— Денег на твой отпуск нет, мне урезали зарплату! — Валерий с грохотом опустил жестяную кружку на край стола и смерил жену грозным взглядом.
— Какое тебе море, Эмма? Кризис на дворе!
Эмма прикрыла крышку старенького ноутбука с открытым сайтом путёвок. На тарелке перед мужем дымились горячие сырники, рядом стояла початая банка сгущёнки.
Сегодня начался её законный двухнедельный отпуск, которого она ждала как манны небесной.
С Валерием они прожили двадцать лет. Эмме недавно исполнилось сорок шесть, она работала сметчицей в строительном тресте и привыкла считать каждую копейку.
Своего жилья у них хватало только на скромную двушку, поэтому три года назад решили копить на старость и большой ремонт.
Откладывали на общий банковский вклад, открытый на имя мужа. Эмма три лета подряд никуда не ездила, даже от горящих путёвок в профсоюзе отказывалась.
А полгода назад Валерий вдруг объявил, что в их конторе срезали все премии. С тех пор продукты, коммуналку и даже лекарства для свекрови Эмма тянула на одну свою зарплату.
— Валера, но я же не за границу прошусь, — сдержанно сказала Эмма, поправляя шпильку в русом пучке на затылке.
— Тут обычный пансионат под Туапсе на десять дней. Давай снимем немного с нашего вклада? Я три года света белого не видела!
— Ты с луны свалилась?! — вспылил Валерий, и его круглое брюшко под хлопковой рубахой возмущённо колыхнулось.
— Вклад трогать нельзя, иначе все проценты сгорят! Я пашу как проклятый, копейку к копейке складываю, а тебе лишь бы деньжищи разбазаривать!
— Какие деньжищи? — поморщилась Эмма.
— Я за полгода себе даже туфель на сменку не купила. Всё уходит как в чёрную дыру!
— На свои хотелки будь добра сама и зарабатывай! — отбрил муж, отправляя в рот кусок сырника.
— И вообще, тебе свежий воздух нужен? Вот и поезжай сегодня к маме на дачу. Юлия Терентьевна вчера звонила, просила грядки с клубникой прополоть да смородину обобрать.
— Постой, я же в отпуске, — горько заметила Эмма.
— Почему я опять должна батрачить на чужом огороде?
— Не на чужом, а на мамином! — недовольно буркнул Валерий.
— Там и заночуешь пару дней, чтобы бензин зря не гонять. А перед автобусом лучше бы дома порядок навела.
Вон в спальне моя зимняя дублёнка до сих пор внизу висит — убери её на верхнюю полку шифоньера, чтобы глаза не мозолила!
И ведь знаете таких мужей, которые собственную жадность выдают за великую хозяйственность?
У них жена всегда виновата уже тем, что раз в три года захотела отдохнуть не с тяпкой в руках.
В прихожей запел мобильник мужа. Валерий торопливо выскочил из-за стола, прикрыл за собой дверь спальни и заговорил вполголоса. Через минуту он уже натягивал туфли у порога.
— Меня на базу вызвали, ревизия приехала! — выпалил он на одном дыхании, избегая смотреть жене в глаза.
— Буду поздно. Ты на автобус не опаздывай, мама тебя к обеду ждёт!
Дверь за ним захлопнулась. Эмма осталась одна посреди кухни. Ехать за город с вёдрами и тяпкой ей совсем не улыбалось.
Она убрала со стола немытую тарелку мужа и пошла в спальню. Решила для начала выполнить наказ благоверного и прибрать зимние вещи, чтобы освободить место под свои летние кофты.
Эмма придвинула к шифоньеру складной стульчик, сняла с плечиков тяжёлую мужнину дублёнку и потянулась к дальней полке под самым потолком.
Рука упёрлась в стопку зимних свитеров. Под ними что-то сухо зашуршало, и на край полки выскользнула небольшая бордовая бархатная коробочка.
Эмма удивилась. Она достала коробочку, а следом вытянула из-под шерстяного джемпера пухлый прозрачный файлик с распечатками.
Спустившись со стульчика, Эмма присела на край кресла и откинула бархатную крышку. На белом атласе сверкали золотые серьги с крупными прозрачными камнями.
К застёжке на пломбе крепилась ювелирная бирка и кассовый чек со вчерашней датой.
Эмма глянула на итоговую строчку в чеке и обомлела.
Там красовалась такая баснословная сумма с пятью нулями, что на эти деньжищи она могла бы три года подряд отдыхать в лучшем морском санатории!
А под подушечкой лежала глянцевая открытка, подписанная размашистым почерком мужа: «Моей ненаглядной Машеньке на новоселье. Пусть эти бриллианты сияют так же ярко, как твои глазки! Твой Валерик».
