В прихожей воняло сладким вейпом и чужой кожаной курткой. На полу, рядом с идеально чистыми туфлями Ольги, валялись белые кроссовки. Тридцать седьмой размер. Ольга носила тридцать девятый.
На пуфике лежал розовый рюкзак с блестками. Из кухни доносился звук работающего телевизора и звон ложки о край ее любимой фарфоровой чашки.
Ольга аккуратно поставила дорожную сумку. Она вернулась из командировки в Казань на два дня раньше. Рейс перенесли, телефон сел в такси. Сейчас, в полдень вторника, в ее квартире кипела чужая жизнь.
Она сделала два шага по коридору. Внутри ничего не оборвалось. Просто стало очень тихо и холодно.
Ольга встала в дверях кухни.
За столом сидела девица лет двадцати. Натуральная блондинка. Ноги в белых носках закинуты на соседний стул. На девице был надет изумрудный шелковый халат. Халат Ольги, привезенный из Дубая. Девица ела йогурт и смотрела сериал на планшете.
— Приятного аппетита, — сказала Ольга.
Девица вздрогнула. Ложка со звоном упала на пол. Блондинка уставилась на Ольгу, хлопая накрашенными ресницами.
— Вы кто? — выпалила девица. Голосок оказался писклявым.
— Хороший вопрос, — Ольга прислонилась к косяку. — А вы кто? И почему на вас моя вещь?
Девица медленно опустила ноги со стула. Страха в ее глазах не было. Только раздражение. Она запахнула халат поплотнее.
— Я Кристина. А вы, видимо, Оля. Макс говорил, что вы приедете только в четверг.
— Макс говорил, — эхом повторила Ольга. — Как интересно.
— Да, говорил, — Кристина вздернула подбородок. — Нам нужно серьезно поговорить. Мы с Максиком любим друг друга. Он сказал, что между вами давно все кончено. Вы живете как соседи.
Ольга смотрела на розовый лак на ногтях Кристины.
— Встань, — спокойно велела Ольга.
— Что?
— Встань с моего стула. Сними халат. И положи его на стол.
Кристина фыркнула.
— Ой, только не надо этих сцен. Максик предупреждал, что вы истеричка. Мы вообще-то собираемся здесь жить. Он имеет полное право привести в свою квартиру кого хочет.
— В свою квартиру, — Ольга коротко рассмеялась. Не от веселья. От кристальной незамутненной наглости. — Он так и сказал?
— Конечно! — Кристина гордо выпятила грудь. — Это совместное имущество. Он платил за ремонт!
Ольга достала телефон из сумки. Подключила к пауэрбанку. Экран засветился.
— Ремонт обошелся в три миллиона рублей, — сухо сказала Ольга. — Из них твой Максик вложил сорок тысяч на плитку в туалете. Которую сам же потом расколол. Халат сними. Быстро.
В этот момент в замке провернулся ключ.
Дверь хлопнула. Послышались тяжелые шаги.
— Крис, малыш, я взял нам роллы! — радостно крикнул из коридора Максим. — И пинту темного. Как ты просила.
Максим вошел на кухню с пакетами из доставки. Увидел Ольгу. Пакеты поползли вниз. Пластиковый контейнер с соевым соусом с хрустом лопнул внутри картона. Темная лужа медленно растеклась по светлому паркету.
— Оля? — Максим побледнел. — Ты почему сегодня?
— Рейс отменили, — Ольга смотрела на растекающийся соус. — Вытирай. Это немецкая доска. Она стоит двести тысяч.
— Какая доска, Оля? — Максим сглотнул. Он перевел взгляд на Кристину, потом снова на жену. В его глазах паника быстро сменялась агрессией. Защитная реакция труса.
— Максик, она требует, чтобы я сняла халат! — пожаловалась Кристина, подходя к нему. Она картинно прижалась к его плечу. — Скажи ей, что это теперь и мой дом тоже.
Максим откашлялся. Расправил плечи. Решил играть до конца.
— Оля, раз уж так вышло, — голос Максима дрогнул, но затем окреп. — Не надо скандалов. Я собирался сказать тебе в четверг. Мы разводимся. Я встретил настоящую женщину. Которая не пилит меня из-за работы.
— Прекрасно, — Ольга кивнула. — Разводимся. Вещи собирай. И девицу свою забирай.
— Никуда я не пойду, — Максим шагнул вперед. — Это наша общая квартира. Мы в браке четыре года. Квартира куплена три года назад. Половина — моя.
Ольга подошла к окну. За стеклом падал мокрый ноябрьский снег. Дворники скребли лобовые стекла машин.
— Ты уверен, Максим? — спросила она, не оборачиваясь.
