— Так что, Оль, давай переводить на мою карту.
Ира по-хозяйски отодвинула от себя пустую тарелку из-под сырников.
— Наличкой сейчас за стройматериалы платить совсем невыгодно, да и таскаться с этими бумажками по магазинам прошлый век.
Ольга остановилась у плиты с прихваткой в руках. Она только что сняла сковороду с огня и теперь молча смотрела на жену брата.
Ее накрашенные губы сложились в уверенную, снисходительную полуулыбку. Ира сидела за чужим столом так, словно это она здесь хозяйка, а Ольга — прислуга, которая немного задерживает важный процесс.
— Кому переводить?
— Ну как кому? Мне, конечно!
Золовка вытаращила глаза, будто услышала величайшую глупость на свете, и даже слегка подалась вперед, едва не смахнув локтем солонку.
— Антон сказал, у тебя на счету как раз нужная сумма лежит. А у меня ремонт в новой квартире встал намертво. Бригада простаивает, прораб ругается. По-родственному надо выручать!
Ольга медленно перевела взгляд на мужа.
Антон сутулился на обычном кухонном стуле, старательно изучая цветочный узор на скатерти. Его пальцы нервно теребили краешек бумажной салфетки, отрывая от нее крошечные кусочки. Поднимать глаза на жену он явно не планировал.
Свой личный счет в банке Ольга пополняла четыре года.
Она откладывала квартальные премии, брала дополнительные ночные смены на холодном складе, экономила на новых вещах. Это была ее личная цель, о которой Антон вообще не должен был знать. У них давно повелось: есть общие деньги на еду и коммуналку, а есть личные заначки, в которые никто не лезет.
Но три дня назад она заметила, что телефон, оставленный на тумбе в прихожей, лежит неровно. А муженька в последнее время одолевало подозрительное любопытство к ее доходам. Язык за зубами он никогда держать не умел, особенно когда дело касалось его любимой младшей сестренки.
— Антон сказал?
Ольга прислонилась спиной к кухонному гарнитуру, бросив прихватку на столешницу.
— И давно у нас Антон распоряжается моими личными накоплениями?
— Давай не ссориться!
Тут же подал голос муж, не меняя позы и все так же разглядывая клеенку.
— Ну свои же люди. Ирочка одна живет, ей тяжело сейчас. Мастера нынче дерут втридорога, материалы золотые. Мы же семья, Оль. Надо помогать.
— Именно! Семья!
Ира подхватила со стола свою лаковую сумочку, щелкнула застежкой и достала оттуда визитку какого-то строительного магазина.
— Я тут уже плитку итальянскую присмотрела в ванную. И ламинат хороший, не картон какой-нибудь дешевый, который через год вздуется. Тебе жалко что ли?
— Жалко?
— У тебя эти деньжищи просто так мертвым грузом лежат. Инфляция все сожрет к концу года. А так — в дело пойдут! В недвижимость! Моя квартира — это же наш общий актив.
Ольга слушала этот концерт и поражалась незамутненной наглости. Золовка всегда отличалась простотой, которая хуже воровства.
Всю жизнь Ира порхала с работы на работу, меняла ухажеров, жаловалась на судьбу и свято считала, что родственники обязаны ей помогать просто по факту ее существования.
Два месяца назад Ира продала старую материнскую двушку. Антон тогда благородно отказался от своей доли наследства в пользу бедной сестренки, которой негде жить. Ира купила себе квартиру в новостройке и теперь, видимо, решила отгрохать там настоящий дворец. И снова за чужой счет.
— Плитку итальянскую, значит?
Ольга спрятала руки в карманы домашних штанов.
— А на свои хотелки заработать своим умом не пробовала? Устроиться на нормальную работу, например, а не перекладывать бумажки за копейки?
— Чего ты начинаешь?
Возмутилась золовка, обиженно дернув плечом.
— Я же не просто так прошу! Я отдам! Потом. Когда-нибудь, как возможность появится. Ну, по частям буду отдавать. Антон вон согласен подождать!
