— Я уже задаток с жильцов взяла, так что ключи свои на тумбу положи!
Голос из прихожей донёсся раньше, чем Полина успела разуться. Дверь в её собственную квартиру почему-то не была заперта. На пороге стояла Ольга Николаевна собственной персоной. В руках бывшая свекровь уверенно сжимала строительную рулетку.
— Добрый день, Ольга Николаевна.
Полина стянула сапоги, аккуратно поставила их на коврик и брезгливо отодвинула ногой чужие растоптанные тапочки.
— Кому добрый, а кому одни хлопоты!
Свекровь с лязгом свернула металлическую ленту. На ней красовалась парадная нейлоновая кофта в жутких маках, а губы были густо накрашены малиновой помадой.
— Ты за коробками своими пришла? Давай шустрее. Мне тут под новый диван замеры сделать надо. Люди завтра заезжают, а мебель старая.
Полина остановилась у проёма на кухню. Год назад они с Романом развелись. Жить под одной крышей стало совершенно невыносимо, и Полина временно съехала к пожилой матери на другой конец города. Роман клятвенно обещал освободить её жилплощадь к лету, клялся здоровьем, бил себя кулаком в грудь и уверял, что вот-вот накопит на первый взнос по ипотеке. Но к лету вместо пустой квартиры там образовался филиал материнской заботы. Ольга Николаевна стала наведываться всё чаще.
— Под какой ещё диван?
Полина прислонилась плечом к косяку.
— Под нормальный!
Ольга Николаевна возмущённо вскинулась, словно её оскорбили в лучших чувствах.
— Мой Ромочка наконец-то за ум взялся. К женщине переезжает! Нечего ему бобылём куковать. Оксана у него хорошая, покладистая. А эту квартиру мы сдавать будем. Прибавка к моей пенсии лишней не бывает. Сама знаешь, какие сейчас цены на лекарства.
— Вы собираетесь сдавать мою квартиру?
Полина даже не повысила голос. Она просто смотрела на бывшую родственницу и пыталась осознать масштаб происходящего абсурда.
— Какую ещё твою?
Свекровь упёрла пухлые руки в бока.
— Жили вместе! Пять лет тут ошивались! Ремонт Ромочка своими руками делал. Обои клеил в спальне! Плитку выбирал! Значит, жильё общее. Две бабы в одном доме всё равно не уживутся, так что мы с сыном всё решили. Он мужик, он в своём праве.
— Интересное кино.
Полина неспешно прошла на кухню. На обеденном столе, прямо на её любимой ситцевой скатерти, стояла чужая трёхлитровая банка. Внутри сиротливо лежали несколько крупных купюр. Рядом громоздились картонные коробки. Из одной торчал край зимнего пальто Полины, которое она искала последние три месяца.
— А вы у сына не спрашивали случайно, чья это собственность по документам?
— Чего мне у него спрашивать?
Ольга Николаевна засеменила следом, затаптывая светлый пол.
— Вы в законном браке жили. Имущество наживали совместно. То, что ты первая от мужика сбежала, хвостом вильнула — это твои проблемы. Крепостное право давно отменили! Я уже порядочную семью нашла. Девушка тихая, работает с утра до ночи. Платить обещала исправно.
— Порядочную семью, значит.
Полина кивнула на банку с деньгами.
— И задаток уже взяли?
— Взяла! И не твоё это собачье дело!
Свекровь начала багроветь.
— Давай, собирай свои плошки-поварешки и на выход. Мне убраться тут надо до вечера. И так после тебя грязищу выгребать!
Полина окинула взглядом кухонный гарнитур. Тот самый гарнитур, который она заказывала и оплачивала из своих сбережений ещё за два года до знакомства с Романом. Ситуация приобретала совершенно сюрреалистичный оборот. Бывший муж мало того что не соизволил съехать вовремя, так ещё и делегировал матери право распоряжаться чужими метрами, выставив это как своё благородное решение.
Она молча достала из кармана куртки телефон.
— Звони-звони!
Свекровь хитро прищурилась и скрестила руки на животе.
— Ромочка тебе то же самое скажет. Я его вырастила, он мать в обиде не оставит. Давай, жалуйся.
Гудки шли невыносимо долго. Наконец на том конце ответил знакомый, вечно уставший от жизни голос.
— Да, Поля. Чего стряслось? Я на работе вообще-то.
