— А ты в этом доме лишь гостья!
Евгения Степановна застыла на нижней ступеньке крыльца, так и не успев поставить тяжелую дорожную сумку на доски.
— Предупреждать надо, когда заявляетесь, — добавила невестка, яростно стряхивая землю с садовых перчаток.
— Я, кажется, к себе приехала, — Евгения Степановна опустила сумку у ног.
Участок она купила четыре года назад. Сама копила, сама выбирала место повыше, чтобы по весне талыми водами не топило. А когда Алексей женился, пустила молодых на лето. Воздух, природа, шашлыки. Наивная. За два сезона Полина обросла тут своими порядками настолько, что даже врезала новый замок в калитку. Евгении Степановне пришлось двадцать минут стоять у забора, пока невестка не соизволила открыть.
— К себе? — Полина картинно вскинула брови.
Она швырнула перчатки на пластиковый столик.
— Вы ничего не путаете? Алексей тут всё прошлое лето крышу перекрывал. Мой отец баню ставил. Мы сюда столько денег вбухали!
Евгения Степановна посмотрела на грядки. Ровные, ухоженные. Рядом красовалась новая теплица, о которой её, к слову, никто не просил. Полина действительно вцепилась в этот кусок земли мёртвой хваткой. Только вот память у девочки оказалась удивительно избирательной.
— Это теперь наша дача, — припечатала невестка. — А вы тут на птичьих правах.
— Полина, милая, — миролюбиво начала Евгения Степановна.
Она перехватила ручки сумки поудобнее.
— Я приехала забрать старую швейную машинку. Ну и заодно счетчики проверить. У меня нет никакого желания с тобой ругаться. Дай мне пройти в дом.
— Без Алексея я вам ничего забирать не дам.
Невестка упёрла руки в бока, перегородив проход на веранду.
— И вообще, у нас сегодня гости. Мои родители с ночёвкой приедут. Юбилей мамы отмечать будем. Так что вам лучше поехать обратно в город.
Наглость ситуации переходила все мыслимые границы. Евгения Степановна всегда старалась не лезть в семью сына. Не указывала, как готовить, не проверяла пыль по углам. Но одно дело — не лезть со своими советами, а совершенно другое — когда тебя выставляют за порог собственного дома.
— Гости, значит? — переспросила она, глядя прямо в глаза Полине.
— Именно. И нам тут чужие люди ни к чему. Разговор окончен.
Полина потянулась к дверной ручке, всем своим видом показывая, что аудиенция завершена.
— Чужие люди?
Евгения Степановна не сдвинулась с места.
— Ты берега не попутала, хозяйка?
— А что не так? — гневно вскинулась невестка.
Она нервно одёрнула домашнюю кофту.
— Вы тут палец о палец не ударили за два года! Мы с Алексеем всю душу в этот участок вложили! Он же сказал, что мы тут навсегда обоснуемся. Мы даже беседку планируем ставить!
Евгения Степановна мысленно отвесила сыну оплеуху. Значит, Алексей решил приукрасить действительность перед молодой женой. Бывает. Мужчины часто хотят казаться солиднее, чем они есть, раздавая обещания, которые им не принадлежат.
— Мало ли что он сказал, — сухо обронила Евгения Степановна. — Отойди с дороги. Я устала с дороги и хочу выпить чаю.
— Да как вы смеете!
Лицо Полины пошло красными пятнами.
— Я сейчас мужу позвоню, он вам быстро объяснит, кто тут право имеет!
— Звони.
Евгения Степановна обошла застывшую невестку, поднялась по ступенькам и толкнула входную дверь. Внутри всё было переставлено. Её старое кресло исчезло, зато появился огромный угловой диван. На окнах висели чужие, слишком пёстрые шторы.
Сзади хлопнула дверь. Полина влетела в комнату с телефоном в руке.
— Алексей! — заголосила она в трубку. — Твоя мать приехала! Да! Заявилась без звонка и качает права! Сделай что-нибудь, у нас через час мои родители будут!
Она сунула телефон Евгении Степановне.
— Нате. Поговорите с сыном.
Евгения Степановна неспеша опустилась на обычный кухонный стул у окна. Взяла трубку.
— Мам, ну ты чего начинаешь? — голос Алексея звучал сбивчиво и виновато.
Он явно не ожидал такого поворота событий.
