— Наташенька, ты только не обижайся, но горячее у тебя опять суховато, — сказала Лариса Петровна и отложила вилку.
— Женщина к тридцати восьми годам должна уже понимать, сколько держать мясо в духовке. А ты всё по книжкам, всё по минутам. Неумеха, одним словом!
Наталья так и осталась стоять у обеденного стола с лопаткой в руке. Секунду смотрела на свекровь. Потом положила лопатку рядом с блюдом.
Михаил сразу полез мирить.
— Ну мам, вкусно же. Просто кусочек такой попался.
— Какой ещё кусочек? — Лариса Петровна обвела стол рукой. — Салат жидкий, картошка бледная, мясо сухое. А я, между прочим, всё лето у плиты простояла. И варенье сварила, и огурцы закрыла, и кабачки не пропали. Вот у кого руки на месте!
На столе как раз стояла открытая банка того самого варенья. Ягоды Наталья покупала сама. Сахар тоже. Банки потом отмывала Ирина, потому что свекровь уехала с дачи в город, «пока пробки не начались».
Наталья посмотрела на сервант.
Там лежал плотный конверт.
Дача появилась у неё за год до свадьбы. Небольшой дом, веранда, старые яблони и участок, который прежние хозяева превратили в заросший огород. Наталья копила на него долго. Михаил тогда ещё смеялся, что она покупает себе вторую работу.
В конце мая он попросил пустить туда родителей.
— Им в квартире душно, — уговаривал он. — Папе полезно на воздухе. Мама за домом присмотрит. Ну что ему пустовать?
Наталья согласилась. Сказала только, чтобы расходники покупали сами и берегли технику.
Лариса Петровна въехала с двумя багажниками вещей. Через неделю переставила кровать. Через две выбросила старую лавку у калитки. Через месяц уже говорила соседке, что «они дачу взяли».
Наталья выбралась на дачу всего три раза. И каждый раз слышала одно и то же.
— Ты опять без рассады? Молодёжь нынче ленивая! Мы вот землю любим.
— Наталья, зачем ты купила такой слабый насос? Он еле тянет!
— Эти шторы на веранде никуда не годятся. Я свои повесила. Дом сразу человеком стал выглядеть.
Насос сломался в июле. Дверной замок заело в августе. Гостевой матрас пришлось отдавать в химчистку после того, как на нём сушили помидоры в тазах, а один таз протёк.
Когда свёкры уехали, Наталья два выходных вывозила мусор. Михаил помогал нехотя и повторял:
— Ну они же пожилые. Не начинай.
Наталья не начинала.
Она собрала чеки. Посмотрела, сколько стоила аренда похожего дома по соседству. Сделала простой расчёт за три летних месяца. Отдельно добавила ремонт насоса, замену замка, химчистку и уборку.
Михаил увидел бумаги в декабре.
— Ты серьёзно хочешь это маме показать?
— Да.
— Перед Новым годом?
— После разговора.
— Давай я сам. Только не сейчас. После праздников, ладно?
Наталья согласилась ещё раз. Конверт убрала в сервант. Михаил, конечно, разговор отложил. Зато мать пригласил на Новый год и уверил жену, что та «вообще больше дачу не вспоминает».
Теперь Лариса Петровна сидела за столом и вспоминала её каждые пять минут.
— Мам, давай без разбора блюд, — попросил Михаил. — Праздник всё-таки.
— А кто разбирает? Я подсказываю! Семья должна говорить правду. Если родные промолчат, чужие засмеют. Наталья хорошая девочка, но хозяйка слабая. Ничего, научится, если слушать будет.
— Мне тридцать восемь, — сказала Наталья.
— Тем более! Раньше к этому возрасту женщина и дом держала, и детей растила, и на работе успевала. А сейчас мясо запечь — целая наука.
Ирина перестала накладывать салат. Посмотрела на брата.
— Михаил, ты обещал, что сегодня будет спокойно.
— Я и хотел как лучше, — пробормотал он. — Мам, ну хватит уже.
— Что хватит? Я слова сказать не могу? — не унималась Лариса Петровна. — Всё лето старалась для них. Дом обиходила. Урожай спасла. Банки закрутила. А благодарности никакой!
— Урожай вы увезли, — сказала Наталья.
— Не весь!
— Почти весь.
— Так мы его и вырастили! Ты приехала три раза, прошлась с важным видом и опять в город. Земля сама себя не польёт. Огурцы сами в банки не прыгнут.
— Насос тоже сам сломался?
Свекровь махнула рукой.
— Ой, снова здорова! Старьё было. Он при нас и двух месяцев не выдержал. Надо нормальные вещи покупать, а не экономить на всём подряд.