Полина включила громкую связь и положила телефон на край стола, рядом со злополучной банкой.
— Роман, тут твоя мама мою квартиру сдавать собралась. И уже деньги с жильцов взяла. Ты не хочешь ей ничего объяснить? Про документы, например?
В динамике повисло неловкое молчание. Было слышно, как на заднем фоне гудят станки или какие-то машины.
— Ну а чё такого?
Роман явно замялся, голос стал чуть тише.
— Поля, ну ты же всё равно у тёщи живёшь. Места вам там хватает. А мамке прибавка к пенсии нужна, ты же знаешь, у неё суставы. Я к Оксане перебираюсь, хата пустует. Не пропадать же добру.
— Моему добру.
Полина миролюбиво уточнила детали.
— Квартире, которую я купила до того, как мы с тобой пошли в ЗАГС.
— Ну началось в колхозе утро!
Роман раздражённо цыкнул.
— Опять ты за своё! Я там обои клеил. И унитаз менял в позапрошлом году. Мой вклад тоже есть! Я туда душу вложил, а ты только о бумажках своих думаешь. Мамка пожилой человек, ей на лекарства не хватает. Могла бы и пойти навстречу, не чужие же люди. Что тебе, жалко что ли?
Ольга Николаевна победно закивала, слушая голос сына из динамика.
— Вот видишь! Мой сын врать не будет. Сказал — общее, значит общее!
— Прелесть какая.
Полина снова взяла телефон в руку.
— Значит так, благодетель. Твои обои стоят копейки, а унитаз вызывал ставить мастер, которому платила я. У тебя есть ровно два часа, чтобы приехать сюда и забрать свои оставшиеся вещи. И свою маму заодно. Иначе ваши манатки полетят с балкона на газон.
— Да не могу я!
Роман сорвался на визг.
— Я на смене! Разбирайтесь там сами, вы же умные женщины! У меня голова от вас обеих болит!
Звонок резко оборвался. Полина спокойно сунула телефон обратно в карман. Ольга Николаевна выглядела ничуть не смущённой. Наоборот, она явно почувствовала себя хозяйкой положения.
— Ну и чего добилась?
Свекровь поправила воротник своей маковой кофты.
— Только нервы парню мотаешь. Давай, забирай свои коробки. Завтра люди заезжают. И чтоб духу твоего тут не было.
— Никто никуда не заезжает.
Полина подошла вплотную к столу.
— Ольга Николаевна, эта квартира оформлена только на меня. Роман не имеет к ней никакого отношения. Ни по совести, ни по документам. Ваши обои и драный унитаз можете аккуратно отковырять и забрать с собой. В качестве моральной компенсации.
— Врёшь!
Свекровь пошла красными пятнами.
— А ну, покажи бумаги! Нет у тебя ничего! Удумала на старости лет меня обманывать! Ромочка сказал, что всё по закону!
— Не покажу.
Полина оперлась обеими руками о край стола и посмотрела женщине прямо в глаза.
— Мне вам доказывать нечего. Вы сейчас берёте эту свою банку, звоните своим квартирантам и отменяете сделку. И молитесь, чтобы они не пошли к участковому писать на вас заявление.
В этот самый момент в прихожей раздался звонок. Короткий, настойчивый, в два нажатия. Ольга Николаевна радостно встрепенулась, мгновенно забыв про угрозы.
— А вот и они! Сама им всё и скажешь, бессовестная!
Свекровь проворно бросилась в коридор. Полина неспешно пошла следом, наблюдая за этим цирком.
На пороге стояла молодая женщина в ярком красном пуховике. В руках она крепко держала увесистый пакет. На вид ей было около тридцати — уставшая, с лёгкими тенями под глазами.
— Ольга Николаевна, здравствуйте.
Женщина приветливо улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу.
— Я вот остаток суммы принесла, как договаривались. За два месяца вперёд. Можно мне ключи? А то у меня машина внизу ждёт с вещами.
— Проходите, Мариночка.
Свекровь расплылась в такой елейной улыбке, что Полине стало тошно. Но тут же Ольга Николаевна бросила злой взгляд через плечо.
— Тут просто бывшая жена моего сына буянит. Выгнать её пытаюсь, всё никак не уйдёт. Представляете, на чужое добро рот разевает! Ни стыда, ни совести у молодёжи не осталось.
