— Татьяна, здравствуйте. Только не блокируйте меня, пожалуйста! Мне очень надо с вами поговорить насчёт Алексея.
Татьяна прочитала сообщение утром, уже в своей студии. На подоконнике лежали рабочие очки, рядом сохли две кисточки после ремонта старого комода. Никто не спрашивал, где чистая рубашка. Никто не открывал кастрюлю с таким видом, будто там обязана появиться еда.
Она набрала коротко:
— Говорите.
Ответ прилетел сразу.
— Я Ирина. Мы с Алексеем живём вместе восемь месяцев. Он сказал, что вы ушли внезапно, потому что устали от семейной жизни и вообще всегда были помешаны на порядке. Я не лезу в чужое, честное слово, но это уже невозможно. Вы можете раскрыть его бытовые привычки?
Татьяна сняла очки с макушки.
— Какие именно?
— Все! Что он ест, когда убирается, куда кладёт грязные вещи, почему не видит мусор, сколько раз надо напомнить про коммуналку и отчего он считает, что носки сами собираются парами. Я же не прислуга, по-человечески спрашиваю!
Татьяна посмотрела на экран ещё раз.
Ровно год назад она тоже пыталась выяснить, сколько раз надо напомнить взрослому мужчине вынести мусор. Оказалось, нисколько. Мусор прекрасно стоял у двери. Иногда по два дня. Он никому не мешал, кроме Татьяны.
Со студией всё вышло просто. Три года назад жильё осталось ей от матери. Маленькое, зато своё. Татьяна сдала его аккуратной женщине из поликлиники, а деньги откладывала. Алексей называл студию «твоей конуркой» и даже держал запасной ключ.
Потом однажды он сообщил, что домашние дела занимают полчаса.
— Ты просто всё растягиваешь, — сказал он тогда. — Суп поставить — пять минут. Машинку включить — минута. Что там ещё?
— Полы.
— Ну, полы не каждый день.
— Покупки.
— Доставка есть.
— Глажка.
— Я рубашки редко ношу.
— Обеды тебе на работу.
— Так ты всё равно готовишь.
Татьяна стояла у обеденного стола и складывала контейнеры. На крышках были бумажки: понедельник, вторник, среда. Алексей любил, чтобы гарнир не повторялся два дня подряд. Ещё он не ел вчерашние котлеты, если заранее знал, что они вчерашние.
— Значит, полчаса? — спросила она.
— Ну примерно. Не начинай только.
На следующий день Татьяна сварила еду себе. Одну порцию. Алексей открыл кастрюлю, заглянул внутрь и не понял.
— А моё где?
— Не варила.
— В смысле?
— Пять минут же.
Он сначала посмеялся. Потом заказал готовую еду. Потом съел колбасу с хлебом. На третий день спросил, долго ли она собирается изображать обиженную женщину.
— Не изображаю.
— Тань, ну хватит.
— Сам приготовь.
— Я поздно прихожу.
— Я тоже.
— Ты лучше умеешь.
— Научишься.
Две недели Алексей жил так, будто в городе случилась отмена домашней кухни. Он ел что попадётся, забывал заказывать еду и однажды принёс с работы пустые контейнеры.
— Давай без крайностей, — попросил он. — Ты готовь, а я буду помогать.
— Чем?
— Ну… по ситуации.
— Какой?
— Что какой?
— Ситуации какой ждать?
Алексей пробурчал, что с ней невозможно договориться. И ушёл в комнату. Договариваться он любил только после того, как Татьяна уже всё сделала.
Через месяц квартирантка из студии переехала к дочери. Татьяна съездила туда, вымыла полки, привезла свой комод и забрала у Алексея запасной ключ.
Он заметил не сразу.
— А ключ где?
— У меня.
— Зачем?
— Перееду.
— Куда?
— В студию.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за супа?
Татьяна тогда даже присела на край кровати. Не от слабости. Просто хотелось рассмотреть человека получше. Сколько лет они жили рядом, а он и правда решил, что дело в супе.
— Не из-за супа.
— А из-за чего ещё? Я не гуляю, зарплату приношу, не пью. Нормальный мужик!
— Отличный.
— Вот видишь.
— Для себя.
Он не понял. Или сделал вид.
Татьяна переехала за два раза. Забрала одежду, книги, старую швейную машинку и рабочий ноутбук. Кастрюли оставила. Алексею предстояло освоить целую кухонную державу.
Первые голосовые начались через три дня.
«Тань, ты не помнишь, где запас губок?»
«Тань, а порошок какой брать? Тут их целая полка».
