Книга ударилась о мраморный пол и раскрылась у ног ведущего. Из корешка выскользнул лист с выцветшей подписью. Ксения сразу присела, подняла его за края и положила на закрытый футляр.

Лариса Борисовна ещё держала микрофон.

— Твои родители нищеброды? — спросила она. — Вот и вся ваша семейная ценность. Пыль, трещины и длинные речи.

За ближайшим столом кто-то засмеялся. Максим стоял рядом с матерью и смотрел на белую салфетку у своей тарелки.

Ксения не подняла голос.

Ксения спросила, видел ли он заключение эксперта, знал ли правила обращения с книгой и готовился ли к вручению с микрофоном. Максим признал всё, не глядя на неё.

— Ксюша, сейчас не время.

Она взяла микрофон из руки свекрови.

— Напротив. Именно сейчас.

Десятью днями раньше Максим принёс домой каталог ювелирного магазина. Он положил его поверх реставрационного коврика, не заметив, что под прозрачной плёнкой сохла страница старого атласа.

Ксения молча сняла каталог и отложила на край стола.

— Мама выбрала серьги, — сообщил он. — Скромные. Для юбилея вполне приличные.

На фотографии серьги стоили двести сорок тысяч.

Ксения напомнила, что на накопительном счёте лежат деньги на ремонт ванной и последний платёж по машине. Максим предложил взять их оттуда и после премии вернуть.

Он расстегнул манжеты и сел напротив.

— На празднике будет Аркадий Михайлович. Я заканчиваю для него проект. Мама посадит нас рядом, представит как семью. Нельзя прийти с чайником или пледом.

— Мы можем прийти с подарком, который выберем вместе.

— Ты опять про смысл?

— А ты опять про впечатление?

Он закрыл каталог.

— Мне надоело оправдываться за то, что я хочу жить лучше.

— Перед кем ты оправдываешься?

Максим не ответил. Он забрал каталог и ушёл на кухню. Через минуту там загудела кофемолка, хотя кофе он вечером не пил.

Перед сном Ксения проверила накопительный счёт. Деньги были на месте.

У родителей разговор получился коротким. Сергей Михайлович выслушал дочь, поставил чашку на блюдце и ушёл в маленькую комнату, где хранил книги.

Вернулся он с плоским свёртком.

Ксения узнала «Северные письма» и сразу отказалась дарить их Ларисе Борисовне. Отец ответил, что пока ничего не предлагал, и развязал ленту. На форзаце сохранилась надпись автора земскому врачу Николаю Верещагину, дальнему родственнику их семьи. Рядом лежала старая карточка из букинистического магазина и письмо, где дед Сергея Михайловича описывал, как книга попала в дом.

— Я хочу передать её тебе, — сказал отец. — Дальше решай сама.

Ксения напомнила, что отец собирал библиотеку сорок лет. Он ответил, что именно поэтому хочет передать книгу человеку, которому доверяет.

Она провела пальцем рядом с трещиной на коже, не касаясь её.

— Я отреставрирую и верну.

— Сначала забери. Возврат обсудим потом.

В университетской лаборатории подтвердили возраст бумаги, чернил, переплёта и подписи. К заключению приложили предварительную оценку.

Максим прочитал документ дважды.

Максим удивился оценке. Ксения объяснила, что коллекционер назвал верхнюю границу и продавать книгу никто не собирается. Муж сразу решил, что мать теперь оценит подарок.

— Пять минут назад ты называл её старой книжкой.

Он постучал пальцем по сумме.

— Я не знал всех деталей.

— Ты знал, что это подарок моего отца.

Максим аккуратно вложил листы обратно в конверт.

— Сделай красивую упаковку. И речь покороче. Мама не любит лекции.

Ксения хотела ответить, но промолчала. Ей показалось, что книга прекратит спор и защитит родителей от насмешек. Ксения согласилась. Ей хотелось закончить спор до юбилея.

Три вечера она делала футляр из ореха, укрепляла слабый сгиб и печатала краткую историю экземпляра.

В пятницу он принёс домой цветы.

