Анна прислонилась лбом к холодному стеклу автобуса. Смена в процедурном кабинете выдалась на редкость суматошной. С самого утра шли пациенты, аппарат для стерилизации барахлил, а старшая медсестра была не в духе.
Ноги гудели так, что хотелось снять туфли прямо в салоне. Единственное, о чем сейчас мечтала Анна — это добраться до дома, стянуть с себя рабочую форму, принять душ и закутаться в любимый теплый кардиган крупной вязки. Тот самый, что подарила тетя Шура.
В прихожей пахло дорогим парфюмом и свежим кофе. Анна стянула туфли у порога и прошла в свою комнату.
Она распахнула створки шифоньера и не сразу поняла, в чем дело.
На привычном месте зияла пустота.
Анна моргнула, отгоняя усталость. Исчезло ее любимое бежевое платье. Пропала плотная кашемировая водолазка. Не было двух классических юбок, которые она надевала по праздникам. И теплого кардигана на полке тоже не оказалось.
Она растерянно прошлась рукой по пустой перекладине с вешалками, словно вещи могли материализоваться из воздуха.
Из кухни доносился бодрый голос Полины. Дочь с кем-то щебетала по телефону, попутно звеня посудой.
Анна шагнула в дверной проём.
Полина сидела за обеденным столом и с аппетитом уплетала шоколадный пирог. Перед ней стояла коробка с новыми осенними ботильонами, купленными накануне.
— Полина, а где мои вещи с правой полки?
Анна задала вопрос миролюбиво. Сил на скандалы после смены совершенно не осталось.
Дочь отложила телефон на стол и отмахнулась.
— На помойке.
Анна приоткрыла рот. Слова как-то разом застряли на языке. Она уставилась на дочь, пытаясь осознать услышанное.
— В смысле на помойке?
— В прямом, мамуль.
Полина задорно улыбнулась, отправляя в рот очередной кусок десерта.
— Я там порядок наводила.
Она облизала ложечку.
— Мама, ты в этом платье старая! Надень другое. Позорище же.
Анна оперлась о косяк, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
— Ты выбросила мои вещи?
— Тот кардиган вообще прошлый век, — не унималась дочь.
Полина запила пирог кофе.
— На бабку в нем похожа. Я тебе услугу сделала, чтобы ты этот нафталин не носила.
Полина жила с матерью уже год после окончания института. Работу искала неспешно. Перебивалась мелкими подработками вроде ведения чужих страниц в интернете, а основные расходы покрывала материнская кредитка. Анна сама оформила дополнительную карту на имя дочери. Ей казалось, что девочке нужно помогать на старте. Девочка помощь принимала как должное.
— Я еще раз спрашиваю.
Голос Анны прозвучал неестественно ровно.
— Ты отнесла мои вещи на мусорку?
— Ой, ну началось!
Полина гневно вскинулась, отодвигая тарелку.
— Я же как лучше хотела! Ты себя в зеркало видела в той юбке?
Она закатила глаза.
— Треш полный. Тебе стильно одеваться надо, а не прикидываться божьим одуванчиком.
— И поэтому ты решила распорядиться чужим имуществом?
— Пойдем на выходных в торговый центр, купим нормальное! — отмахнулась дочь.
— На какие деньги купим?
Анна с прохладцей посмотрела на коробку с обувью. Ботильоны стоили немало, СМС о списании средств пришло Анне еще вчера вечером.
— Ну, с твоей карты снимем.
Полина пожала плечами, не видя в своих словах никакого противоречия.
— Зарплата же была. Не делай из мухи слона. Подумаешь, тряпки.
Она подхватила коробку с обувью и упорхнула в прихожую.
— Ладно, я побежала.
Дочь принялась натягивать легкую куртку.
— У меня сегодня встреча с девочками. Мы в центре столик забронировали.
— Полина.
Анна сделала шаг следом.
— Это были дорогие вещи. Бежевое платье я искала несколько месяцев, оно идеально сидело. А кардиган мне подарила тетя Шура на юбилей. Это память.
— Тетя Шура вообще вкуса не имеет!
