Аромат запеченного с чесноком мяса плыл по всей квартире, обещая тихий, уютный пятничный вечер. За двадцать пять лет брака я научилась ценить именно такие моменты: когда дети уже выросли и живут своей жизнью, на работе все отчеты сданы, а впереди два дня долгожданного покоя.
Хлопнула входная дверь. Игорь вернулся с работы. В последнее время его возвращения напоминали появление рок-звезды на пенсии: он купил себе узкие джинсы, стал обильно поливаться парфюмом с резким древесным запахом и записался в тренажерный зал, куда, впрочем, ходил в основном ради сауны. Классический кризис среднего возраста цвел махровым цветом. Я относилась к этому философски. Перебесится.
— Ужинать будешь? — крикнула я из кухни, снимая фартук.
Ответа не последовало. На пороге кухни появился Игорь. Он был бледен, напряжен, а его руки неестественно сжимались в кулаки. На нем была та самая новая кожаная куртка, которую он почему-то не стал снимать в прихожей.
— Аня, сядь. Нам нужно серьезно поговорить, — голос мужа дрогнул, но он тут же придал ему металла. — Я не буду есть.
Я медленно опустилась на табуретку, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Двадцать пять лет. Мы прошли через безденежье девяностых, съемные углы, болезни детей, ипотеку. Мы выстроили эту жизнь по кирпичику. И вот сейчас, по этому чужому, холодному тону, я поняла, что наш дом дал трещину.
Игорь начал ходить по маленькой кухне из угла в угол, словно выступая на сцене.
— Понимаешь, жизнь у нас одна. И я вдруг осознал, что трачу ее впустую. У нас давно нет искры. Мы стали соседями. Тебя волнуют только кастрюли, дача и скидки в супермаркете. А у меня есть душа, Аня. Мне нужен полет. Мне нужна муза.
Я молчала. Слова падали тяжело, как камни, но где-то на заднем плане мозг цинично отмечал: «Полет ему нужен. Три дня назад этот летчик просил меня записать его к проктологу, потому что сам стеснялся».
Игорь остановился, глубоко вздохнул и выдал заготовленную, судя по всему, перед зеркалом фразу:
— Мы разводимся. Я встретил женщину, которая понимает меня лучше, чем ты за 25 лет.
Он смотрел на меня с вызовом, ожидая слез, истерики, может быть, летящей в него тарелки. А я сидела и пыталась осознать сказанное. Кто она? Молоденькая секретарша с его работы? Продавщица из автосалона? Тренерша из его хваленого фитнес-клуба, которая хвалила его дряблые бицепсы?
— Понимает лучше меня, значит… — эхом отозвалась я. Мой голос звучал на удивление спокойно. — И давно вы вместе?
— Три месяца, — гордо выпятил грудь Игорь. — Это духовная связь, Аня. Тебе не понять. Мы можем говорить обо всем часами. Она не требует от меня починить кран или вынести мусор. Она видит во мне мужчину. Воина. Защитника.
Я чуть не поперхнулась. Защитник. Этот человек падает в обморок при виде шприца.
— И кто же эта фея? — спросила я, чувствуя, как первоначальный шок сменяется странным, холодным любопытством.
Игорь торжествующе достал телефон. Он разблокировал экран дрожащими от предвкушения пальцами.
— Ее зовут Эвелина. Она ресторатор, но сейчас живет за границей, открывает новый проект. Мы познакомились на форуме инвесторов. Вот, посмотри, кого я на самом деле достоин.
Он протянул мне телефон. Я взяла аппарат, приготовившись увидеть какую-нибудь накачанную филлерами девицу лет двадцати пяти. Взглянула на экран.
С фотографии на меня смотрела девушка невероятной, просто ослепительной красоты. Огромные карие глаза, идеальный овал лица, роскошные каштановые волосы, слегка спадающие на плечи. На ней было элегантное вечернее платье. Фотография явно была профессиональной, с идеальным светом и легкой ретушью.
Я смотрела на экран секунду. Две. Три.
А потом тишину кухни разорвал мой смех.
Это не был истеричный смех обиженной женщины. Это был искренний, раскатистый, утробный хохот, от которого у меня на глазах выступили слезы. Я смеялась так, что мне пришлось опереться о стол, чтобы не упасть с табуретки. Я задыхалась, хватала ртом воздух, смотрела на возмущенное лицо Игоря и начинала хохотать с новой силой.