— Замок?
— Износился.
— Матрас?
— А что матрас? Пятнышко. Ты из любого пятнышка делаешь государственную проблему.
Михаил придвинул к матери тарелку.
— Мам, поешь лучше.
— Я и ем. Только сухое трудно жевать.
Наталья сняла фартук и повесила на спинку кухонного стула. Потом подошла к серванту.
Ирина проследила за ней.
— Подождите. А насос правда сломался летом?
— Ирочка, не лезь, — сказала свекровь. — Наталья любит считать каждую мелочь. Родственникам нормальные люди не считают. Сегодня насос, завтра ложку супа в счёт впишет.
— Ложку не впишу, — ответила Наталья. — Вы её уже раскритиковали.
Ирина прикрыла рот салфеткой. Михаил недовольно посмотрел на сестру.
— Наташ, давай потом.
— Нет.
Она достала конверт и вернулась к столу. Положила его перед свекровью.
Лариса Петровна сначала даже не взяла.
— Это ещё что?
— Расчёт.
— Какой расчёт?
— За лето.
— За какое ещё лето?
— За ваше проживание на моей даче.
Свекровь приоткрыла рот. Потом рассмеялась, но как-то коротко.
— Вот это номер! Михаил, твоя жена решила с родной матери аренду брать! Ты слышишь? Мы им дом сохранили, участок подняли, а она нам бумажку под нос!
— Наталья, ну зачем сейчас? — спросил Михаил. — Мы же договорились.
— Мы договорились, что ты поговоришь.
— Я хотел. Просто момент не нашёл.
— Три недели искал?
— Ну не начинай считать недели!
— Я всё считаю.
Наталья раскрыла конверт. Вынула два листа и повернула первый к Ларисе Петровне.
— Здесь срок проживания. Три месяца. Здесь средняя аренда похожего дома в нашем посёлке. Без скидки за родство.
— Ты с ума сошла! — свекровь вытаращила глаза. — Какая аренда? Мы за электричество платили!
— Один раз.
— Потому что потом Михаил сказал, что сам разберётся!
Все посмотрели на Михаила.
Он потёр висок.
— Ну там немного было. Я оплатил.
— Из общих денег, — сказала Наталья.
— Наташ…
— Здесь насос. Здесь новый замок. Здесь химчистка матраса. Здесь уборка после вашего отъезда.
— Уборка! — Лариса Петровна всплеснула руками. — Она уборку матери мужа выставила! Я там полы мыла каждую неделю!
— А мусор оставили мне.
— Какой мусор? Пара мешков!
— Семь.
— Опять считает!
— Да.
Лариса Петровна наконец схватила лист. Пробежала первые строки и побагровела.
— Это же кругленькая сумма! За такие деньги можно на море съездить!
— Можно.
— И ты хочешь, чтобы мы заплатили?
— Хочу.
— За что? За собственный труд? Я там спину гробила! Я твои яблоки собирала, твои грядки полола, твой дом проветривала!
— Я вас не просила разбивать грядки.
— Конечно! Тебе бы всё травой заросло. Неумеха и есть. Даже участок без старших не удержишь.
Наталья на секунду опустила глаза на расчёт. Потом пододвинула лист ближе к свекрови.
— Тогда распишитесь.
— Где?
— Внизу. За аренду моей дачи распишитесь, Лариса Петровна.
— Я ничего подписывать не буду!
— Не подписывайте. Копию всё равно заберёте.
— Михаил!
— Мам, ну… Наталья тоже потратилась. Может, часть расходов…
— Часть? — перебила свекровь. — Ты позволяешь жене торговаться с матерью? Мы тебя растили, ночей не спали, образование дали! А теперь мне счёт за дачу выставляют!
— Образование Михаила в расчёт не входит, — сказала Наталья.
Ирина кашлянула в салфетку.
— Наташ, ну правда, — заныл Михаил. — Можно было без этого спектакля. После праздников сели бы, поговорили.
— Ты уже поговорил.
— С кем?
— С мамой. Видимо, о следующем лете.
Лариса Петровна перестала листать бумаги.
Михаил посмотрел на мать слишком быстро.
Наталья заметила.
— О каком следующем лете? — спросила она.
— Да ни о каком, — торопливо сказал муж. — Мам просто думала…
— Я ничего не думала, мне Михаил сам сказал! — выпалила Лариса Петровна. — Сказал, что в июне мы опять заедем. Папе воздух нужен. Только попросил на этот раз насос не трогать. Будто я его нарочно сломала!
Ирина положила вилку.
— Михаил, правда?
