— Ты долго что-то. Пробки?
— Да нет. Просто… заехала в аптеку, потом ещё в магазин. Всё по мелочи.
Муж кивнул, но взгляд не стал спокойнее. Лена почувствовала, как внутри всё сжалось: этот его спокойный тон всегда был хуже крика.
…Они жили в спальном районе, где новостройки уже успели слегка облезть, а во дворах по вечерам собирались подростки с колонками. Артём работал инженером в проектной фирме — человек, который привык, что всё должно быть по плану. Лена вела блог про городские прогулки и подрабатывала копирайтингом: ей нравилось ловить детали — как падает свет на старые вывески, как пахнет мокрый асфальт. Матвей, их сын, только-только пошёл в первый класс, и каждое его «а почему?» звучал как маленькая революция в их размеренном быте…
Ноутбук Лены снова не включался — уже третий раз за месяц. Экран мигнул, выдал чёрную полосу и сдался. Она села на край дивана, провела ладонью по крышке, будто могла этим его уговорить заработать. «Ладно, — подумала она, — сначала ужин, потом разберусь». Но мысли крутились вокруг работы: завтра нужно было сдать текст про набережную, а без ноутбука это было невозможно.
Неожиданно в голове всплыло имя — Костя. Они учились в одном классе, потом он ушёл в техникум, потом в сервисные центры, затем открыл что-то своё по профессии. Лена не видела его лет пять, но в контактах он остался — с подписью «Костя-компьютер». Она набрала, пальцы чуть дрожали от неловкости.
— Алло? — голос на том конце был бодрый, будто он только что кого-то выручил и готов выручить ещё.
— Костя? Привет… Это Лена. Кравцова… Ты ещё с техникой возишься? У меня ноут умер.
— Ленка! Ну надо же… Конечно, вожусь. Слушай, я сейчас как раз недалеко. Могу заехать, глянуть.
Она назвала адрес, и в трубке послышался короткий смешок:
— Всё та же панелька, да? Ничего, сейчас приеду, оживим твоего монстра.
Когда в дверь позвонили, Артём как раз наливал себе чай. Он замер с кружкой в руке, будто звук звонка был сигналом к чему-то неприятному. Лена пошла открывать, а он остался стоять, прислушиваясь к голосам в коридоре.
Костя вошёл, как врывается лето в квартиру после долгой зимы — шумно, с запахом улицы, с кучей мелких историй, которые он тут же начал рассказывать.
— У тебя тут всё по-старому, — бросил он, скидывая куртку. — Даже коврик тот же. Ну надо же!
Лена улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Она чувствовала спиной, как Артём наблюдает за ними из кухни.
За ужином Костя сыпал шутками, вспоминал, как они в школе прятали сменку в шкафчике у завуча, как однажды чуть не сорвали контрольную, потому что кто-то пустил слух, что учитель заболел. Матвей сидел рядом, слушал, хлопал глазами и время от времени хихикал, хотя не понимал половины.
— А Матвей-то у вас… — Костя вдруг прищурился, наклонил голову, будто рассматривал картину. — Ну прямо копия меня в детстве. Те же глаза, тот же нос…
Лена рассмеялась, чтобы снять напряжение:
— Да брось, он вообще ни на кого не похож. Сам на себя.
Артём молча отодвинул тарелку. Его лицо стало неподвижным, как будто кто-то выключил в нём свет.
Потом Костя занялся ноутбуком. Щёлкнул крышкой, что-то покрутил, долго бормотал себе под нос. Лена стояла рядом, теребила край фартука. Ей хотелось, чтобы всё поскорее закончилось, чтобы Костя ушёл, а Артём перестал смотреть в одну точку.
— Готово, — наконец сказал Костя, захлопнув крышку. — Сейчас включится, будет как новенький.
Ноутбук действительно ожил, засветился, зашуршал вентилятором. Лена выдохнула, но облегчения не почувствовала.
— Сколько я тебе должна? — спросила она, доставая кошелёк.
— Да ничего. Серьёзно. С тебя — только чтобы Матвей когда-нибудь ко мне на работу пришёл, посмотрел, как железки крутятся.
Он подмигнул, чмокнул Лену в щёку — быстро, по-дружески, но этого хватило, чтобы Артём резко отодвинув стул, встал из-за стола.
— Ладно, пойду проверю, как там Матвей, — буркнул он и ушёл в комнату.
Костя задержался ещё на пять минут, шутил про пробки, пообещал, что если что — он на связи, и наконец ушёл. Лена закрыла за ним дверь и на секунду прислонилась лбом к холодному металлу. Тишина в квартире стала тяжёлой и не предвещала ничего хорошего…
Она зашла в детскую, Матвей уже спал, свернувшись калачиком на кровати, муж с задумчивым видом стоял рядом. Артём смотрел на сына, будто пытался найти в его лице что-то знакомое, родное, и не находил.
