
— Я разрушу?
— Лена, ну было и было! Три года прошло. Мало ли с кем она спала до Кирилла? Главное сейчас — не лезть. Поиграется и бросит. А мы будем молчать. Ради сына.
— Ради сына? — я почувствовала, как внутри всё каменеет. — Или ради твоей чистенькой репутации хорошего отца? Ты готов пустить эту дрянь в наш дом, отдать ей нашего мальчика на съдение, лишь бы он не узнал, что папа гулял налево?
Виктор шагнул ко мне, попытался взять за плечи. Я скинула его руки.
— Не делай из мухи слона, — его тон изменился. Появились привычные, раздраженные нотки. — Ты вечно все драматизируешь. Я поговорю с ней. Дам ей денег, она отстанет от Кирилла.
— Ты уже давал ей денег три года назад. Не помогло, как видишь.
Я выключила свет в спальне и ушла в гостиную. Легла на диван, натянула плед до подбородка. В квартире было тихо, только тикали настенные часы в коридоре.
Я лежала в темноте и понимала: моего брака больше нет. И семьи в том виде, в котором я ее знала, тоже. Остался только сын. И его я должна спасти. Не от правды. От лжи.
***
Утром я встала раньше всех. Заварила кофе. Когда на кухню вышел заспанный Кирилл — он вернулся поздно ночью и остался ночевать дома, — я поставила перед ним кружку.
— Кирюша, нам нужно поговорить.
Он потянулся, сделал глоток.
— О Лине? Мам, я знаю, что она тебе не понравилась. Она предупреждала.
— Что именно она предупреждала? — я села напротив.
— Что вы с отцом будете против. Что она из простой семьи, без квартиры, без связей. Что вы решите, будто ей нужны только наши деньги.
Я усмехнулась. Как грамотно она постелила соломку.
— Кирилл, дело не в ее семье. Скажи, что ты вообще о ней знаешь? О ее прошлом?
Сын нахмурился, поставил кружку на стол.
— Мам, какое это имеет значение? У нее были трудные отношения до меня. Какой-то женатый мужик пользовался ею, кормил обещаниями, а потом выкинул как ненужную вещь. Она долго восстанавливалась. Я не хочу копаться в этом.
— Женатый мужик? — я сцепила пальцы в замок. — А она не говорила, как его зовут?
— Нет. И мне плевать. Мам, я ее люблю. И я женюсь на ней. С вашим благословением или без.
Он встал, ополоснул кружку под краном и ушел в свою комнату.
Я осталась сидеть на кухне. Значит, обсуждать тему прежних отношений за спиной этой девушки нельзя. Если я сейчас скажу «это был твой отец», то оставшись наедине, Ангелина вывернет всё так, что это Виктор ее принуждал, а она была жертвой. А я — злая жена, которая выгораживает мужа. Кирилл поверит ей, потому что она слабая и плачет, а я сильная. Обсудить эту ситуацию нужно собравшись вместе, чтобы у Ангелины не было возможности начать оправдываться и говорить, что ее бедную использовали.
***
Два дня мы с Виктором почти не разговаривали. Он уходил на работу рано, возвращался поздно. Делал вид, что проблемы нет. Надеялся, что все как-нибудь само рассосется.
В четверг вечером я позвонила Кириллу.
— Сынок, приходите завтра на ужин. Вчетвером. Я хочу извиниться перед Линой. Я была напряжена в прошлый раз.
— Правда? — голос Кирилла потеплел. — Спасибо, мам. Мы придем. К семи.
Затем я написала сообщение мужу. «Завтра в семь вечера Кирилл и Ангелина будут у нас. Если ты найдешь предлог не прийти, я соберу твои вещи и выставлю их на лестничную клетку. А сыну всё расскажу сама».
Виктор пришел в пятницу без пятнадцати семь. Он выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени.
— Лена, что ты задумала? — он нервно стягивал туфли в прихожей.
— Ничего. Будем ужинать по-семейному.
Я накрыла стол в гостиной. Поставила запеченную рыбу, салаты, достала бутылку хорошего вина.
Ровно в семь раздался звонок. Кирилл вошел первым, веселый, румяный с мороза. За ним Ангелина. Сегодня она была в строгом платье, волосы собраны в пучок. Идеальная будущая жена.
— Здравствуйте, Елена Николаевна, Виктор Андреевич, — пропела она.
Мы сели за стол. Я разлила вино. Виктор пил только воду, его лоб покрылся испариной.
— Лина, — я подняла бокал. — Кирилл сказал, что у тебя в прошлом был тяжелый опыт с женатым мужчиной. Я хочу выпить за то, чтобы в нашей семье у тебя больше никогда не было поводов для слез.
Ангелина напряглась. Ее взгляд метнулся к Виктору, потом вернулся ко мне.
— Спасибо, Елена Николаевна. Прошлое в прошлом.
— Конечно, — я отпила вина, поставила бокал на стол. — Просто город у нас маленький. Виктор, ты ведь помнишь эту историю? Три года назад. Когда ты снял квартиру на улице Строителей.