Дочь застегнула молнию и покрутилась у трельяжа.
— Мам, ну правда, хватит душнить.
Она поправила волосы.
— Освобождаем пространство для новой, взрослой жизни! Всё, я убегаю.
В прихожей хлопнула дверь, отрезая её бодрый голос.
Анна осталась стоять посреди коридора. Дело было даже не в деньгах, хотя и их было откровенно жалко. Дело было в возмутительной, абсурдной наглости.
Человек, не заработавший в жизни ни на один приличный свитер, легкой рукой выбросил чужой гардероб в мусорный бак. И при этом свято верил, что совершил благое дело.
Она не стала звонить и ругаться. В голове созрел очень четкий, кристально ясный план. Усталость как рукой сняло.
Анна решительно прошла в комнату дочери.
Здесь пахло пудрой, на стуле у окна висела небрежно брошенная одежда. Анна достала из кладовки три пухлых черных пакета для мусора. Тех самых, прочных, на сто литров.
В первый полетели дорогие кремы, сыворотки, палетки теней и брендовые кисти для макияжа. Все то, что было куплено в прошлом месяце на материнские деньги.
Анна действовала методично.
Во второй пакет она не спеша сложила новые джинсы, три шелковые блузки и парочку худи. Туда же отправились и те самые ботильоны вместе с коробкой, которые Полина так и не успела надеть.
В третий пакет отправились плойки, дорогой фен и куча мелких аксессуаров.
Она завязала пластик на тугие узлы. Затем села на край кровати, достала телефон из кармана домашних штанов и открыла банковское приложение.
На экране светилась история операций. Оплата в кафе. Оплата такси. Покупка обуви. Покупка кофе навынос.
Два клика. Дополнительная карта заблокирована навсегда.
Анна вынесла мешки в прихожую, поставила их ровным рядом у обувного стеллажа и отправилась на кухню заваривать чай. Настроение чудесным образом улучшилось.
Звонок раздался через три часа. Телефон завибрировал на столешнице.
— Да?
Анна ответила не сразу, дав аппарату позвонить подольше.
— Мама! Что с твоей картой?!
В трубке стоял гул голосов и громкая музыка. Полина кричала так, что Анне пришлось чуть отодвинуть динамик от уха.
— А что с ней? — миролюбиво поинтересовалась Анна.
— Мне терминал отказ выдает!
Дочь едва не плакала от возмущения.
— Я официанту уже три раза прикладывала! Тут девочки смотрят, я опозорилась на все заведение!
— Бывает, — сухо обронила мать.
— Переведи мне деньги на мой номер, быстро! У меня счет на кругленькую сумму!
— Не могу, — ровно ответила Анна, отпивая чай.
— В смысле не можешь?!
— Карта заблокирована, Полина.
Анна посмотрела в окно.
— А денег на твоем личном счете, насколько я помню, нет.
Полина замолчала. Было слышно, как на заднем фоне играет ресторанный джаз.
— Зачем ты ее заблокировала?!
Голос дочери стал пронзительным.
— Разблокируй сейчас же! Это не смешно!
— Я и не смеюсь, — отстраненно произнесла Анна. — Придется тебе попросить девочек скинуться.
— Мама!
— Или посуду на кухне помыть, если в кафе такое практикуют. Дома поговорим.
Она нажала кнопку отбоя.
Полина примчалась домой через сорок минут. В замке торопливо провернулся ключ, и дочь ворвалась в квартиру красная, злая, с растрепанными волосами.
— Ты совсем с ума сошла?!
Полина сбросила туфли у порога, едва не запнувшись о коврик.
— Мне пришлось занимать у Женьки! Она на меня как на нищенку смотрела!
Дочь шагнула в коридор.
— Ты зачем меня так подставляешь?!
Анна вышла из кухни. Она спрятала руки в карманы и молча посмотрела на дочь.
— Я решила, что твоя жизнь тоже требует обновления, — без выражения сказала Анна.
Полина осеклась на полуслове. Она наконец заметила у порога три огромных черных мешка.
— Это что такое?