— Мама звонила. Я сказал, что подарок будет серьёзный. Она успокоилась.

— Ты сказал ей про книгу?

— Нет. Пусть будет сюрприз.

За ужином Максим предложил после юбилея выбрать плитку для ванной. Ксения решила, что спор закончен.

Утром в день праздника банковское приложение показало списание почти всей суммы с накопительного счёта.

Ксения позвонила мужу. Он уже был у парикмахера.

— Ты снял деньги?

— Я заказал серьги. Не начинай, пожалуйста.

— Мы вчера договорились.

— Мы ничего не подписывали.

— Половина суммы моя.

— После премии верну. Книга будет от твоих родителей, серьги от нас. Так честнее.

Ксения села на край кровати. На стуле лежало графитовое платье, рядом стоял футляр. Она открыла переписку с банком и нажала на кнопку блокировки общего доступа. Потом перевела оставшиеся деньги на личный счёт. Теперь Максим не мог распоряжаться остатком без её подтверждения.

Следом она позвонила в ювелирный магазин.

— Заказ оформлен на Максима Кравцова, оплата с общего счёта. Подарок ещё не забрали?

Сотрудница подтвердила, что коробка ждёт курьера.

— Отменить покупку может владелец карты или второй владелец счёта при личном обращении, — сказала она.

До начала юбилея оставалось четыре часа.

Ксения уже набрала номер такси до банка, но отменила вызов. Если она останется дома, Максим обвинит её в срыве подарка, а Лариса Борисовна повторит эту версию гостям.

Ксения положила в сумку банковские документы и поехала в магазин сама.

Серьги она не вернула. Она изменила имя получателя и попросила оставить коробку в сейфе до следующего дня. Платёж оспаривать тоже не стала. Ей требовалось доказательство, что Максим распорядился общими деньгами один.

В ресторане Лариса Борисовна осмотрела её с головы до ног.

— Серое платье, конечно, — сказала она. — Я так и знала.

— Добрый вечер.

— Где серьги?

Ксения посмотрела на Максима. Он стоял у входа и держал пустой фирменный пакет.

— Курьер перепутал адрес, — ответил он. — Привезут позже.

Свекровь поджала губы.

— На моём юбилее даже подарок от сына не могут доставить вовремя.

Максим отвёл жену в сторону.

— Что ты сделала?

— Оставила покупку в сейфе.

— Ты не имела права.

— Половина денег была моей.

— Верни коробку до вручения.

— Нет.

Он крепче сжал ручки пустого пакета.

— Тогда я скажу матери, что это ты всё сорвала.

— Скажи.

Максим посмотрел на зал, где уже собирались гости.

— После праздника поговорим.

Эта фраза означала, что он снова рассчитывает на её молчание.

Подарки вручали после горячего. Ведущий называл дарителя, фотограф снимал коробку, именинница благодарила в микрофон. Каждый подарок задерживали перед камерой.

Когда назвали семью сына, Максим вышел вместе с Ксенией.

— Просто отдай футляр. Про серьги потом, — шепнул он.

Ксения открыла крышку и достала книгу. Она успела произнести только две фразы об издании и семейной истории.

— Книга? — перебила свекровь. — После всего, что я для вас сделала?

— Вы ещё не выслушали.

— Мне не нужна лекция.

Лариса Борисовна выхватила книгу, потрясла ею перед гостями и бросила на пол.

Теперь Ксения держала микрофон. Рядом на столе лежали банковские документы, конверт эксперта и пустой пакет Максима.

— За книгу предлагали крупную сумму, — сказала она. — Но мой отец не продавал её. Он передал её мне. Я решила подарить вам этот экземпляр, потому что Максим убедил меня, что вы оцените семейную историю.

Свекровь быстро взглянула на повреждённый переплёт.

— Я просто пошутила! Подними и положи в футляр.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Подарок больше не ваш.

Лариса Борисовна протянула руку к книге.

Ксения отодвинула футляр.

— И серьги тоже не ваши.

Максим шагнул вперёд.

— Не впутывай деньги.