— Ну мам…
— Ты обещал мою дачу? — спросила Наталья.
— Не обещал. Я сказал, что, скорее всего, договоримся.
— Со мной ты не договаривался.
— Я собирался.
— После праздников?
Он проглотил слова.
Лариса Петровна посмотрела на сына, потом на невестку. Видно было, что проигрывать она не привыкла. Особенно за столом, где сама назначила себя главным специалистом по мясу, участкам и семейной совести.
— Вот из-за таких женщин семьи и разваливаются, — заявила она. — Мужчина боится слово сказать. Всё моё, всё считаю, всё записываю! Семья должна делиться.
— Хорошо, — сказала Наталья. — Поделимся.
— Ну наконец-то разумная речь!
— Михаил оплатит половину ремонта. Он знал и молчал. Остальное — вы.
— Наталья! — муж выпрямился. — Почему я-то?
— Потому что это ты их пригласил.
— Но дача твоя!
— Именно.
Ирина подняла брови.
— Так дача только Натальи?
— Она её до свадьбы купила, — пробурчал Михаил.
— А ты всем говоришь «наша».
— Ну мы же семья.
— Удобная у тебя семья, — сказала сестра. — Когда отдыхать — всё общее. Когда платить — дача Натальи.
— Не лезь, Ирина.
— Я уже влезла. Вы меня за этот стол позвали.
Лариса Петровна отодвинула расчёт.
— Ничего я платить не стану. И дачу вашу видеть не хочу!
— Отлично, — ответила Наталья. — Запасной ключ оставьте.
— Не помню, где он.
— Он на вашей связке. С синей биркой.
— Ты и за ключами следишь?
— За своими — да.
Свекровь порылась в кармане домашней кофты. Ключ нашёлся сразу. Она положила его рядом с конвертом.
— Забирай! Только потом не проси помочь. Ни с огородом, ни с банками, ни с домом. Сама управляйся, раз такая умная.
— Управлюсь.
— Посмотрим!
— Посмотрим.
Михаил встал между ними, хотя обе сидели.
— Всё, хватит. Новый год через час. Давайте закроем тему.
— Нет, — сказала Наталья. — Ещё одна.
Он приуныл.
— Какая?
— Ты больше не распоряжаешься моей дачей.
— Ну это же и так понятно.
— Тебе не было понятно.
— Я хотел родителям помочь.
— Помогай своим.
— Мы опять про деньги?
— Про обещания.
— Наташ, я же не со зла. Мама спросила. Я сказал, что решим. Что мне надо было ответить?
— «Спроси Ксению».
— И всё?
— И всё.
Лариса Петровна снова взялась за вилку.
— Раньше муж у жены разрешения на каждый чих не спрашивал.
— Поэтому вы теперь спрашиваете у чужой жены дачу, — сказала Ирина.
— Ты помолчи. Доживёшь до моих лет, поймёшь.
— До ваших лет я ключи возвращать научусь.
Михаил закрыл лицо ладонью.
Наталья села. Налила себе морса и подвинула блюдо к Ирине.
— Мясо будете?
— Буду. Нормальное мясо.
— Подлиза, — проворчала Лариса Петровна.
— Голодная, — ответила Ирина.
До полуночи свекровь говорила мало. Зато расчёт сложила вчетверо и убрала к себе. Видимо, чтобы дома изучить каждую возмутительную строчку и найти, где невестка обсчиталась.
Через три недели Михаил перевёл Натальи часть расходов. Без разговоров. Лариса Петровна денег не прислала, но передала через сына новый насосный шланг и два мешка хорошей земли. Это было не возмещение. Это она так сохраняла лицо.
Наталья заменила личинку замка и оставила единственный запасной ключ у Ирины. Михаил больше дачу матери не обещал. Он теперь говорил осторожнее: «Надо у Натальи спросить». Правда, произносил это так, будто его заставляли заполнять заявление в трёх экземплярах.
В конце февраля Лариса Петровна позвонила Ирине. У неё дома намечался ремонт, и требовалось пожить где-нибудь пару недель.
— Ирочка, семья же должна выручать, — начала она с накатом. — У тебя комната свободная, я много места не займу. И готовить буду, а то ты всё на бегу…
Ирина перезвонила Натальи.
— Как думаешь, мне сразу договор напечатать?
— Сразу.
— И за питание отдельной строкой?
— Обязательно.
Обе помолчали.
— А мясо у меня правда было нормальное? — спросила Наталья.
— Нормальное.
— Суховато чуть-чуть.
— Наталья!
— Всё, молчу.
На даче тем временем лежал снег. Новый насос ждал весны. И никто пока не назначал себя там хозяйкой.