— Антон согласен.
Иронично протянула Ольга, глядя на макушку мужа.
— Только Антон за последний год ни копейки сверх зарплаты в дом не принес. Антон на диване после шести вечера врастает, устает очень. А эти деньги я горбом заработала. По ночам инвентаризацию проводила, пока Антон сны смотрел в теплой кроватке.
— Оль, ну перестань.
Заныл муж, наконец-то подняв голову. Лицо у него было виноватое, но упрямое.
— Ну зачем ты так при сестре? У Ирочки правда ситуация безвыходная. Квартира голая стоит, жить невозможно. Дадим сейчас, а она нам с квартальной премии вернет. Что мы, звери какие-то, родного человека на бетоне спать бросим?
Извечная мужская солидарность с капризными родственницами.
Антону всегда было проще отдать чужое, пожертвовать интересами жены, лишь бы не выслушивать истерики младшей сестры. Он всегда пасовал перед ее наглостью, желая оставаться хорошим братом в глазах их общей родни.
— Безвыходная ситуация. Понимаю.
Ольга оторвалась от гарнитура и подошла ближе к столу.
— И много тебе не хватает на итальянскую плитку?
Ира мгновенно оживилась. Глаза заблестели, она хитро прищурилась, достала телефон, сделала вид, что сверяется с калькулятором, и назвала сумму.
Сумму, которая подозрительно точно, вплоть до нескольких тысяч, совпадала с тем, что еще пару дней назад лежало на счету Ольги.
— Вот как.
Сухо обронила хозяйка квартиры.
— То есть, братик тебе точные цифры слил. Прямо финансовый отчет предоставил. Молодец, Антон. Работаешь на опережение. В чужие телефоны лазить научился.
— А мы друг от друга секретов не держим!
С вызовом заявила Ира, гордо вскинув подбородок.
— В нормальной семье все общее! Муж и жена — одна сатана, значит, и деньги общие. А заначка твоя — это вообще свинство! Крысятничать удумала от родного мужа!
Ольга молча смотрела на этих двоих. Ей было до того противно, что хотелось выставить обоих за дверь прямо сейчас, на лестничную клетку. Но она взяла себя в руки. Слишком долго она терпела эти разговоры про семейные обязанности.
— Общие, говоришь?
Ольга нарочито дружелюбно улыбнулась.
— Что ж. Раз общие, значит, и тратить их мы будем на общие нужды. А не на твой кафель, Ирочка.
— В смысле?
Золовка настороженно поинтересовалась, крепче сжав телефон.
— В прямом. Антон, ты же у нас такой щедрый. Ты же хочешь сестре помочь?
Ольга перевела немигающий взгляд на мужа.
— Хочу.
Неуверенно пробубнил Антон, чувствуя явный подвох, но не понимая, откуда прилетит.
— Отлично. Бери кредит.
За окном с гулом проехала мусорная машина. Антон приоткрыл рот, словно ему внезапно перекрыли кислород.
— Какой кредит?
Сдавленно выдавил он из себя.
— Обычный. Потребительский.
Ольга оперлась ладонями о край стола.
— Идешь в банк, берешь нужную сумму на свое имя. Платишь со своей зарплаты. И отдаешь любимой сестренке на итальянскую плитку. Вы же семья, друг от друга секретов не держите. По-родственному надо выручать! Ты же сам пять минут назад распинался.
Ира пошла красными пятнами. Ее пальцы вцепились в ремешок лаковой сумки.
— Ты что несешь?!
Взвизгнула золовка, забыв про свой снисходительный тон.
— Зачем Антону кредит брать, проценты банку платить, если у тебя деньги есть?! Вот же они, лежат без дела! Ты совсем уже на старости лет свихнулась от жадности?
— У меня?
Ольга искренне удивилась и раздвинула губы в широкой улыбке, не стесняясь показать отсутствие нескольких боковых зубов.
— У меня нет никаких денег. Ни копеечки. В ноль.
— Врешь!
Рявкнул Антон, внезапно осмелев и ударив ладонью по колену.