Дочь подозрительно прищурилась, переводя взгляд с пластика на мать.
— Это твой нафталин, милая моя.
Анна кивнула на пакеты.
— Я тут подумала, что с этой косметикой и в этих джинсах ты выглядишь слишком избалованной.
Она чуть склонила голову.
— Позорище же. Треш полный.
— Мама, ты чего несешь?
— Я тебе услугу сделала, собрала всё на выброс. Освобождаем пространство для новой, взрослой жизни. Как ты и просила.
Лицо Полины вытянулось. Она бросилась к пакетам, надорвала пластик на одном из них и увидела знакомую коробку с обувью.
— Ты не имеешь права трогать мои вещи!
Она аж задохнулась от возмущения.
— Это мое! Моя косметика! Ты хоть знаешь, сколько этот крем стоит?!
— На минуточку, знаю, — осадила её Анна. — СМС об оплате приходили на мой телефон.
— Это не дает тебе права выбрасывать всё это!
Полина заслонила собой мешки, словно мать собиралась прямо сейчас волочь их на лестничную площадку.
— В том-то и дело, Полина.
Анна не повышала голос, и от этого её слова звучали еще весомее.
— Я трогаю вещи, купленные на мои деньги. Карты больше нет. Свои хотелки теперь оплачиваешь сама.
— Да как так-то!
— И гардероб мне восстанавливаешь со своей зарплаты. До копейки. Бежевое платье, водолазку, юбки и кардиган.
— Да у меня зарплата копеечная!
Полина всплеснула руками.
— Я только соцсети веду, мне на кофе еле хватает!
— Значит, потрудись найти нормальную работу с полным графиком.
Анна развернулась, собираясь уйти на кухню.
— Ты не можешь так поступить!
Дочь заступила ей дорогу.
— Я твоя дочь! Ты обязана мне помогать! Все родители помогают детям после универа, пока те на ноги не встанут.
— Помогать — это одно, — оборвала мать.
Анна посмотрела ей прямо в глаза.
— А оплачивать хамство — совсем другое. Я пашу сутками в клинике не для того, чтобы ты мои вещи на помойку носила.
— А ты из-за пары старых шмоток устраиваешь истерику!
— Пакеты можешь занести обратно в комнату.
Анна обошла дочь.
— На помойку я их не понесла. Я всё-таки ценю свой труд и свои деньги, в отличие от некоторых. А вот жизнь за чужой счет с сегодняшнего дня отменяется.
— Я съеду!
Выпалила Полина, хватая пакеты за завязки.
— Завтра же соберу вещи и съеду к девочкам! Вы с вашей жадностью тут одни останетесь!
— Как скажешь. Только коммуналку с ними пополам не забудь оплатить. И продукты купить.
Анна скрылась на кухне, оставив дочь наедине с тремя мешками её «взрослой жизни».
Полина не съехала ни завтра, ни через неделю.
Жить у независимых подруг оказалось не так привлекательно, когда за продукты, интернет и свет нужно было платить из своего кармана, а не с маминой безлимитной карточки.
Ближе к зиме она устроилась на полный рабочий день администратором в частную стоматологию. Работа оказалась нервной, смены долгими, а пациенты капризными. Заработанные деньги исчезали удивительно быстро, стоило только оплатить проезд, обеды и пару новых колготок.
В торговые центры Полина теперь ходила редко. Она всё еще могла закатить глаза, когда Анна просила её помыть посуду, и по-прежнему фыркала из-за бытовых мелочей. Характер её никуда не делся.
Но как-то вечером Анна вернулась со смены и обнаружила на кухонном столе пакет. Внутри лежал мягкий бежевый кардиган. Не такой, как от тети Шуры, но очень похожий и явно недешевый.
Полина сидела в кресле и сосредоточенно листала ленту в телефоне.
— Это тебе, — буркнула дочь, не поднимая глаз от экрана. — Там скидка была.
Анна провела рукой по мягкой шерсти. Чудесным образом необходимость самой оплачивать каждую вещь привила дочери стойкое уважение к чужому гардеробу.