«Тань, можешь написать, сколько варится гречка? Я в сети смотрел, там по-разному».
Через неделю пошли просьбы посерьёзнее.
«Ты всё равно готовишь. Сделай мне пару контейнеров, я заеду».
«Подпиши хотя бы, где что. Я же не буду нюхать».
«Можешь прийти на часок? Тут вещи после машинки какие-то мятые».
Татьяна не пришла. Потом они развелись. Без спектакля. Алексей всем рассказывал, что жена выбрала отдельную жизнь и не захотела работать над браком.
Сейчас Ирина просила инструкцию.
— У вас большой список? — спросила Татьяна.
— Уже две страницы! Я записываю, иначе забуду. Он мясо не размораживает заранее, полотенце для рук меняет только после напоминания, платёжки складывает в коробку из-под обуви, а я, между прочим, работаю и не обязана за здоровым мужиком бегать!
— Тогда встретимся.
— Правда?
— Сегодня вечером. В пекарне возле остановки.
— Я всё принесу!
Ирина пришла раньше и сама махнула Татьяне рукой. Звонкие каблучки, яркий маникюр, на столе — четыре листа. Список вырос.
— Я не знала, с чего начать, — затараторила Ирина. — Он сказал, вы вели хозяйство по расписанию и вам это нравилось. Я решила, ладно, у каждого свои заморочки. Но он вообще ничего не делает! Вообще! Даже если раковина полная, он поставит кружку сверху и уйдёт. Это как?
— Удобно.
— Вот! Вы тоже так считаете?
— Ему удобно.
Ирина подалась вперёд.
— А как вы его приучили?
— Никак.
— Совсем?
— Совсем.
— Но он же говорил, что раньше всегда закупал продукты, мыл ванную по субботам и готовил завтраки. Может, вы подскажете, что ему говорить? Какими словами? Я уже и мягко, и с юмором, и по списку!
— Не делайте за него.
Ирина скривила губы.
— Я пробовала! Тогда ничего не делается. Мусор стоит, бельё лежит, еды нет. А потом он смотрит на меня и говорит: «Ну чего ты завелась, закажем что-нибудь». Это вообще нормально?
— Для него — да.
— Вы так спокойно… То есть вы знали?
— Я поэтому ушла.
Ирина постучала ногтем по листам.
— Он сказал, вы ушли, потому что захотели пожить для себя. Сняли какую-то студию и решили, что семья вам мешает.
— Студия моя.
— Ваша?
— От матери.
— А он говорил, вы еле тянете аренду.
— Не тяну. Коммуналку плачу.
Ирина приоткрыла рот.
Потом быстро собрала листы, будто они могли разбежаться.
— Подождите. Значит, вы не сбежали с квартиры? Вы просто переехали в своё жильё?
— Да.
— А готовить перестали уже там?
— Раньше.
— Насколько раньше?
— За полтора месяца.
— И он всё это время…
— Учился жить.
— Научился?
— Вы же пришли спросить.
Ирина потёрла висок. Сначала одним пальцем, потом всей ладонью.
— Он мне говорил, что после вашего ухода сам всё вёл. Даже сказал, что гладил постельное бельё, потому что любит порядок.
Татьяна впервые улыбнулась.
— Постельное?
— Да! А что?
— Он не знает, где гладильная доска.
— У нас она на балконе.
— Теперь знает.
Ирина смотрела на неё долго. Потом придвинула список.
— Вот посмотрите. Может, тут что-то важное пропущено? Он не ест лук, если видит. Но если измельчить, ест. Суп разогревает без крышки. Белые вещи кидает с тёмными. Мыло всегда оставляет размокать. Носки…
— Хватит.
— Но вы же согласились помочь!
— Я пришла ответить.
— Так вы мне не привычки его раскройте, а объясните, как заставить его самого шевелиться! Я же не собираюсь уходить из-за носков. Это глупость какая-то!
— Я тоже не из-за носков ушла.
— Тогда из-за чего?
— Он считает чужую работу воздухом.
Ирина замолчала на секунду. Потом опять заговорила, уже тише.
— Но человек же может понять. Если правильно объяснить. Я, между прочим, не из тех, кто сразу вещи собирает. Над отношениями работать надо. Он сам так говорит.
— Конечно.
— Что «конечно»?
— Говорит.
— Вы издеваетесь?
— Нет.
Ирина отодвинула листы.
— Зря я вам написала. Вы, видимо, до сих пор злитесь. А я хотела по-человечески. Он вас, кстати, не ругал. Только сказал, что вы любили командовать и заставляли его жить по вашим правилам.