— Я ничего не начинаю, Алексей, — ровно ответила она. — Я приехала на свою дачу. А твоя жена не пускает меня на порог.
— Мам, ну у Маргариты Ивановны юбилей…
Сын тяжело вздохнул в трубку.
— Полина там всё подготовила, шашлыки замариновала. Ну поезжай домой, а? Я тебе на такси скину. Мы же договаривались, что это вроде как наш дом теперь.
— Мы договаривались, что вы тут поживете, пока копите на первый взнос, — осадила его мать.
Она смотрела, как Полина с победным видом скрещивает руки, ожидая, что свекровь сейчас сдастся.
— И я не помню, чтобы подписывала дарственную. Так что я остаюсь. А ты можешь приезжать и праздновать юбилей тёщи. Я вам не мешаю.
— Мам, ну это же цирк! — не унимался Алексей.
— Всё, сынок. Жду вас к ужину.
Евгения Степановна положила телефон на край стола и пододвинула его к невестке.
— Губу раскатала, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко.
— Что вы сказали? — ехидно поинтересовалась Полина.
— Говорю, спать я буду в своей спальне на втором этаже. Надеюсь, ты там не устроила склад?
— Это наша спальня!
Полина топнула ногой.
— Мы там обои переклеили!
— Спасибо за ремонт.
Евгения Степановна поднялась, подхватила сумку и направилась к лестнице. Доказывать что-то с пеной у рта она не собиралась. У неё был свой план, и скандалить в её возрасте было просто несолидно.
Через час у ворот засигналила машина. Приехали гости. Евгения Степановна в это время спокойно перебирала вещи в старом комоде на втором этаже. Снизу доносились радостные возгласы, хлопанье дверей машины, звон пакетов с продуктами.
— Ой, доча, красота-то какая! — раздался громкий голос Маргариты, сватьи.
Она всегда отличалась громогласностью и манерой вести себя так, словно весь мир принадлежит ей.
— Вова, неси коробки на кухню! Смотри, как наши молодые тут всё обустроили! Хозяева!
Евгения Степановна усмехнулась. Хозяева, надо же. Она не стала спускаться сразу. Дала им время разложиться, накрыть на стол на веранде, зажечь мангал. Алексей приехал чуть позже, долго топтался у калитки, о чем-то шепчась с женой.
Когда запахло жареным мясом и снизу донёсся звон бокалов, Евгения Степановна поправила волосы перед зеркалом и не спеша спустилась вниз.
На веранде царило веселье. Владимир, отец Полины, уже раскраснелся и увлеченно резал огурцы. Маргарита раскладывала салфетки. Полина сидела рядом с мужем, надувшись, но стараясь держать лицо перед родителями.
— Ой! — Маргарита осеклась, увидев сватью.
Она выронила вилку на тарелку.
— Евгения Степановна? А мы… мы думали, вы в городе. Лёша сказал, вы приболели.
Евгения Степановна выразительно посмотрела на сына. Тот уткнулся взглядом в свою тарелку, внезапно заинтересовавшись куском помидора. Значит, снова соврал, чтобы сгладить углы.
— Здоровье у меня отменное, Маргарита, — дружелюбно отозвалась Евгения Степановна.
Она пододвинула себе свободный табурет и села во главе стола, прямо напротив мангала.
— Просто решила заглянуть на свои сотки. Проверить, как тут молодежь хозяйничает. С юбилеем вас, кстати.
— Спасибо… — сватья растерянно заморгала.
Владимир откашлялся, пытаясь разрядить обстановку.
— Да уж, хозяйничают на славу!
Он поднял пластиковый стаканчик с наливкой.
— Мы вот с Лёхой на следующий год тут беседку отгрохаем! Прямо вот здесь, у яблони. Фундамент зальем, мангал кирпичный сложим. Капитально всё сделаем, для себя же!
Полина расплылась в довольной улыбке, покосившись на свекровь. Мол, видишь, мой отец тоже вкладывается. Попробуй теперь выгнать.
Евгения Степановна неторопливо взяла кусочек сыра с общей тарелки.
— Беседка — это прекрасно, Владимир.
Она обвела взглядом притихшую компанию.
— Я давно хотела беседку. Только фундамент у яблони лить не надо, там корни повредите. Ставьте ближе к забору. И желательно из тёмного дерева, чтобы под цвет дома подходило.