— Уверен! — рявкнул он. — Я консультировался с юристом. Все, что нажито в браке, делится пополам. Ты зарабатываешь больше, но закон есть закон. Я забираю половину стоимости квартиры. Это восемь миллионов. Или мы будем жить здесь вместе с Крис, пока ты не выплатишь мне долю. Закон позволяет.
Ольга обернулась. Она смотрела на него как на пустое место.
— С юристом ты консультировался, — медленно произнесла она. — А читать ты не пробовал? Документы, например. Свои собственные.
Максим нахмурился.
— Какие документы? Я свои права знаю.
Ольга молча вышла из кухни. Прошла в спальню. На кровати лежало скомканное постельное белье. Ее белье, за сорок тысяч рублей. Рядом валялась открытая упаковка дешевых презервативов. Внутри что-то закрылось на замок.
Она открыла шкаф. Набрала код на скрытом сейфе. Дверца щелкнула. Ольга достала тонкую синюю папку.
Вернувшись на кухню, она бросила папку на стол, прямо рядом с разлитым соевым соусом.
— Открой, Максик, — сказала она.
Максим подозрительно покосился на папку. Кристина вытянула шею.
— Что это? — спросил он.
— Твой билет в светлое будущее. Открывай.
Он потянулся к папке. Достал два листа скрепленной бумаги с синей печатью. Начал читать. Его губы беззвучно шевелились. С каждой секундой цвет лица Максима сливался с цветом стены.
— Брачный договор? — прошептала Кристина, заглядывая ему через плечо. — Максик, что это значит?
— Этого не может быть, — Максим бросил листы на стол. — Я это не подписывал!
— Подписывал, — отрезала Ольга. — Двадцать второй год. Апрель. Ты тогда влез в долги со своим гениальным стартапом на крипте. Тебя искали коллекторы. Мы договорились: я закрываю твои полтора миллиона долга, а мы идем к нотариусу. Раздельный режим собственности на все. Все, что записано на мое имя, — мое. Все, что на твое, — твое. Ты сам бежал к нотариусу впереди меня, чтобы кредиторы не арестовали мою зарплатную карту. Забыл?
Максим тяжело задышал.
— Но квартира… Ипотека… Мы же платили из общего бюджета!
— Ипотека оформлена на меня. Платежи вносились с моего личного счета, — Ольга говорила рублеными фразами, как машина. — Первоначальный взнос — шесть миллионов. Это деньги от продажи бабушкиной дачи. Тоже добрачные. Юридически ты здесь — никто. Гость.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как капает вода из неплотно закрытого крана.
— Максик, — голос Кристины дрогнул. — Так ты тут не хозяин?
— Заткнись, — прошипел Максим.
Он обернулся к Ольге. Лицо покраснело, на шее вздулась вена.
— Ты сука расчетливая, — выплюнул он. — Ты с самого начала все спланировала! Ты специально дала мне эти деньги, чтобы потом оставить ни с чем!
— Я спасла твою шкуру от суда, — парировала Ольга. — А ты в благодарность привел на мою постель малолетнюю шалаву. У вас есть пятнадцать минут.
Ольга посмотрела на часы. 12:40.
— Пятнадцать минут на что? — спросила Кристина.
— Чтобы собрать манатки. Через шестнадцать минут я нажимаю кнопку тревожной сигнализации. Приедет вневедомственная охрана. Скажу, что в квартиру проникли посторонние.
Максим сжал кулаки.
— Оля, ты не можешь так поступить. Мы же люди. Мне некуда идти!
— К Кристине пойдешь, — Ольга кивнула на девицу.
— Я в общежитии живу, — пискнула Кристина. — У меня койко-место. Туда мужиков не пускают.
Ольга усмехнулась.
— Какая красивая история любви. Собирайте вещи. Время пошло.
Максим вдруг выхватил телефон.
— Я звоню маме! Она тебе мозги вправит. Ты не имеешь права выкидывать мужа на мороз!
Он лихорадочно набрал номер и включил громкую связь.
— Сыночек? — раздался в динамике бодрый голос Зинаиды Петровны.
— Мама, Оля меня выгоняет! Она втайне подсунула мне брачный контракт и теперь забирает квартиру! — заорал Максим.
— Что?! — ахнула свекровь. — А ну дай ей трубку! Оля, ты что себе позволяешь? Ты забыла, кто тебе помогал обои клеить? Мы эту квартиру вместе обживали! Мой сын туда всю душу вложил! Половина — наша! Я сейчас приеду с полицией!
Ольга наклонилась к телефону.
— Зинаида Петровна. Ваш сын вложил сюда только свою грязь. А контракт он подписал в трезвом уме, когда я спасала его от тюрьмы за мошенничество. Полицию я уже жду. Приезжайте. Поможете ему нести сумки.
