Тамара Николаевна уже третий раз вдохновенно объясняла, почему никакого официального счета из клиники не будет.
— А оплата через кассу, Ирочка, — это прямое оскорбление моих седин! — трагически возвестила трубка.
— Профессор Звонарев из клиники «Медика» принимает благодарность исключительно лично в руки, в конверте. Иначе никакой гарантии, что моя печень перенесет назначенный курс капельниц.
Моя свекровь умела просить деньги так, словно оформляла мне ипотеку на чувство вины.
Сумма в сто восемьдесят тысяч рублей требовалась ей немедленно, еще вчера, пока главное светило гастроэнтерологии не укатило на симпозиум.
По стечению обстоятельств, острый приступ совпал с моментом, когда мой муж Алексей выгреб все свои заначки на капитальный ремонт двигателя.
Так что оплачивать этот банкет должна была я.
Я работаю контролером договоров на крупном городском предприятии. Моя профдеформация заключается в том, что без договора, акта и фамилии получателя у нас не проходит ни один платеж.
Выдавать сто восемьдесят тысяч наличными под честное слово женщины, которая любила превращать любой плохой анализ в преддверие медицинской катастрофы, я не собиралась.
— Тамара Николаевна, — спокойно ответила я, зажимая телефон плечом. — Я готова лично отвезти вас в клинику, проводить до кабинета и оплатить назначенный курс процедур через кассу.
— Ты мне не доверяешь! — оскорбилась свекровь. — Я мать твоего мужа!
Вечером Леша попытался уговорить меня достать нашу заначку. Он хороший мужик, но перед материнскими жалобами часто терялся.
— Ир, ну это же мама. Давай переведем. Я со следующей халтуры всё верну.
— Леша, — я посмотрела на мужа поверх очков. — Помощь больному человеку и перевод крупной суммы в неизвестность без единого документа — это разные вещи. Будет счет — будут деньги.
На следующий день, пока муж был на работе, я решила прояснить детали.
Я нашла официальный сайт клиники и набрала номер отдела платных услуг. Вежливая девушка-оператор сообщила, что профессор Звонарев действительно принимает пациентов, но абсолютно все расчеты ведутся строго по договору через кассу.
И никакой оплаты в конвертах у них не существует.
Вечером я пересказала этот разговор мужу. Леша помрачнел, и мы поехали проведать больную.
Тамара Николаевна встретила нас на диване, укрытая пуховым платком.
— Мам, покажи направление от Звонарева или счет, — попросил Алексей.
Свекровь засуетилась, начала торопливо перебирать стопку бумаг на журнальном столике, попутно жалуясь на давление и плохую память.
И тут из пачки медицинских бумаг и квитанций на стол выскользнул глянцевый лист с пальмами.
Я спокойно потянула его на себя.
«Тур в Турцию. Оплачено: 179 900 рублей. Заказчик: Т. Н. Смирнова».
Я молча передала лист мужу. Алексей прочитал сумму дважды, затем положил договор перед матерью.
— Значит, лечение печени — это путевка на море? — спросила я.
Тамара Николаевна поняла, что план дал трещину. Она отбросила платок и села, выпрямив спину.
— Да, я купила Ларюсику путевку! — заявила она, глядя на нас с вызовом. — Девочка так устает на работе. Я сняла свои последние накопления. А вы должны были мне их возместить!
Она поправила воротник халата и добавила:
— Вы же моложе, заработаете. Я мать, и я сама решаю, как помогать своей дочери. А вы, Ирочка, не считайте чужие деньги.
— Замечательная логика, — я вежливо улыбнулась. — Я чужие деньги действительно не считаю. Именно поэтому свои сто восемьдесят тысяч оставлю при себе.
Леша посмотрел на мать.
— Я сегодня утром уговаривал Иру отдать тебе наши накопления без единого документа, — произнес он. — Прости, Ира. Больше ни одной семейной просьбы за твоей спиной я не поддержу.
Пока свекровь подбирала слова для новой атаки, я обратила внимание на приколотый к квитанции стикер с номером персонального сотрудника агентства.
Я набрала номер, сразу включила громкую связь и положила телефон на журнальный столик.
— Тамара Николаевна, вы заказчица. Подтвердите менеджеру номер договора и свои данные.
