Тамара вошла в комнату.
— И так, лапочка, ты продашь дачу, а деньги отдашь мне, и я закрою долг твоего мужа.
Ирина подняла голову от телефона и посмотрела на неё с таким выражением, с каким смотрят на внезапно заговорившую табуретку.
— Простите, я не расслышала. Мне показалось, вы сказали «продашь» в повелительном наклонении?
— Не придуривайся! — голос свекрови взвился. — Три ляма висит! Ты что, хочешь, чтобы твой муж по уши в долгах утонул?
— Мой муж? — Ирина приподняла бровь. — Забавно. А кредит он брал, когда мы ещё даже знакомы не были. Я тогда, кажется, в другом городе жила и понятия не имела о существовании вашего замечательного семейства.
Свекровь покраснело.
— Ты его жена! Значит, и долги его — твои!
— Тамара Павловна, вы юридический гений. Надо было вам в девяностые консультантом идти, озолотились бы на таких советах.
Антон сидел на диване и выглядел так, словно мечтал провалиться сквозь пол. Он несколько раз открывал рот, пытаясь что-то сказать, но слова застревали.
— Ира, может, правда стоит подумать… — выдавил он наконец.
— О, и ты туда же? — она развернулась к мужу. — Давай подумаем вместе. Вслух. При свидетелях.
— Нечего тут думать! — взвизгнула Тамара. — Дача на твою мамашу записана, всё равно тебе достанется. Какая разница — сейчас продать или потом?
— Разница, дорогая Тамара Павловна, в том, что это не моя дача. Пока. И не ваша. Никогда. Но давайте разберёмся, откуда взялись эти волшебные три миллиона.
Ирина встала и прошлась по комнате.
— Итак, краткий курс семейной бухгалтерии. Пять лет назад Антон берёт кредит. Цель — помочь сестричке Веронике. Вероника клянётся, что отдаст. Вероника выходит замуж за Дениса. Вероника рожает. Вероника… — Ирина сделала театральную паузу. — Вероника забывает о существовании долга.
— Она мать! У неё ребёнок! — свекровь выставила указательный палец. — Ты что, не понимаешь?!
— Я понимаю арифметику. За пять лет она не вернула ни копейки. Ноль. Зеро. Пустота. При этом — две машины в семье, отпуск в Турции каждый год, ремонт. Денис, между прочим, прилично зарабатывает. Но почему-то платить должна я.
*
Антон поморщился.
— Вероника говорила, что у них сложный период…
— Антон, солнце моё, их сложный период длится пять лет и подозрительно похож на курорт. А вот у тебя реальный сложный период. Ты каждый месяц отдаёшь банку сумму, на которую можно жить неделю.
— Это семейный долг! — Тамара топнула ногой. — Все должны помогать!
— Все? — Ирина усмехнулась. — Интересная формулировка. Когда деньги брались — помогал только Антон. Когда платить — должна я. А Вероника с Денисом в это время что делают? Любуются закатами?
— У них свои проблемы!
— У всех проблемы, Тамара Павловна. Но почему-то решать их предлагается за счёт моей семьи. Точнее, за счёт имущества моей матери.
Свекровь сузила глаза.
— Ты жадина. Тебе дачи жалко, да?
— Мне жалко логики в этом разговоре. Давайте позвоним Веронике? Прямо сейчас. Пусть объяснит, почему за пять лет она не нашла возможности вернуть хотя бы часть.
— Не смей её трогать! Она и так на нервах!
— На нервах от чего? От угрызений совести? Сомневаюсь.
*
Ирина достала телефон и набрала номер. Тамара дёрнулась вперёд, но остановилась.
— Алло, Вероника? Это Ирина. Есть минутка?
На том конце что-то пробурчали.
— Отлично. Я тут с твоей мамой и Антоном. Обсуждаем кредит. Тот самый, который ты обещала погасить пять лет назад.
Свекровь замахала руками.
— Положи трубку! Немедленно!
— Вероника, ты ведь помнишь, что брат взял эти деньги для тебя? Три миллиона. Плюс проценты набежали. Как планируешь отдавать?
Из телефона донёсся возмущённый голос.
— Она говорит, что у неё нет таких денег, — Ирина посмотрела на Антона. — Удивительно, правда? А отпуск в прошлом году был?
— Это наши деньги! Мы сами заработали! — донеслось из трубки.
— Замечательно. Значит, зарабатывать умеете. А отдавать долги — нет. Талантливые люди.
Тамара выхватила телефон.
— Вероничка, детка, не слушай её! Эта… эта… она специально всё портит!
Ирина скрестила руки.
— Портит — это когда человек пытается повесить чужой долг на невиновного. А я просто задаю неудобные вопросы.
*
Антон наконец поднялся с дивана.
— Мама, Вероника… Ирина права.
— Что?! — Тамара развернулась к сыну.
— Этот кредит — моя ошибка. Я поверил, что Вероника вернёт. Она не вернула. Но требовать от Иры продать дачу, которая принадлежит её матери — это уже перебор.
— Ты предатель! Родную мать…
— Мама, прекрати. Ира пять лет молчала, пока я тянул этот долг. Ни слова упрёка. А теперь ты приходишь и требуешь её имущество. Как это называется?
— Называется — помощь семье!
— Называется — наглость, — тихо сказал Антон. — И мне стыдно, что я чуть не согласился.
Из телефона донёсся голос Вероники.
— Антон, ты что, серьёзно? Я же твоя сестра!
— Сестра, которая пять лет делала вид, что долга не существует. Денис там рядом? Передай ему — либо вы начинаете гасить этот кредит вместе со мной, либо я больше ничего не хочу слышать.
*
Свекровь села на стул, её воинственный запал угас.
— Вы все против меня…
— Никто не против вас, — Ирина подошла ближе. — Но наглеть не надо, это может привести к катастрофе, Антон не простит ни сестре ни вам. Ищите иной выход. Но я говорю НЕТ.
— Я просто хотела помочь сыну…
— Помочь можно было по-другому. Например, поговорить с Вероникой пять лет назад. Или хотя бы год назад. Но вы выбрали лёгкий путь — надавить на невестку.
Антон сел рядом с матерью.
— Мама, мы справимся. Но без продажи чужих дач. И без истерик. Я поговорю с Вероникой нормально. Составим график платежей. Она должна понять — или платит, или я подаю на раздел долга официально.
— Она обидится…
— Пусть обижается. Это лучше, чем обижать тех, кто вообще ни при чём.
Ирина кивнула.
— Вот это я называю конструктивным подходом. Добро пожаловать в реальность, дорогие родственники.
*
Через час свекровь ушла, непривычно тихая. Антон сидел, глядя в пол.
— Ира, прости. Я должен был сам это сказать. Давно.
— Должен был. Но лучше поздно, чем никогда.
— Ты злишься?
— Я разочарована. Но не в тебе — в ситуации. Пять лет ты платил один, а я молчала, потому что думала — это твоё решение. Оказывается, тебя просто приучили не спорить.
Антон поднял голову.
— Я позвоню Денису. Он мужик нормальный, просто не знал масштаба. Вероника, видимо, не рассказывала.
— Вот и расскажи. Подробно. С цифрами.
— Сделаю.
Ирина присела рядом.
— Дача останется у моей семьи. Точка. А вот кредит — это твоя история, и ты должен её закрыть. Но не за счёт меня.
— Понимаю.
— Надеюсь. И если вдруг хоть кто-то ещё раз подымет тему продажи дачи, я соберу твои вещи и выставлю на лестничную площадку. Со своими долгами разбирайся сам и, наконец, впряги в это сестру и мать. Всё, я закончила.
