— Мам, ну ты же понимаешь, что нам в центре сейчас нужнее. А ты в нашу квартиру переезжай.
Юля отодвинула пустую тарелку, стряхнула крошки со скатерти и выжидательно уставилась на мать.
Наталья чуть не подавилась куском шоколадного пирога на кефире. Семейный воскресный ужин, который начинался с мирного обсуждения цен на продукты и детских утренников, резко свернул куда-то не туда.
Зять Сергей усиленно делал вид, что ковыряет вилкой остатки салата, и старался не встречаться с тещей взглядом.
— В какую вашу? — переспросила Наталья.
Она положила вилку на край стола. Разговор ей сразу не понравился. Внутри шевельнулось неприятное предчувствие.
— Ну, в нашу, ипотечную, — дочь говорила с напором, словно озвучивала давно утвержденный на семейном совете план.
Юля потянулась за салфеткой.
— Трёшка для тебя одной — это капец как много. Мы с Серёжей и Стёпкой там ютимся, друг у друга на головах сидим. Балкона нет, вещи сушить негде. А ты тут барыней живешь.
Оно и понятно. Квартира у Натальи была хорошая, просторная. Самый центр, сталинка, потолки высокие, три изолированные комнаты. Досталась она ей еще от родителей.
Правда, пять лет назад пришлось влезть в приличные долги, чтобы выкупить долю брата Владимира. Юля тогда только фыркала. Мол, зачем такие деньжищи разбазаривать на старые стены, лучше бы молодым помогла.
Но Наталья вытянула. Работала без выходных, брала ночные смены, во всем себе отказывала. Выкупила. А три года назад, когда дочь выходила замуж, отдала все свои оставшиеся накопления им на первый взнос. Молодые взяли ипотеку на крошечную квартиру в спальном районе.
— И как вы себе это технически представляете? — Наталья смерила дочь внимательным взглядом.
— Да отлично представляем! — задорно сказала Юля. — Мы сюда переезжаем. Стёпке скоро в школу, тут гимназия приличная через дорогу. Серёжа до работы на метро за двадцать минут добираться будет, а не трястись в маршрутках по полтора часа.
Она махнула рукой в сторону мужа. Тот согласно закивал, не отрываясь от тарелки.
— А тебе какая разница, где на пенсии сидеть? — не унималась дочь.
Юля загибала пальцы с ярким маникюром.
— У нас там парк рядом, поликлиника новая отстроена. Регистратура вообще шик, электронная очередь. Соберешь вещи, мы грузчиков оплатим. Всё по-человечески организуем. Коробки сами купим.
Сергей наконец-то оторвался от салата, промокнул губы и решил подать голос.
— Юля права, Наталья Николаевна. Надо мыслить шире. Ипотека сейчас — это петля на шее. Вы же сами видите, цены растут, на один бензин сколько уходит.
Он поправил воротник рубашки.
— А если мы вашу трёшку займем, то свою сдавать будем. Как раз платеж банку перекроем. По факту, мы же семья, должны помогать друг другу. Когда птенцы подрастают, им нужно пространство.
Наталья слушала этот слаженный дуэт и диву давалась. Как удачно они всё расписали. Чужими руками жар загребать — извечная женская хитрость, которая всегда срабатывала у Юли с самого детства. Чуть что — сразу слезы и рассказы о том, как ей тяжело.
— Так-так, милые мои, — Наталья откинулась на спинку стула и сцепила пальцы в замок.
Она обвела взглядом просторную кухню с кухонным гарнитуром, который сама собирала по частям.
— Значит, я еду на выселки, в вашу бетонную коробку на пятнадцатом этаже. А вы заезжаете сюда. И кто, стесняюсь спросить, будет оплачивать коммуналку за эти хоромы?
— Ну мам! — Юля недовольно скривилась. — Что ты начинаешь опять? Чуть что, сразу про деньги!
Дочь забарабанила ногтями по столешнице.
— Мы же тут жить будем, мы и оплатим. Серёжа повышение ждет. Зато тебе убираться меньше. Ты же сама жаловалась, что спина болит окна мыть. Сама говорила на прошлой неделе!
— Жаловалась, — согласилась Наталья.
Она устало потерла переносицу.
— Только я не просила меня уплотнять. Я здесь тридцать лет живу. Здесь мои соседи, мой двор, мои привычки. У меня на окнах цветы стоят, я каждое утро в парк хожу с Анной Петровной.
— Привычки можно и поменять! — вспылила Юля.
Она резко отодвинула чашку. Чай плеснул на блюдце.
— Ты эгоистка, мам. Здоровый лоб растет, ребенку отдельная комната нужна! Ему скоро уроки делать, а у нас даже нормальный письменный стол поставить некуда. А ты вцепилась в эти метры. Тебе жалко для родного внука?
Наталья усмехнулась про себя. Знакомая песня. Как только аргументы про удобство заканчивались, в ход шла тяжелая артиллерия в виде внука.