— Я сам видел! В приложении банка, когда ты телефон на обувной полке оставила! Вклад там у тебя! Кругленькая сумма, между прочим! Мы на нее могли бы и машину обновить потом.
Ольга покачала головой.
Она развернулась, вышла в прихожую, выдвинула верхний ящик комода и достала оттуда плотный прозрачный файлик с документами. Вернулась на кухню и бросила его прямо перед мужем.
— Был вклад.
С расстановкой произнесла она.
— До вчерашнего утра.
Ира лихорадочно схватила файлик, вытащила бумаги и уставилась в текст. Антон вытянул шею, пытась заглянуть сестре через плечо.
— Что это за клиника?
Сдавленно спросила золовка, хлопая глазами.
— Договор на оказание медицинских услуг.
Пояснила Ольга, с удовольствием наблюдая за вытянутыми лицами родственников.
— Полная имплантация верхней и нижней челюсти. Коронки премиум-класса. Я, знаете ли, устала стесняться улыбаться. Хочу жевать мясо своими зубами, а не съемным протезом в стакане клацать через пять лет. Стопроцентная предоплата. Вчера перевела всю сумму до копейки.
Антон вскочил со стула.
— Ты с ума сошла?!
Заорал он, тыча пальцем в договор.
— Такие деньжищи вбухать в зубы?! Да на эти деньги можно было дачу сайдингом обшить! Или Ире ремонт закончить! Ты эгоистка!
— Я вас умоляю.
Ольга отмахнулась от него, как от назойливой мухи.
— Мои деньги — куда хочу, туда и вбухиваю. Я их не украла. Я их ночами на складе заработала, пока ты храпел. А вы, если вам так нужна плитка, можете продать Ирину норковую шубу. Или твою, Антон, лодку с мотором. Тоже неплохой стартовый капитал для ремонта.
Ира швырнула бумаги обратно на стол. Лицо ее перекосило от злости.
— Дрянь!
Выплюнула золовка, вскакивая на ноги.
— Только о себе и думаешь! Всю жизнь под себя гребешь! Брат с такой змеей живет, света белого не видит! Никакой помощи от тебя!
— Да куда уж мне до твоей святости.
Усмехнулась Ольга, складывая руки на животе.
— Давай, Ирочка, чеши в строительный магазин. Там сейчас скидки на отечественный кафель. Как раз по твоему бюджету. Антон вон поможет дотащить на своем горбу.
Золовка подхватила сумку, злобно зыркнула на брата, который продолжал стоять с открытым ртом, и вылетела в коридор.
Через секунду входная дверь скрипнула и сухо захлопнулась, обдав кухню сквозняком.
Антон грузно опустился обратно на стул.
— Зачем ты так?
Проворчал он себе под нос, уставившись в пустую тарелку.
— Могла бы хоть половину дать. Хоть на материалы самые простые. Теперь она со мной месяц разговаривать не будет. Обиделась смертельно. Да и я с тобой теперь как жить должен?
— Переживешь.
Отрезала Ольга, убирая договор обратно в файлик.
— А еще раз полезешь в мой телефон проверять чужие балансы — пойдешь жить к сестре. В бетонные стены. Ей как раз мужская рука на ремонте пригодится. Заодно и узнаешь, как она сильно братика любит, когда у него денег нет.
Прошло две недели.
Ира действительно перестала звонить брату, картинно обидевшись на весь белый свет. Ремонт в ее новой квартире предсказуемо остановился на этапе голых стен. Брать долг на свое имя Антон наотрез отказался — отдавать кровные со своей зарплаты оказалось совсем не так весело, как распоряжаться заначкой жены. Своя рубашка оказалась ближе к телу.
Он дулся, ел макароны без дорогой колбасы, которую Ольга принципиально перестала покупать в общий холодильник, и вечерами молча смотрел в стену.
А Ольга в первый раз за долгое время пошла в клинику на примерку. Врач обещал сделать улыбку идеальной к лету. И это вложение уж точно было надежнее любых итальянских плиток.