— Ты уже впутал. Снял двести сорок тысяч с нашего общего счёта без моего согласия и купил серьги, которые выбрала твоя мать. Потом сказал ей, что это подарок от нас двоих.

— Это семейные деньги, — резко ответил он.

— Тогда почему решение принял ты один?

Он оглянулся на начальника. Аркадий Михайлович не вмешивался и не отводил глаз.

Лариса Борисовна снова взяла микрофон.

— Мой сын содержит эту женщину. Она работает с ободранными бумагами за копейки, а теперь считает каждую вложенную в семью тысячу.

Ксения достала выписку.

— За последние два года на накопительный счёт я внесла больше половины суммы. Здесь видны переводы. Оплату аренды и кредита мы делили поровну.

— Ты решила унизить мужа перед начальником?

— Нет. Я решила больше не оплачивать ложь.

Максим потянулся к выписке, но Ксения убрала её в папку.

— С сегодняшнего дня у тебя нет доступа к моим деньгам. Возврат за серьги поступит на счёт после расторжения договора. Я подала заявление в магазин до начала юбилея.

Договор ещё действовал, коробка лежала в сейфе. Ксения оставила Максиму последний шанс. Он мог признать, что взял деньги без согласия, и сам отказаться от покупки.

Муж побледнел.

— Ты уже всё решила за моей спиной?

— Ответь на один вопрос. Ты признаешь, что взял деньги без моего разрешения?

Он долго смотрел на мать.

— Не буду обсуждать семейные дела при посторонних.

Ксения больше не ждала признания. Она вынула из сумки второй документ.

— Тогда обсуждать больше нечего. Это заявление о закрытии совместного счёта. Твою долю банк переведёт отдельно. Завтра я подаю документы на развод.

Лариса Борисовна ударила ладонью по столу. Зазвенели приборы.

— Максим, останови её!

Он не двинулся.

— Ксюша, ты перегибаешь.

— Скажи матери, что книга моя. Скажи гостям, что деньги ты снял сам. Одной фразы хватит.

Максим посмотрел на микрофон.

— Не заставляй меня выбирать.

Ксения убрала документы в сумку.

— Ты уже выбрал.

Она подняла книгу, завернула её в льняную салфетку и закрыла футляр. Родители встали из-за стола. Никто из них не произнёс ни слова.

У гардероба Максим догнал Ксению и взялся за ручку футляра.

— Оставь книгу. Мама остынет, потом извинимся.

— Кто это «мы»?

Он отпустил футляр.

— Ты разрушишь мне карьеру.

— Проект ты делал сам. За свою работу перед начальником отвечай сам.

— Аркадий Михайлович всё видел.

— Я тоже.

На улице родители отошли к машине. Ксения осталась у входа, пока Максим не вышел следом.

— Завтра вернись домой, — сказал он. — Без матери поговорим нормально.

— Я приеду за вещами в полдень.

— И всё?

— Возьми из шкафа папку с кредитом. Машина оформлена на тебя, платежи теперь твои.

Он замолчал.

На следующий день Ксения приехала не одна. Отец ждал в машине, а она поднялась в квартиру с двумя складными коробками.

Максим приготовил завтрак и положил на стол чек из ювелирного магазина.

— Я забрал серьги утром, — сказал он. — Мама уже их носит.

Ксения остановилась у двери кухни.

— Ты знал, что я потребую возврат.

— Магазин отказался бы без меня. Деньги уже списаны. Считай, это моя доля со счёта.

— Там была и моя доля.

— Подадишь в суд из-за серёг?

Лариса Борисовна вышла из спальни в домашнем костюме. В ушах блестели те самые серьги.

— Я пришла поддержать сына, — сообщила она. — Он всю ночь не спал после твоего выступления.

Ксения достала телефон и сфотографировала чек, серьги и мать мужа.

— Прекрати, — сказал Максим.

— Это для претензии в банк и для раздела имущества.

Свекровь сняла одну серьгу.

— Забирай, если настолько бедная.

— Украшение оформлено на Максима. Пусть он возвращает его сам.