— А на свои хотелки будь добра сама и зарабатывай, — осадила её Наталья, глядя прямо в глаза.
— Я вам на первый взнос дала? Дала. Могли бы двушку взять на вторичке. Если бы ты на свадьбу с рестораном на сто человек и лимузином не спустила половину суммы.
— Это другое! — отмахнулась дочь, лицо её пошло красными пятнами. — Что было, то прошло. Мы один раз живем. Свадьба должна быть нормальной, чтобы я не хуже других была!
Юля подалась вперед.
— Короче, мам. Мы уже всё решили. На следующей неделе придет бригада, мы хотим обои в спальне переклеить. А то эти цветочки твои — прошлый век. Стёпке там детскую сделаем.
Наталья не сразу нашлась что ответить. Бригаду они наняли. Без спроса, без разговора. Просто пришли ставить перед фактом, поедая её же пирог. Внутри закипела глухая злость.
— Бригаду, значит? — переспросила Наталья.
Голос её прозвучал тише обычного.
— Ну да, — Сергей поерзал на стуле, почувствовав неладное. — Парни проверенные, сделают быстро. Мы уже и аванс внесли. Вы не переживайте, грязи много не будет. Мы пленкой всё застелим.
Он попытался изобразить дружелюбную улыбку, но вышло криво.
— Зря аванс вносили, — сухо обронила Наталья.
Она разгладила невидимую складку на скатерти и в упор посмотрела на зятя.
— В смысле зря? — Юля нахмурилась. — Мам, не начинай свои капризы.
— В прямом, деточка. Отменяйте свою бригаду. И грузчиков отменяйте. Никто никуда не переезжает.
За столом на мгновение стало тихо. Слышно было только, как за стеной бубнит соседский телевизор.
— Ты сейчас шутишь? — Юля прищурилась, её голос дрогнул от возмущения. — Мы уже всё распланировали. Мы жильцов на нашу квартиру нашли! Задаток взяли!
— Значит, придется перед жильцами извиниться и задаток вернуть, — Наталья пожала плечами.
Она придвинула к себе чашку с чаем.
— Я из своего дома никуда не поеду. И ремонт здесь делать не позволю. Мои цветочки на обоях меня вполне устраивают. И окна я сама как-нибудь помою.
— Наталья Николаевна, но это же нерационально! — Сергей всплеснул руками.
Лицо зятя вытянулось.
— Вы одна в трех комнатах! А мы концы с концами сводим. Мы же семья. Это же глупо — держать такие площади пустыми!
— Рационально, Серёжа, это жить по средствам, — припечатала теща.
Наталья подалась вперед, опираясь локтями о стол.
— Не тянете ипотеку — продавайте машину, берите попроще. Ужимайтесь. Ищите подработки, бери дополнительные смены. А мою квартиру делить не надо. Я за нее свое здоровье отдала, когда с дядей Володей рассчитывалась. Я пять лет света белого не видела, чтобы эти стены за собой оставить.
Юля резко вскочила из-за стола. Обычный кухонный стул с противным скрежетом отъехал по паркету.
— Ах вот как! — закричала дочь.
Она замахала руками, чуть не смахнув со стола салфетницу.
— Здоровье она отдала! А то, что мы тут копейки считаем, тебя не волнует? Родная мать называется! Да нормальные родители всё детям отдают, последнее с себя снимают!
— Не кричи, Стёпку разбудишь, он в зале уснул, — оборвала её Наталья.
— Да пошла ты! — Юля заметалась по кухне.
Она схватила с полки у двери свою куртку.
— Серёжа, собирайся. Буди малого. Мы здесь больше не останемся ни на минуту! Пусть сидит тут одна, как Кощей над златом!
Зять суетливо поднялся, пробормотал что-то невнятное, виновато пряча глаза, и поспешил в прихожую. Юля торопливо сгребла со стола свой телефон.
— Живи тут одна в своих хоромах! — бросила дочь с порога кухни, гневно вскинувшись.
Она нервно застегивала куртку.
— Чахни над своими метрами. Только не звони потом, когда стакан воды подать некому будет. Ноги моей здесь больше не будет!
Наталья промолчала. Оправдываться она не собиралась, да и не в чем было.
Через пару минут в прихожей громко хлопнула входная дверь. Заскрежетал замок, отрезая шум торопливых шагов на лестничной клетке.
Прошел месяц.
Юля так и не звонила. Она упорно скидывала вызовы, когда Наталья пару раз пыталась набрать её номер, чтобы узнать, как дела у внука. Демонстрировала обиду во всей красе, надеясь, что мать сломается первой.
Наталья отрезала себе еще один кусок свежего пирога, налила чашку крепкого чая и села за кухонный стол. В приоткрытую форточку тянуло весенней свежестью. За окном шумел город.
Ничего. Подуется и успокоится. Извечная женская хитрость — давить на жалость и пугать одиночеством — в этот раз дала сбой.
Наталья откусила пирог. А стакан воды она себе пока и сама нальет. В своей собственной, честно заработанной квартире.