Повисла мертвая тишина. Слышно было, как за окном гудит проезжающий трамвай.
Кирилл перестал жевать. Посмотрел на меня.
— Мам, ты о чем? Какая квартира?
Виктор побледнел так, что стал сливаться с белой скатертью.
— Лена, прекрати, — прохрипел он.
— А почему прекрати? Мы же семья, у нас нет секретов, — я перевела взгляд на Ангелину. Лицо девушки окаменело. — Скажи, Лина, квартира на Строителей, 15, однушка, которую оплачивал Виктор для тебя, была уютной? Ты ведь там терпела унижения и тяжелые отношения? А тяжесть в чем заключалась, в том, что он тебе мало денег давал?
Кирилл медленно опустил вилку.
— Я не понимаю. Пап?
Виктор молчал. Он смотрел в тарелку, тяжело дыша.
— Ангелина? — Кирилл повернулся к своей невесте. — Что это значит?
Ангелина нервно сглотнула, но быстро взяла себя в руки. В ее глазах блеснул расчетливый холод.
— Кирилл, твоя мама что-то путает. Или… или Виктор Андреевич чего-то ей наговорил. Да, мы были знакомы по работе. Но между нами ничего не было. Елена Николаевна просто ревнует и пытается нас поссорить.
Она попыталась взять Кирилла за руку, но он отодвинулся.
— Пап. Посмотри на меня.
Виктор поднял глаза на сына. В них были только трусость и жалкая мольба.
— Сынок… это было давно. Я понял тогда, что совершил ошибку. Я выбрал семью.
Стул Кирилла с грохотом отлетел назад. Сын вскочил.
— Ты… с ней? С моей…
— Кирилл, послушай! — Ангелина тоже вскочила, ее голос стал визгливым, маска благочестия слетела окончательно. — Он мне жизнь сломал! Обещал уйти из семьи, пользовался мной! Я имею право на компенсацию! Вы мне должны! Ты думаешь, мне нужен был ты? Да если бы твой папаша не зажал тогда деньги на квартиру, я бы в твою сторону даже не посмотрела!
Она осеклась, поняв, что наговорила лишнего. Зажала рот рукой.
Кирилл смотрел на нее так, словно увидел перед собой ядовитую змею. Потом перевел взгляд на отца. Виктор вжался в стул, не смея поднять голову.
— То есть ты знал, — тихо сказал Кирилл отцу. — В прошлый ужин ты знал, кто сидит за столом. И промолчал.
— Я не хотел рушить твое счастье… — пролепетал Виктор.
— Мое счастье? — Кирилл горько усмехнулся. — Ты свою шкуру спасал. Как всегда.
Сын развернулся и вышел в прихожую. Мы услышали, как он снимает с вешалки куртку.
Ангелина заметалась. Посмотрела на Виктора, потом на меня. В ее глазах стояли злые слезы проигрыша.
— Сволочи вы все, — выплюнула она. Схватила свою сумочку со стула и бросилась вслед за Кириллом. Входная дверь захлопнулась дважды.
Мы остались одни. Тишину нарушало только тиканье часов.
Виктор тяжело выдохнул, провел рукой по лицу.
— Ну что, довольна? — зло бросил он, не глядя на меня. — Разрушила все. Растоптала. Теперь сын со мной общаться не будет.
Я спокойно встала из-за стола. Собрала грязные тарелки в стопку.
— И со мной тоже, Виктор. Какое-то время он будет злиться на нас обоих. Но это пройдет. Он умный мальчик. Он поймет, от чего я его спасла.
— А меня? От чего ты спасла меня? — он с вызовом посмотрел мне в глаза.
— А тебя я ни от чего спасать не собираюсь, — я отнесла тарелки на кухню, вернулась и встала напротив него. — Твой чемодан стоит в кабинете. Я собрала его еще днем. Вещи на первое время там есть. Остальное заберешь потом.
Виктор растерялся. Спесь слетела с него в одну секунду.
— Лена… ты чего? Куда я пойду на ночь глядя? У нас же… мы же семья. Я же ради нас старался скрыть правду от сына.
— У нас нет семьи, Витя. Уже три года как нет. Просто я поняла это только сейчас.
Я пошла в коридор и открыла входную дверь. Холодный воздух с лестничной клетки потянуло по ногам.
— Выходи.
Он постоял посреди гостиной, переминаясь с ноги на ногу. Понял, что я не отступлю. Молча пошел в кабинет, выкатил чемодан. Проходя мимо меня в дверях, он попытался что-то сказать, но я просто закрыла за ним дверь и повернула замок на два оборота.
Я прислонилась спиной к холодному металлу двери. В квартире стало тихо и пусто. Впервые за долгое время мне было не страшно, не больно и не стыдно. Внутри было чисто и спокойно, как бывает после долгой, тяжелой болезни, когда температура наконец-то спадает. Завтра будет новый день. И я наконец-то начну жить его для себя.