— Агентство «Жаркие страны», здравствуйте! — раздался из динамика бодрый голос.
Свекровь, польщенная таким официозом, гордо продиктовала цифры и дату рождения.
— Спасибо, Тамара Николаевна, данные подтверждены, — профессионально и нейтрально сообщила менеджер. — От Ларисы Викторовны поступила просьба заменить вас в бронировании на Оксану Викторовну. Но без вашего личного согласия мы изменения не проведем. Вы подтверждаете замену?
Тамара Николаевна сняла очки, машинально протерла их салфеткой со стола и попросила агента повторить.
— Какую еще Оксану? — переспросила она. — Нет! Никакой замены! Я завтра лично приеду к вам в офис!
Я завершила вызов. Алексей молча достал свой телефон и набрал сестру.
— Лариса. Живо к матери. Есть разговор.
Золовка приехала раздраженной. Лариса любила жить красиво, особенно когда праздник оплачивал кто-то другой.
— Что за срочность? — начала она с порога. — Завидуете, что я еду отдыхать, а вы тут в пыли сидите?
Я постучала пальцем по глянцевому договору.
— Лариса, а с кем ты, собственно, летишь?
Золовка осеклась. В плане хитрости она никогда не отличалась дальновидностью.
— Как с кем? Со мной! — уверенно подала голос свекровь. — Ларюсик сказала, что устроит мне настоящий праздник на побережье!
— Мам… тут такое дело… — Лариса нервно поправила волосы. — У тебя же давление. Тебе солнце вредно. В целях заботы о твоем здоровье… В общем, я попросила переоформить билет на Оксану.
— На какую Оксану?! — возмутилась Тамара Николаевна. — На эту твою крашеную мышь?! Я отдала сто восемьдесят тысяч, чтобы ты пила коктейли со своей подружкой, пока я тут у окна сижу?!
— Не считай чужие поездки, мама! — нагло ответила Лариса. — Ты мне эту путевку подарила! Значит, она моя, и я сама решаю, с кем лететь! Мне с Оксаной веселее, она хотя бы не ноет каждый раз, когда нужно идти на пляж.
Алексей слушал их перепалку. Наконец он поднялся.
— Значит так, — его голос прозвучал сухо и твердо. — Любое лечение мы отныне оплачиваем только напрямую клинике и только по официальному счету. Наличными я больше не переведу ни рубля. А вы тут делите свои путевки сами. Пошли, Ир.
Заявку на замену туриста Тамара Николаевна аннулировала лично на следующий день.
Отмена за несколько дней до вылета означала потерю почти двух третей стоимости. Тамара Николаевна своих денег лишаться не собиралась, а Лариса не захотела отказываться от бесплатного моря.
Так они и полетели вдвоем.
Этот отдых стал для золовки суровым испытанием по системе «Всё включено». Алексей на её жалобы не отвечал, поэтому на третий день отпуска Лариса добралась до моего номера.
— Ирка, я больше не могу, — отчаянно зашептала она в трубку прямо из коридора турецкой гостиницы. — Она подняла меня в шесть! Мы уже полчаса ходим, охраняем бесплатные лежаки…
Где-то на заднем фоне лязгнула дверь, и раздался требовательный голос свекрови:
— Лариса! Хватит прохлаждаться, идем в ресторан! Омлеты разберут!
— Вот, слышишь? — простонала золовка. — Я даже позвонить спокойно не могу. На завтраке она контролирует каждый мой кусок и на весь зал комментирует, что за ее денежки надо есть больше.
Я слушала ее и вежливо сочувствовала, понимая, что мои сто восемьдесят тысяч в этот момент мирно лежат на банковском вкладе под хороший процент.
Когда загорелые, но совершенно измученные друг другом мать и дочь вернулись домой, они не разговаривали неделю.
Тамара Николаевна заявила, что больше никогда в жизни не купит Ларисе даже билет на трамвай. Лариса в долгу не осталась и поклялась, что скорее проведет отпуск на теплотрассе, чем еще раз наденет пляжный браслет вместе с матерью.
Сто восемьдесят тысяч рублей всё-таки пошли на лечение: за одну неделю мать и дочь получили первый серьезный курс терапии от привычки устраивать себе праздник за чужой счет.