— Ты что, совсем из ума выжила? — прошипел муж, выхватывая у меня телефон. Его лицо пошло красными пятнами. — Я знал, что ты не сможешь принять это достойно! Завидуешь? Конечно, где тебе до нее!
— Игорь… — выдавила я, вытирая слезы кухонным полотенцем. — Ох, Игорь… Воин ты мой. Защитник. Инвестор.
— Что смешного?! — рявкнул он, уже теряя остатки своего пафоса.
Я достала свой телефон, открыла браузер и быстро вбила имя. Перешла в раздел картинок и повернула экран к мужу.
— Знакомься, Игорь. Твою Эвелину-ресторатора на самом деле зовут Ханде Эрчел. Это одна из самых известных турецких актрис. Мы с нашей дочкой Дашей все новогодние праздники смотрели сериал с ее участием. «Постучись в мою дверь» называется. У нее тридцать миллионов подписчиков в социальных сетях. И я очень сомневаюсь, что в перерывах между съемками в Стамбуле она сидит на форуме инвесторов и ищет духовной связи с начальником отдела логистики из спального района.
Лицо Игоря нужно было снимать на видео. Красные пятна сменились мертвенной бледностью. Он переводил взгляд с моего телефона на свой, где красовалась та же самая фотография, нагло украденная мошенниками из интернета.
— Э-это… Это просто похожая девушка, — пробормотал он, но голос его предательски дрожал. — Она присылала мне голосовые сообщения!
— И что она говорила? — я уже не смеялась, я смотрела на него с откровенной жалостью. — Наверное, называла тебя своим львом? Говорила, что вот-вот приедет к тебе, как только уладит проблемы с бизнесом?
Игорь молчал, опустив глаза на линолеум.
— А теперь, дорогой мой муж, давай перейдем к главному, — мой голос стал ледяным. — Сколько?
— Что «сколько»? — пискнул «воин».
— Сколько денег ты перевел этой турецкой актрисе на билеты, на решение проблем с таможней, на разблокировку счетов или что она там тебе наплела?
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как в духовке шкворчит жир на противне.
Игорь тяжело опустился на стул напротив меня. Он вдруг разом постарел, сдулся, как проколотый воздушный шарик. Кожаная куртка теперь висела на нем нелепым мешком.
— Четыреста тысяч, — еле слышно выдохнул он. — Я… я взял кредит. Аня, она так плакала в трубку. У нее арестовали счета, ей не на что было даже купить билет в Россию, ко мне. Она обещала вернуть все в двойном размере, как только…
Он обхватил голову руками.
Я смотрела на человека, с которым прожила четверть века, и не чувствовала ничего. Ни обиды, ни боли от измены, которой, по сути, не было. Только брезгливость и бесконечную усталость. Человек предал нашу семью, растоптал наши годы, готов был бросить меня ради иллюзии, созданной каким-то ушлым мошенником с другого конца света.
— Иди собирай вещи, Игорь, — спокойно сказала я, вставая и надевая фартук.
— Аня, подожди! — он вскинул на меня испуганные глаза. — Ты же понимаешь, меня обманули! Я стал жертвой аферистов! Нам нужно в полицию! Ты не можешь меня выгнать, у нас же семья!
— У нас была семья до того момента, как ты вошел на эту кухню и сказал, что разводишься со мной ради другой женщины, — отрезала я. — Ты сделал свой выбор. Ты хотел полета? Лети. Выплачивай свой кредит, ищи свою музу. А полиция… сходи, напиши заявление. Может, поржут всем отделом.
Я открыла духовку, достала румяное мясо, от которого шел потрясающий аромат домашнего уюта, и положила себе щедрый кусок. Налила бокал красного вина.
Игорь, сутулясь, побрел в спальню за чемоданом.
Я сидела одна на своей уютной кухне, пила терпкое вино и понимала удивительную вещь: мне легко. Мне невероятно легко дышится. Двадцать пять лет я была замужем за человеком, которого, как оказалось, совсем не знала. И хорошо, что этот нелепый, позорный финал наступил сейчас, а не когда мы стали бы совсем старыми.
А турецкие сериалы я, пожалуй, продолжу смотреть. Как выяснилось, от них бывает вполне реальная практическая польза.