— Вот оно что, — тихонько сказала вслух Эмма.
— Кризис у него на дворе, значит.
Она вытряхнула из файлика сложенные вчетверо листы.
Сверху лежала банковская выписка: два дня назад Валерий досрочно закрыл их общий семейный вклад и снял всю накопленную за три года кругленькую сумму. Никакие проценты его почему-то не остановили!
Следом шёл предварительный договор купли-продажи уютной студии в новом кирпичном доме возле парка, составленный риелтором по имени Клим.
Сделка и передача расчёта были назначены на сегодня, ровно на три часа дня. Но когда Эмма дочитала до графы «Покупатель», она даже прищурилась от изумления.
Покупателем новой студии значилась вовсе не загадочная Машенька, а свекровь — Юлия Терентьевна! Ушлый Валерик решил и молодую зазнобу порадовать, и семейные накопления от жены спрятать, записав жильё на собственную маменьку.
Тут Эмме сразу вспомнилась сослуживица из их сметного отдела.
У той муж тоже два года прикидывался бедным родственником и клянчил у жены на бензин, пока строил загородную дачу для молоденькой парикмахерши.
Бедняжка тогда устроила мужу скандал со слезами, дала ему время замести следы и при разводе осталась с пустыми карманами.
Нет уж, повторять чужие ошибки Эмма не собиралась. Плакать она тоже не стала — злость высушила всю обиду в одну секунду.
До обеда оставалось два часа. Эмма ссыпала бумаги и бархатную коробочку в свою сумку, накинула лёгкий кардиган и отправилась через два квартала в юридическую контору.
Там работала её школьная подруга Эвелина, которая уже десять лет вела бракоразводные дела.
Долго уговаривать подругу не пришлось. Эвелина сразу сняла нотариальные копии с выписки и договора, составила заявление на раздел совместно нажитого имущества и требование о возврате половины снятых со вклада денег.
А заодно набрала номер риелтора Клима, указанный на бланке, и официально предупредила его, что деньги со вклада выведены в браке без согласия супруги и сделка уже оспаривается в суде.
К двум часам дня Эмма вернулась домой. На дачу к Юлии Терентьевне она, понятное дело, не поехала.
Поставила у порога свою дорожную сумку, положила файлик с бумагами и бархатную коробочку на комод в прихожей и присела в комнате.
Ждать пришлось недолго. В начале третьего в замке повернулся ключ, дверь распахнулась, и в прихожую ввалился Валерий.
Он был не один — следом за ним переступила порог девица лет двадцати восьми в бежевом плаще с поясом, с густыми нарощенными ресницами и ярко накрашенными губами.
— Валерик, ну ты долго копаться будешь? — капризно протянула гостья, поглядывая на часики.
— Ну мы же договаривались с Климом на три часа! Понятное дело, пробки кругом, мне пора уже ключи получать!
— Сейчас, Машенька, одну минутку! — засуетился Валерий, даже не снимая ботинок.
— Моя-то с утра к матери на огород укатила, до завтрашнего вечера не вернётся. Я только бумаги и твой подарочек из шифоньера заберу!
Он бодро шагнул в спальню, громыхнул дверцей шкафа и зашуршал вешалками. Через полминуты оттуда донёсся его сдавленный возглас.
Валерий выскочил обратно в прихожую, вытаращив глаза. Увидев в проёме комнаты жену, он замер на месте, а его лицо пошло красными пятнами.
— Эмма?! — выдавил он из себя.
— Ты чего тут делаешь? Ты же на даче у мамы должна быть!
— Сорняки без меня заскучали? — иронично спросила Эмма, выходя в прихожую.
— А я смотрю, у тебя ревизия прямо на дом выезжает. Да ещё какая нарядная!
Девица в бежевом плаще ничуть не смутилась. Она вздёрнула подбородок и надменно оглядела хозяйку с головы до ног.
— Валерик, это ещё что за фокусы? — через губу спросила Мария.
— Ты же сказал, что вы с ней давно как соседи живёте и она уехала!
— Она и должна была уехать! — взорвался Валерий и повернулся к жене.
— Ты зачем в шифоньер лазила, я тебя спрашиваю?! Где мои документы и бархатная коробочка?!
— Ты же сам утром велел зимнюю дублёнку на верхнюю полку убрать, — не моргнув глазом ответила Эмма.
— Вот я и убрала. А заодно узнала, куда ушла твоя «урезанная зарплата» и наш вклад за три года.
— Не твоё дело, куда они ушли! — Валерий сжал кулаки и шагнул к комоду, но Эмма загородила ему дорогу.