Она сбросила вызов.
— Десять минут, — объявила Ольга.
Кристина сорвалась с места. Она побежала в прихожую, схватила свой розовый рюкзак и начала лихорадочно запихивать в него вещи из шкафа.
Ольга шагнула за ней. Кристина как раз тянулась к полке с косметикой.
— Положи на место, — голос Ольги лязгнул металлом.
— Это мое! Максик купил! — завизжала Кристина, прижимая к груди дорогой крем за двадцать тысяч.
— Максик безработный уже восемь месяцев. Он купил это с моей кредитки. Положила. Быстро.
Кристина скрипнула зубами. Швырнула банку на полку.
— Халат, — напомнила Ольга.
Кристина зло посмотрела на нее.
— Вы ненормальная! Мне в чем идти? Под ним только белье!
— Свои вещи надевай, — Ольга кивнула на скомканные на полу джинсы и топ. — А мое верни. Сейчас.
Кристина судорожно развязала пояс. Халат соскользнул на пол. Девица осталась в дешевом кружевном белье. Кожа у нее покрылась гусиной кожей. Она схватила свои джинсы и начала натягивать их, прыгая на одной ноге.
В это время из спальни вышел Максим. Он катил большой чемодан. В одной руке он держал ключи от машины.
— Я забираю машину, — хмуро сказал он. — Я на нее копил.
— Машину? — Ольга вскинула брови. — Шкоду Октавию, за три миллиона?
— Да. И не смей мне указывать.
Ольга протянула руку.
— Ключи.
— Что?
— Ключи от Шкоды. Дай сюда.
Она сделала шаг вплотную к нему.
— Максим. По брачному договору, машина чья? Того, на кого оформлена. Она оформлена на меня. Ты сам так захотел, чтобы не платить налоги и штрафы. Скинул это на меня. Ключи. Иначе я подаю в угон прямо сейчас. Камеры во дворе работают.
Максим попятился. Его лицо исказилось.
— Ты… Ты оставишь меня пешком? На улице минус десять! У меня даже работы нет!
— Ты сам себе выбрал дорогу. На ней машина не предусмотрена.
Он с силой швырнул брелок от машины на пол. Пластик жалобно треснул, но ключи остались целы.
— Пошли, Крис, — процедил Максим. — С этой больной нам не о чем говорить.
Он схватил с вешалки свою зимнюю куртку. Толстый, дорогой пуховик известного бренда.
Ольга перехватила его руку.
— Сними.
Максим опешил.
— Оля, ты совсем поехала? На улице мороз!
— Этот пуховик стоил сто сорок тысяч, — ледяным тоном произнесла Ольга. — Я купила его тебе на Новый год. Чек у меня в почте. Это моя собственность. Оставляй.
— Оля, я же замерзну! У меня только осенняя ветровка осталась! — в его голосе впервые прорезались настоящие, жалобные нотки. — Это уже жестокость! Мы же не чужие люди! Пять лет прожили!
Ольга смотрела в его глаза. Там не было ни раскаяния, ни боли за предательство. Был только животный страх остаться без комфорта. Без бесплатной еды, машины, теплой одежды. Без ее денег.
— Не чужие, — согласилась Ольга. — Но за все надо платить. Снимай пуховик. Или я снимаю его с тебя вместе с полицией.
Максим дрожащими руками расстегнул молнию. Швырнул тяжелую куртку прямо ей в лицо.
— Подавись ты своими шмотками! — крикнул он.
Он схватил с полки тонкую синюю ветровку, накинул ее на плечи. Подхватил чемодан. Кристина, хлюпая носом, шмыгнула в подъезд следом за ним. Розовый рюкзак нелепо болтался у нее на спине.
Ольга закрыла за ними дверь.
В замке туго щелкнул механизм. Она сразу позвонила мастеру. Вызов на замену сердцевины. Полчаса и три тысячи рублей. Мелочи.
В квартире стояла абсолютная тишина. Ольга подошла к вешалке. Подняла с пола тяжелый мужской пуховик. От него пахло дорогим одеколоном, который она же ему и подарила.
Она открыла входную дверь. Максим и Кристина уже спускались на лифте. Ольга дошла до мусоропровода, открыла тяжелый металлический ковш и брезгливо сбросила туда пуховик за сто сорок тысяч. Куртка с глухим стуком ухнула в темноту.
Она вернулась в квартиру. Налила в раковину хлорку и бросила туда губку, которой Кристина мыла ее чашку. На душе было пусто, но дышать стало подозрительно легко.
За окном мела ледяная ноябрьская крошка. Максим в ветровке сейчас выходил на этот ветер.
А вы бы отдали ему зимнюю куртку в память о пяти годах брака, или пусть его согревает настоящая любовь?