— Каким?
— Ну… чистота, еда, платежи вовремя.
— Страшные правила.
— Не передёргивайте!
У входа звякнул колокольчик. Татьяна подняла глаза. Алексей шёл к их столику в домашних штанах, поверх которых натянул куртку.
Ирина сразу заговорила быстрее:
— Я написала ему, что мы встречаемся. Пусть сам всё объяснит! А то я уже не понимаю, кто из вас прав, кто что делал и почему нормальный разговор превращается в допрос.
Алексей остановился рядом.
— Ну чего вы начали?
— Садись, — сказала Ирина. — У нас разговор.
— Я вижу. Тань, привет. Давай без крайностей, ладно?
— Привет.
Он сел, оглядел листы.
— Это что?
— Твои привычки!
— Регин, ну зачем выносить это…
— Куда выносить? Тут твоя бывшая жена, не собрание жильцов! Ты сказал, что сам вёл хозяйство после её ухода.
— Вёл.
— Гречку сколько варить?
— Причём тут гречка?
— Сколько?
— Ну смотря какую.
Татьяна достала телефон. Алексей сразу помрачнел.
— Тань, не надо вот этого.
— Чего?
— Ты понимаешь.
— Я нет, — сказала Ирина. — Что там?
Татьяна открыла сохранённые голосовые. Нажала первое.
Голос Алексея за столом прозвучал особенно бодро:
«Тань, можешь написать, сколько варится гречка? Я в сети смотрел, там по-разному».
Ирина медленно положила ладонь на список.
Второе сообщение оказалось про контейнеры.
«Ты всё равно готовишь. Сделай мне пару. И подпиши хотя бы, где что».
Третье — про мятые вещи.
Алексей заёрзал.
— Ну это первые дни были. Человек привыкает.
— Восемь месяцев привыкает? — спросила Ирина.
— Ты тоже хороша. Из каждой кружки трагедию делаешь.
— Я делаю?
— Ну а кто? Пришла к бывшей жене, списки какие-то составила. Вы обе любите всё усложнять.
Татьяна подвинула листы к нему.
— Забирай.
— Зачем мне?
— Это твой план.
— Какой ещё план?
— Самообслуживания.
— Тань, ну серьёзно…
— Там всё расписано.
Ирина посмотрела на Татьяну.
— И что теперь?
— Решайте.
— А вы?
— Домой.
Алексей поднял ладони.
— Подождите. Давайте нормально. Ирина говорит, что устала. Таня знает, как всё было устроено. Можно же без войны распределить обязанности.
— Распределяй, — сказала Татьяна.
— Ну вот. Допустим, готовка…
— Твоя.
— Почему сразу моя?
— Ты предложил распределять.
— Я вообще сказал обсудить!
— Обсудил.
Ирина вдруг коротко рассмеялась.
— Нет, ты посмотри! Он нас сейчас назначит. Меня — готовить, вас — консультировать, а сам будет руководить распределением.
— Не переворачивай, — пробурчал Алексей. — Я хотел мирно.
— Тебе всегда мирно, когда кто-то другой моет.
Татьяна встала.
Обычно раньше она объясняла. По два раза, по пять, по кругу. Сейчас объяснять было нечего.
— Алексей, я год живу отдельно. Ирина восемь месяцев живёт с тобой. Ни одна из нас не обязана составлять инструкцию к взрослому мужчине. Берёшь список. И делаешь всё сам.
— Да что всё-то?
— Всё.
Она надела пальто и ушла. Без последней речи. За столом остались Алексей, Ирина и четыре страницы его новой самостоятельной жизни.
Через два дня Ирина написала снова.
— Я съезжаю. Не из-за носков. Он вчера спросил, не можете ли вы временно отдавать ему обеды, пока мы разбираемся. Я поняла.
Татьяна ответила:
— Хорошо.
Ещё через неделю Алексей попросился переночевать в студии. Сказал, что Ирина забирает вещи и ему тяжело находиться дома. Запасного ключа у него уже год не было.
Татьяна не ответила.
Через четыре месяца знакомая прислала ей фотографию Алексея из соцсетей. Он сидел в кафе рядом с новой женщиной и писал, что наконец встретил хозяйственную, тёплую и понимающую.
Ирина к тому времени сняла квартиру и больше Татьяне не писала. Алексей продолжал искать женщину с редким даром замечать мусор. А Татьяна в своей студии наконец закончила комод.
В верхний ящик она сложила рабочие очки.
В нижний — старый запасной ключ.
К замку он уже год не подходил.