Марина растерянно перевела взгляд с одной женщины на другую. Пакет в её руках предательски шурхнул. Улыбка медленно сползла с её лица.
— Добрый день, Марина.
Полина вышла вперёд, отодвигая свекровь плечом.
— Меня зовут Полина. И я единственная владелица этой квартиры. Ольга Николаевна здесь в гостях, а её сын съезжает сегодня вечером. Сдавать это жильё никто не планирует.
Марина попятилась на шаг. Она посмотрела на свекровь, и в её взгляде начало зарождаться нехорошее подозрение.
— Это правда? Ольга Николаевна, вы же сказали, что квартира ваша! Вы мне документы какие-то показывали вчера вечером!
— Квитанции за свет она вам показывала.
Полина миролюбиво пояснила ситуацию, кивнув на пачку бумаг на столешнице.
— На её имя. Потому что она сюда по доброте душевной коммуналку оплачивать ходила последние пару месяцев, пока я у мамы жила. Больше у неё ничего нет.
— Я вам задаток дала! Пятнадцать тысяч!
Марина шагнула обратно в квартиру, грубо оттеснив Ольгу Николаевну к вешалке. От её робости не осталось и следа.
— А ну возвращайте деньги! Иначе я сейчас полицию вызову! Мошенники! Вы мне голову морочили!
— Какие мошенники!
Свекровь испуганно попятилась к проёму кухни.
— Ничего я тебе не отдам! Сделка была! Это она всё портит! Она просто нервы нам с сыном треплет! Завтра она уйдёт, и заезжай спокойно!
Марина оказалась девушкой решительной и скорой на расправу. Она бросила свой пакет с вещами на скамью в прихожей и двинулась на свекровь с грацией разозлённого бульдозера.
— Банка на столе.
Полина заботливо подсказала направление.
Марина влетела на кухню, мгновенно вычислила цель, схватила трёхлитровую банку и без церемоний вытряхнула содержимое прямо на столешницу. Купюры разлетелись по гарнитуру. Девушка быстро отсчитала свои деньги, сунула их в глубокий карман пуховика.
— Чтоб я ещё раз с бабками связывалась!
Марина зло сплюнула на пол.
— Аферистки недоделанные! Машину из-за вас оплатила впустую!
Она пронеслась мимо замершей Ольги Николаевны, подхватила свой пакет и выскочила на лестничную площадку. Дверь захлопнулась с такой силой, что в прихожей тревожно мигнула лампочка.
Полина вернулась на кухню. Бывшая свекровь сидела на табурете, тупо глядя на оставшиеся мелкие бумажки, разбросанные по столу. Весь её боевой запал куда-то испарился.
— Вот же удумала.
Ольга Николаевна замотала головой, голос её дрожал от настоящей, не наигранной обиды.
— Родную мать без копейки оставить. Это всё ты! Ты мне всю жизнь испоганила! Если бы не припёрлась, я бы уже богатой женщиной была! У меня давление скачет, мне в санаторий надо, а ты…
— Собирайте вещи, Ольга Николаевна.
Полина достала из кладовки большую дорожную сумку, с которой когда-то ездила в отпуск, и бросила её к ногам свекрови.
— Свои, Ромины. Мне абсолютно всё равно. Чтобы через полчаса духу вашего здесь не было.
— И куда я пойду?
Свекровь запричитала в голос, размазывая потекшую тушь по щекам.
— У меня электричка в посёлок только поздно вечером! А Роман на работе! Ты меня на улицу выгоняешь? Зимой?
— Это не мои проблемы.
Полина стряхнула несуществующую пылинку с рукава куртки.
— Можете на вокзале посидеть, чайку попить. Или к Оксане поезжайте, познакомитесь заодно, обрадуете невестку. Уверена, она будет в восторге. За ключами от квартиры Роман пусть сам заезжает, когда поумнеет.
Она развернулась и ушла в спальню, чтобы проверить свои вещи. За спиной раздалось возмущённое сопение, причитания про неблагодарную молодёжь, а затем — громкий звук рвущегося скотча. Ольга Николаевна начала спешно паковать коробки. На этот раз — свои собственные.
К вечеру в квартире стало пусто. Полина вынесла на лестничную клетку коробки с барахлом бывшего мужа, отправила в мусоропровод чужие растоптанные тапочки, открыла окно на кухне настежь и поставила чайник. Завтра нужно было вызывать мастера — поменять замок.