Ксения прошла в спальню и начала складывать вещи. Лариса Борисовна ходила следом и перечисляла, что купил её сын. Ксения оставила полотенца, посуду и кофемашину. Забрала инструменты, одежду, документы и настольную лампу, которую подарили родители.

Когда коробки стояли у двери, Максим положил перед ней ключи от машины.

— Продадим. Я верну тебе половину денег за серьги.

Ксения взяла ключи.

— Сначала подпиши расписку.

— Ты мне не доверяешь?

Она открыла банковское приложение и показала списание.

— Теперь нет.

Лариса Борисовна усмехнулась.

— Без моего сына ты через месяц прибежишь обратно. На зарплату архивного работника мастерскую не откроешь.

Ксения закрыла коробку скотчем.

— Посмотрим.

За две недели она зарегистрировалась как мастер, собрала каталог работ и разослала предложения букинистам, музеям и частным библиотекам. Первые восемь писем остались без ответа.

На девятое пришёл заказ от небольшого краеведческого центра. Им требовалось восстановить комплект газет. Оплата была скромной, но договор позволял работать официально.

Ксения сняла комнату рядом с архивом. В ней не было воды, а окно закрывалось только после сильного нажима. Она поставила два стола и принесла пресс.

Через месяц позвонил Аркадий Михайлович.

— У нашей компании есть собрание деловой переписки начала прошлого века. Я видел, как вы обращались с книгой. Возьмётесь оценить состояние?

— Пришлите опись и фотографии. После осмотра назову срок и цену.

Ксения отказалась от двух книг, требовавших лабораторного оборудования, и взяла остальные. Договор стал самым крупным за первые месяцы.

После выплаты премии Максим перевёл половину стоимости серёг. В сообщении он написал, что мать по-прежнему считает Аркадия Михайловича участником их развода.

Ксения вернула перевод.

«Сумма должна пройти по соглашению о разделе. Передай юристу».

Ещё через неделю Лариса Борисовна пришла в мастерскую. Она осмотрела голые стены, старый пресс и коробки с бумагой.

— Значит, сюда ушла жена моего сына.

— Я занята.

— Максим потерял должность руководителя проекта.

Ксения продолжила выравнивать лист.

— Почему?

— Аркадий Михайлович назначил другого. После твоего выступления он ему не доверяет.

— Решение принимал не я.

— Но ты всё начала.

Ксения положила лист под груз.

— Максим снял деньги. Вы бросили книгу. Я только перестала это скрывать.

Свекровь достала серьги и положила коробку на край стола.

— Забери. Верни деньги сыну. Пусть у вас не будет повода судиться.

— Возврат оформляет покупатель.

— Он не хочет со мной разговаривать.

Ксения придвинула коробку обратно.

— Это уже не моя задача.

Лариса Борисовна не уходила.

— Ты могла бы сказать Аркадию Михайловичу, что погорячилась.

— Я не говорила с ним о Максиме.

— Тогда поговори.

— Нет.

Свекровь подхватила коробку, задела локтем стопку картона и рассыпала листы по полу. Ксения не нагнулась сразу. Она дождалась, пока Лариса Борисовна сама уберёт ногу с одного листа.

— Дверь за вами.

Развод оформили через четыре месяца. Максим согласился продать машину и вернуть часть денег только после того, как Ксения приложила банковские выписки, чек и фотографии серёг. Лариса Борисовна до последнего требовала оставить покупку ей, но сын забрал украшение и вернул в магазин по сниженной стоимости. Потерю он оплатил из своей доли.

В день получения документов Ксения пришла в мастерскую раньше обычного. На столе лежали «Северные письма». Трещину на переплёте она укрепила, выпавший лист вернула на место. След от удара оставался заметным рядом с нижним краем.

Отец приехал после обеда.

— Готово?

Ксения открыла стеклянный шкаф и поставила книгу на среднюю полку.

— Теперь да.

Сергей Михайлович не стал забирать её. Он достал из кармана старую букинистическую карточку и положил рядом.

В дверь постучали. Курьер принёс короб с газетами для нового заказа. Ксения расписалась, перенесла короб к столу и включила настольную лампу.