— А я, по-твоему, благотворительный фонд с бесплатной кухней?!
Наталья отодвинула от себя пустую тарелку и устало прикрыла глаза.
Ирина сидела напротив, за обеденным столом, и методично собирала остатки подливы кусочком белого хлеба.
— Натуль, а у вас сыр нормальный есть? — невинно поинтересовалась золовка, отправляя хлеб в рот.
— Нормальный — это какой? — без выражения уточнила Наталья.
— Ну, не этот ваш «Российский» по акции. Твердый какой-нибудь. Пармезанчик. Мне бы к кофе.
Наталья сжала пальцы под столом.
Началось это великолепие аккурат в марте. Четыре месяца назад сестра мужа повадилась ходить к ним в гости. Каждый божий день, ровно в половину седьмого вечера.
Сперва Наталья терпела. Родня все-таки, у человека трудный период. Ирина жаловалась на тяжелую жизнь, неподъемную ипотеку за свою студию в новостройке и злого начальника-самодура, который постоянно режет премии.
Только визиты эти с самого начала выглядели специфически.
Ирина приходила с огромным пустым шоппером. Не разуваясь толком, проходила на кухню. Садилась за стол, плотно ужинала — обычно съедая порцию, сопоставимую с порцией взрослого мужика после смены, — а потом шла в ванную.
— Пармезана нет, — ответила Наталья, поднимаясь со стула. — Есть обычный сыр.
— Ой, ну ладно, обойдусь, — картинно вздохнула Ирина. — Просто я за здоровое питание. А вы тут на углеводах сидите, фигуру портите.
Наталья молча начала собирать грязную посуду.
— Ты бы, Наташ, хоть курить бросила, — продолжала вещать золовка, откидываясь на спинку стула. — Знаешь, сколько денег в трубу улетает? Я вот статью читала про финансовую грамотность. Люди миллионы на мелочах теряют.
— Угу, — буркнула Наталья, включая воду в раковине.
— А у вас прям черная дыра в бюджете, — не унималась Ирина. — Квартира вам от бабки досталась, долгов нет. Павел зарабатывает прилично. А вы все спускаете на ерунду. Никакой оптимизации расходов.
Павел, родной брат этой самой оптимизаторши, в данный момент застрял в автосервисе — менял колодки. И Наталья в кои-то веки осталась с родственницей один на один.
— Оптимизации? — переспросила Наталья, выключая кран.
— Конечно! — Ирина оживилась. — Вот я, например, четко веду учет каждой копейки. Если есть возможность не тратить — я не трачу. Это инвестиция в будущее!
Золовка поднялась из-за стола, потянулась и подхватила свой бездонный шоппер со стула.
— Пойду, освежусь после тяжелого дня, — бросила она на ходу. — У вас там, кстати, вода в стоке как-то плохо уходит. Засорилось, наверное. Ты бы мужа попросила почистить, а то стоишь по щиколотку в мыле.
Наталья осталась одна. Хотелось взять разделочную доску и стукнуть по чему-нибудь звонкому.
Тарелки супа ей было не жалко. Точно не жалко.
Но когда стиральный порошок начал улетать пачками, дорогой шампунь — испаряться за неделю, а туалетная бумага исчезать рулонами, Наталья призадумалась.
Она пыталась намекать. Специально переливала гель для душа в дозатор, прятала свои кремы в дальнюю тумбу. Не помогало. Ирина обладала нюхом ищейки.
Из ванной донесся шум воды, включенной на полную мощность.
Наталья принялась протирать стол. Зацепила край плотной ситцевой скатерти, потянула на себя, чтобы смахнуть крошки.
На пол шлепнулась тонкая ученическая тетрадь.
Замызганная, в зеленую клеточку. Такую обычно школьники заводят для черновиков, а не взрослые женщины сорока трех лет.
Видимо, золовка прятала ее в складках скатерти перед приходом Натальи на кухню и в спешке забыла забрать. Либо тетрадь просто выпала из того самого шоппера.
Наталья подняла тетрадку.
Открыла первую страницу чисто машинально. Думала, рецепты какие-нибудь.
И обомлела.
Там был аккуратный, педантичный бухгалтерский учет. Столбиками. С датами и пояснениями.
«Вторник. Ужинала у Павла. Съела курицу, салат, два куска торта. Продуктов дома не покупала. Отличная экономия».
Наталья непонимающе моргнула и перевела взгляд на следующую строчку.
«Среда. Взяла гель для душа и ватные диски впрок. Сэкономила прилично».
«Четверг. Стирка. Закинула свои вещи к их вещам, порошок их, вода их. Счета за коммуналку не мои».
Наталья почувствовала, как к лицу приливает кровь. Она перелистнула страницу.
«Пятница. Отлила шампунь для окрашенных волос в баночку. Хватит на месяц. Павел ничего не заметит, он слепой».
В самом низу страницы, под красной чертой, жирно подведено: «Итого за июнь сохранила на отпуск в Турции приличную сумму! Цель близка! Главное — не сбавлять темп».
Вода в ванной перестала шуметь.
Наталья стояла посреди кухни с зеленой тетрадкой в руках, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, смешанное с брезгливостью. Надо же было додуматься — высчитывать стоимость чужого порошка ради путевки на море.
Дверь ванной скрипнула.