— Это мои деньги! Я их своим горбом заработал! А ну отдавай бумаги и серьги по-хорошему!
— С какой стати? — спокойно парировала Эмма.
— Половина этого вклада — моя зарплата. И на жизнь мы полгода тратили только мои деньги, пока ты своей Машеньке гнездо вил да бриллианты присматривал!
Тут Валерий понял, что отпираться бесполезно, и решил пойти ва-банк. На его лице появилась наглая, самодовольная ухмылка.
— Думаешь, бумажки стащила — и самая умная? — злорадно заявил он.
— Да подавай хоть в десять судов, ничего ты не получишь! На моих счетах со вчерашнего дня пусто, а студию мы с Климом оформляем на мою маму, Юлию Терентьевну!
Поняла теперь? При разделе имущества мамина квартира не делится! Останешься ты, Эмма, с дыркой от бублика!
Мария рядом с ним победно хмыкнула, ещё не вникнув в смысл его слов, и шагнула к Эмме:
— Слышали, тётя Эмма? Не позорьтесь на старости лет и отдайте мои серёжки!
Вам в таком возрасте бриллианты носить всё равно некуда — разве что в поликлинике в очереди сидеть да на грядках ковыряться!
От такой беспредельной наглости у Эммы даже дыхание перехватило на секунду.
Она грузно опустилась на табурет у стены, потерла пальцами виски и пару секунд смотрела в одну точку на коврике у входа.
Валерий с Марией переглянулись, решив, что жена окончательно сломлена и сейчас сама всё отдаст.
Но Эмма вдруг выпрямилась и поднялась на ноги.
Она взяла с комода бордовую бархатную коробочку, не спеша открыла её, вынула сверкающие бриллиантовые серьги и прямо перед зеркалом вдела их в мочки своих ушей. Замки сухо защёлкнулись.
— Ты что творишь?! — взвизгнула Мария.
— Валерик, она мои серьги нацепила! Сними с неё немедленно!
— Помолчи, фифа, сейчас твоя очередь удивляться будет, — осадила её Эмма и бросила распечатанный договор на полку для обуви прямо к ногам девицы.
— Ты хоть читала, на кого твой ненаглядный Валерик эту студию записывает? Прочти пятую строчку! Покупатель — Юлия Терентьевна!
Он тебя не в твою квартиру везёт, а к свекрови на птичьих правах! Будешь там по выходным клубнику полоть, пока он новую дурочку ищет!
Мария схватила листок с полки, всмотрелась в печатные строчки и переменилась в лице.
— Валерик, это правда?! — пронзительно крикнула она, разворачиваясь к любовнику.
— Ты мне плёл, что студия моя будет, а сам её на мамочку оформляешь?!
— Машенька, ну ты чего, это же просто для подстраховки от жены! — заполошно замахал руками Валерий, пятясь к двери.
— Потом мама бы на тебя дарственную написала!
— Врёшь ты всё, жмот позорный! — рассвирепела Мария и со всего размаху хлестнула его бумагами по щеке.
— Использовать меня решил?! Да чтобы я с таким крохобором хоть день ещё рядом стояла!
Не слушая его оправданий, девица выскочила на лестничную площадку. Валерий хотел было кинуться за ней, но Эмма подхватила свою дорожную сумку и остановилась на пороге.
— И учти, Валера: со сделкой у вас тоже вышел прокол, — сказала она напоследок.
— Мой юрист Эвелина уже подала иск на раздел имущества, а риелтор Клим сделку отменил, чтобы в суде из-за твоих махинаций лицензию не потерять.
Снятые тобой со вклада денежки по выписке поделим ровно пополам. А эти серьги с бриллиантами я забираю себе — как раз мой отпуск за три года окупят!
Прошло два месяца.
В бархатный сезон Эмма улетела на две недели в отличный санаторий у самого моря — выручки от сданных в ювелирный салон серёг хватило и на путёвку с лечением, и на обновки.
В суде Эвелина без труда доказала, что вклад был закрыт в браке без согласия жены, поэтому половину накоплений Валерию пришлось вернуть до копейки, а двушку выставили на раздел.
Сам Валерий, конечно, ничуть не изменился.
Мария бросила его в тот же день, а жить ему пришлось перебраться к Юлии Терентьевне, где мать быстро пристроила сыночка перекрывать крышу на даче и копать картошку.
Недавно он даже дозвонился Эмме с чужого номера и обиженно попенял, что она оставила его без копейки и даже не привезла ему с юга баночку инжирного варенья.
А вы бы вернули такому мужу коробочку с серьгами или тоже забрали бы в счёт отпуска?