Владимир замер со стаканчиком в руке.
— В смысле… вы хотели?
Он непонимающе посмотрел на зятя.
— Алексей, мы же вроде решили, что беседка будет светлая?
— Видите ли, Вова, — мягко, но с нажимом произнесла Евгения Степановна.
Она откинулась на спинку стула.
— Решать, какого цвета будет беседка на моём участке, буду я. Как и то, где она будет стоять.
Над столом повисло тяжёлое молчание. Только мясо на мангале тихо шкварчало.
— На вашем? — Маргарита нахмурилась.
Она перевела строгий взгляд на дочь.
— Полина? Алексей же сказал, что мать ему дачу отписала на свадьбу!
Алексей съёжился так, словно мечтал провалиться сквозь доски веранды прямо в подпол.
— Мам… ну я не совсем так сказал, — выдавил он из себя.
— А как ты сказал? — ядовито поинтересовалась Полина.
Она вскочила с места.
— Ты мне два года в уши дул, что это наша дача! Что мы тут хозяева! Что мать сюда ни ногой!
— Я сказал, что мы можем тут жить, сколько хотим, — пробормотал Алексей, не поднимая глаз. — И что мама не против.
— Не против? — голос невестки сорвался на визг.
Она схватила кухонное полотенце и швырнула его на стол.
— Да она сегодня приехала и заявила, что вышвырнет нас! Мой отец тут баню ставил! Мы тут пахали все выходные!
— Баню? — Евгения Степановна примирительно улыбнулась. — За баню отдельное спасибо, Владимир. Отличная получилась. Правда, строилась она без моего ведома, ну да ладно, сносить не заставлю.
— Да вы… да как так можно!
Маргарита Ивановна побагровела, хватаясь за сердце.
— Мы думали, это вклад в молодую семью! А вы, получается, за наш счет свою дачу обустраивали?
— Маргарита, милая, — Евгения Степановна сохраняла полное самообладание.
Она смотрела на раскрасневшуюся сватью с легкой жалостью.
— Я никого ни о чем не просила. Молодые захотели жить на природе — я дала им ключи. Захотели грядки — пожалуйста. Но если кто-то решил вкладывать деньги в чужую собственность, не проверив документы, то это не моя проблема.
— Чужую… — Владимир опустил свой стаканчик на стол так резко, что наливка выплеснулась на клеенку.
Он тяжело посмотрел на зятя.
— Значит, мы тут батрачили, а дача не ваша?
— Пап, ну мы же семья! — попыталась встрять Полина. — Это всё равно когда-нибудь нам достанется!
— Когда-нибудь — это когда я помру, — уточнила Евгения Степановна.
Она аккуратно промокнула губы бумажной салфеткой.
— Но я планирую жить долго. И отдыхать на своей даче тоже планирую. Так что давайте договоримся на берегу. Вы можете приезжать сюда в гости. Как сегодня. Но командовать, менять замки и указывать мне, когда приезжать на свою землю, я не позволю.
— Да пошли вы!
Полина не выдержала. Она отшвырнула пластиковый стул.
— Алексей, собирай вещи! Ноги моей больше не будет на этой проклятой даче! Пусть она сама тут корячится со своими грядками!
— Поля, ну куда мы на ночь глядя… — заныл Алексей.
— Я сказала, собирай вещи!
Маргарита и Владимир переглянулись. Юбилей был безнадежно испорчен. Владимир молча встал, пошел к мангалу и принялся снимать недожаренное мясо на тарелку — не пропадать же добру. Маргарита начала торопливо складывать контейнеры обратно в пакеты.
Евгения Степановна не мешала. Она спокойно сидела за столом, наблюдая за этим хаотичным сбором. Ей было немного жаль Алексея, который носился между машиной и домом, пытаясь успокоить разъяренную жену, но этот урок был ему необходим. Нельзя строить семью на вранье и чужом фундаменте.
Спустя две недели на даче пахло свежескошенной травой. Алексей приезжал в субботу один — с виноватым видом покосил лужайку, починил покосившийся забор и даже не заикнулся о правах на дом. Полина, как и обещала, больше не появлялась. Евгения Степановна сидела на веранде, пила ромашковый отвар и смотрела на новую баню. Жизнь определенно налаживалась.