— Знаешь, — сказал он тихо, почти шёпотом, — это все очень-очень странно.
— Что именно? — Лена старалась говорить спокойно, но голос дрожал.
— Этот его тон. Эти шутки. Это его «он на меня похож». Ты вообще не понимаешь, как это звучит?
— Понимаю, — резко ответила Лена. — Я понимаю, что ты сейчас придумываешь драму там, где её нет. Костя балагур, он всегда был таким. Хохмач и шут и вообще просто старый знакомый, который помог с ноутбуком. Не более того.
— Просто знакомый? Придумываю?— Артём повысил голос, но тут же осекся, посмотрел на спящего Матвея и снова заговорил тише: — Ты могла вызвать мастера. Есть куча вариантов. Почему именно он?
— Потому что я хотела сэкономить. Потому что не хотела, чтобы какой-то незнакомый человек копался в моих файлах. Потому что… — она запнулась, — потому что мне казалось, что это нормально.
— Нормально — это когда ты не заставляешь меня чувствовать себя дураком.
Лена ушла в детскую, села на пол, прислонившись спиной к шкафу, и неожиданно заплакала. Не громко, без всхлипов, просто слёзы катились по щекам, и она вытирала их рукавом. «Почему всё так сложно? — думала она. — Почему одно слово, одна шутка могут разрушить то, что строилось годами?»
…Следующие дни они почти не разговаривали. Артём уходил рано, возвращался поздно, ставил между ними невидимую стену из молчания. Лена пыталась держаться, пыталась делать вид, что всё в порядке, но каждый раз, когда Матвей спрашивал: «А папа придёт?», у неё сжималось сердце.
Однажды вечером Лена сидела на кухне, перебирала бумаги и вдруг наткнулась на старую фотографию — они втроём на набережной, солнце слепит глаза, Матвей смеётся, Артём держит его на руках. Она долго смотрела на снимок, а потом решительно встала и пошла в комнату, где Артём читал что-то с планшета.
— Артем… — начала она. — Прости меня пожалуйста, я совершила ошибку. Я, правда не увидела в этом ничего плохого. Прости. Но так дальше продолжаться не может…
Он поднял глаза, будто только сейчас заметил её.
— Не может, — согласился он. — Но я не знаю, как сделать так, чтобы все стало как раньше.
— Может, нам нужно просто поговорить. Без обвинений. Без предположений. Просто сказать, что мы чувствуем. А если хочешь, мы сделаем тест днк, чтобы ты не сомневался.
Он помолчал, потом отложил планшет.
— Я боюсь, — признался он. — Боюсь, что всё, что у меня есть, может исчезнуть из-за какой-то ерунды. Боюсь, что я не справляюсь. По-поводу теста, нет, не хочу. Матвей копия мой дед, а природа не ошибается.
Лена села рядом, взяла его руку.
— Артемушка, прости меня, я больше никогда… Никогда не сделаю ничего такого, чтобы ты хоть на минуту сомневался во мне… Никогда…
И она рассказала ему. Про школу и Костю — не как про героя, а как про человека из прошлого, с которым её связывали только школьные воспоминания и один случайный звонок. Артём слушал, кивал, иногда морщился, будто каждое слово было для него горьким, как полынь.
— Прости и ты меня, — сказал он наконец. — Я тоже хорош, наговорил глупостей. Сам не понимаю, что на меня нашло.
— Это я виновата, — ответила Лена. — Совсем не подумала, как это может выглядеть со стороны. А Костя он всегда был таким — ляпнет что-нибудь и со стороны наблюдает, как все обалдевают…
…На выходных они поехали к родителям Лены — не как к убежищу, а как к месту, где можно просто побыть вместе, без напряжения. Мама Лены напекла пирогов, Матвей носился по саду, Артём помогал чинить калитку. Вечером, когда все уже спали, они сидели на веранде, пили чай и смотрели, как темнеет небо.
— Знаешь, — тихо сказал Артём, — я хочу, чтобы мы больше не ссорились.
— Я тоже, — кивнула Лена. — И ещё… я хочу, чтобы Матвей рос в семье, где взрослые умеют извиняться и слушать друг друга.
Прошло несколько месяцев. Жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло. Работа спорилась, Матвей приносил из школы рисунки, Артём стал чаще улыбаться. Однажды Лена заметила, что он положил в карман записку — маленькую, сложенную вчетверо. Вечером она спросила:
— Что там у тебя?
— Да так… — он смущённо улыбнулся. — Просто напоминание. «Не придумывать драму там, где её нет».
Лена рассмеялась и обняла его.
А когда Матвей в очередной раз прибежал с вопросом «А почему небо синее?», они оба переглянулись и сказали хором:
— Сейчас все расскажу…