Ирина появилась в коридоре. Волосы влажные, замотаны в чужое пушистое полотенце. На лице — плотный слой дорогой глиняной маски, которую Наталья купила только вчера. В руках золовка судорожно тискала флакон чужого бальзама для тела.
— Наташ, а ты мой шоппер не видела? — начала Ирина и осеклась.
Ее взгляд уперся в тетрадь.
Маска на лице золовки как-то нелепо пошла мелкими трещинами. Она метнулась вперед, пытаясь выхватить вещь своими намазанными кремом руками.
— Отдай! — взвизгнула Ирина. — Это мое! Личное!
Наталья ловко перехватила тетрадь и отступила к подоконнику.
— Личное? — ледяным тоном переспросила Наталья.
— Ты вообще не имела права чужие вещи трогать! Это вторжение в частную жизнь!
— Вторжение? — Наталья нехорошо прищурилась. — То есть ты четыре месяца жрешь за наш счет, моешься нашей водой, таскаешь из ванной дорогую химию, чтобы на море шикануть? И при этом ведешь бухгалтерию?
— Я ничего не таскаю! — заголосила Ирина, прижимая флакон бальзама к груди.
— Да? А как же «отлила шампунь в баночку»?
— Мы же не чужие люди! — сменила тактику золовка, переходя на плаксивый тон. — Родненькие, можно сказать! Что, мне у родного брата кусок мыла взять нельзя? Обеднели от куска мыла?
Наталья брезгливо потрясла тетрадью в воздухе.
— Кусок мыла? А тут вот написано, цитирую: «гречка, два пакета, и полпалки колбасы». Это когда было? В прошлый вторник? Когда ты уходила и у тебя твой бездонный мешок по швам трещал?
Заискивающий тон мигом испарился, уступив место привычной наглости. Ирина вздернула подбородок.
— Да вы тут жируете! — рявкнула она.
— Вот как.
— У вас двушка своя, наследственная! Без долгов! Павел зарабатывает отлично. А я одна ипотеку тяну! За каждый метр банку кланяюсь! Могли бы и помочь сестре. Не разоритесь от тарелки супа!
— А я, по-твоему, благотворительный фонд с бесплатной кухней?! — голос Натальи сорвался на крик, но она тут же взяла себя в руки.
— Я просто оптимизирую свои расходы! — продолжала гнуть свое Ирина. — Умные, финансово грамотные люди всегда так делают. Вы-то деньги на ветер пускаете, а я коплю! Цель у меня!
— Оптимизаторша, — Наталья брезгливо бросила тетрадь на самый край стола. — Помочь — это когда приходят и по-человечески просят. А когда втихую крысятничают по чужим шкафам и свою бухгалтерию ведут — это банальное воровство.
— Сама ты воровка!
Ирина лихорадочно сорвала с головы полотенце и швырнула его на табурет.
— Собирай свои пожитки, — ровно произнесла Наталья, не отводя взгляда. — Смывай мою маску со своего финансово грамотного лица, и чтобы духу твоего здесь больше не было.
— Я Павлу все расскажу! — пригрозила золовка, пятясь в коридор.
— Обязательно расскажи.
— Он тебя быстро на место поставит! Ты его с единственной родней ссоришь из-за копеек!
— И тетрадочку свою зеленую не забудь ему показать, — кивнула Наталья. — Ему очень понравится графа за семнадцатое число. Где ты записала его любимый дорогой кофе. Который у нас чудесным образом за неделю закончился, помнишь?
Ирина не нашлась что ответить.
Она пулей залетела в ванную, через минуту выскочила оттуда с красным, наспех умытым лицом. Схватила свой шоппер, втиснула ноги в туфли.
Замки щелкнули. На лестничной площадке затихли торопливые шаги.
Наталья осталась одна на кухне. Села на обычный кухонный стул, налила себе воды. Гнев постепенно уходил, оставляя после себя только глухое недоумение.
Павел вернулся из автосервиса только через час. Уставший, с руками, пахнущими машинным маслом.
Он прошел на кухню, налил себе чаю.
Наталья молча положила перед ним зеленую тетрадь.
Она ничего не стала приукрашивать. Просто рассказала, как нашла, и что внутри.
Павел слушал жену, не перебивая. Затем открыл тетрадь. Долго пробегал глазами по неровным столбикам букв.
Наталья ждала привычной шарманки про «мы же семья» и «девчонке тяжело».
Но муж молчал.
Он дочитал страницу до конца. Аккуратно закрыл зеленую обложку и отправил тетрадь прямиком в мусорное ведро под раковиной.
— Вот же удумала, — только и обронил он.
Защищать сестру он почему-то не стал. Видимо, запись про украденный дорогой кофе задела его куда сильнее, чем стоимость стирального порошка. Одно дело — помогать сестре, а другое — быть спонсором чужого отпуска вслепую.
К началу лета Наталья вызвала мастера, и замки в квартире поменяли. Так, на всякий случай.
Ирина, конечно, пыталась пару раз заявиться под предлогом «я у вас там кофточку забыла в марте». Но дальше порога не прошла. Павел сам вынес ей пакет с вещами и закрыл дверь.
А в Турцию золовка в том году так и не улетела. Видимо, грамотная оптимизация чужих расходов дала серьезный сбой.
