– Юбилей моей мамы организуешь ты, и за свой счёт! – Олег положил передо мной лист со списком гостей. – Я уже сказал родне, что будет ресторан. Не заставляй меня теперь оправдываться.
В верхней части страницы было написано: «Валентине Сергеевне – 60». Ниже шли двадцать две фамилии, название банкетного зала, ведущий, фотограф, торт и цветы. Возле моего имени Олег поставил две галочки и приписал: «Встречает гостей, рассчитывается, следит за программой».
До вечера 8 июля я знала только дату юбилея. Валентина Сергеевна говорила, что хочет собрать родных, а Олег отвечал ей, что всё устроит. Под словом «устроит» он, как выяснилось, понимал моё время и мою премию.
О её размере он узнал утром: уведомление о зачислении появилось на планшете, которым мы оба пользовались дома.
– Почему за мой счёт? – спросила я.
– У тебя пришло сто пятьдесят тысяч. Мама один раз отмечает шестьдесят лет, а ты умеешь договариваться с людьми. Вот и займись.
Мы несколько лет вели раздельный бюджет. Каждый месяц переводили оговорённую сумму на продукты, коммунальные расходы и другие общие нужды, а остальными деньгами распоряжались самостоятельно. Именно Олег когда-то настоял на таком порядке, потому что не хотел отчитываться за покупки для машины и встречи с друзьями. Теперь, когда свободная сумма появилась у меня, прежнее правило внезапно перестало его устраивать.
– Праздник придумал ты, гостей пригласил ты. Значит, организовывать и оплачивать его будешь ты. От меня Валентине Сергеевне подарок и цветы.
– Мы же семья, – произнёс он. – Нормальная жена не начинает делить деньги, когда речь идёт о матери мужа.
Я ещё раз прочитала список. Олег уже выбрал зал, договорился с ведущим и пообещал родственникам большой праздник, но ни разу не спросил, готова ли я участвовать.
Так происходило не впервые. Несколько лет назад я сама предложила устроить Валентине Сергеевне день рождения дома. Потом меня стали просить заказать цветы, обзвонить родню, подобрать меню. Вскоре просьбы исчезли, а обязанности остались. Олег произносил тосты и принимал благодарности, пока я следила за подачей блюд, искала забытые свечи и собирала посуду.
– Я приду поздравить твою маму, – сказала я. – Но организатором не буду.
Олег убрал лист.
– Завтра остынешь.
В его представлении мой отказ означал только то, что согласие придётся получить чуть позже.
Утром 9 июля мне позвонила администратор банкетного зала «Сирень». Она назвала дату, количество гостей и сумму предварительного расчёта – сто двадцать шесть тысяч рублей. Для подтверждения требовался аванс в тридцать тысяч.
– Олег Мельников указал вас как заказчика и плательщика, – объяснила она. – Вам отправить ссылку?
– Нет. Я ничего не заказывала и не подтверждала. Все вопросы нужно адресовать Олегу Мельникову.
Администратор уточнила его номер и сообщила, что без подтверждения фактического заказчика договор оформлять не станут. Через несколько минут она прислала короткое сообщение: контактным лицом по брони назначен Олег, оплата ожидается от него.
Следом написал ведущий. Потом позвонил кондитер, которому Олег тоже передал мой номер. Я объяснила обоим, что не являюсь заказчиком. Больше никто из подрядчиков ко мне не обращался.
К обеду пришло сообщение от мужа:
«Зачем ты выставляешь меня перед людьми человеком, который не знает, кто платит?»
Я ответила:
«Потому что ты действительно не знал, кто платит».
Вечером Олег вернулся позже обычного. Он бросил ключи на полку и сообщил, что администратор отказывается держать бронь без договора и аванса.
– Она сказала, что заказ оформляется только на того, кто его подтверждает, – недовольно добавил он. – Теперь все звонят мне.
– Потому что организатор ты.
– Мама уже всем рассказала про ресторан.
– Ты тоже.
Олег прошёл на кухню, открыл холодильник и тут же закрыл его, ничего не взяв.
– У меня только восемьдесят две тысячи накоплений. Я собирался часть оставить на ремонт машины.
– Тогда выбирай праздник на восемьдесят две тысячи или уменьшай список гостей.
Он повернулся ко мне.
– Тебе совсем не жалко маму?
Речь шла не о помощи человеку, оказавшемуся в беде. Валентина Сергеевна хотела ведущего, фотографа, большой зал и букет определённого размера. Всё это было допустимым желанием, пока за него платил тот, кто его поддерживал. Олег же пытался превратить желание матери в мою обязанность.
– Мне не нравится, что ты сначала дал обещание, а потом решил расплатиться моей премией, – сказала я. – Больше обсуждать здесь нечего.
На следующий день приехала Валентина Сергеевна. Она принесла распечатанное меню с пометками возле блюд. Олег поставил перед ней чашку и сел рядом, будто рассчитывал, что вдвоём они сумеют вернуть разговор к нужному результату.
Свекровь заменила два салата, добавила фруктовую тарелку и решила, что фотограф нужен на четыре часа. После её изменений предполагаемые расходы выросли до ста девяноста пяти тысяч рублей.
– Я никого лишнего не позвала, – сказала она. – Шестидесятилетие потом не повторишь.
– Мам, у меня нет такой суммы, – ответил Олег.
Валентина Сергеевна медленно сложила листы.
– А у Анны есть.
– Моих денег в бюджете праздника нет, – сказала я.
– В моей семье так не принято. Жена должна поддерживать мужа, особенно когда дело касается его матери.
– Поддерживать мужа и оплачивать его обещания – разные вещи.
Олег вмешался прежде, чем она успела ответить:
– Анна, переведи хотя бы аванс. Остальное я как-нибудь найду.
– Администратор уже сообщила тебе условия. Ты заказчик, ты и принимаешь решение.
На этот раз спор не вернулся к моему характеру или отношению к свекрови. Сумма лежала на столе, накопления Олега были известны, а бронь зависела только от его действий.
Валентине Сергеевне пришлось считаться с тем, что формат выбрал её сын, гостей пригласил он и оплату пообещал тоже он.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Пусть Олег сам решает. Но я не хочу выглядеть перед роднёй человеком, которому пожалели нормальный юбилей.
Организацию она оставила сыну, однако виноватой в сокращении праздника по-прежнему считала меня. На прощание свекровь сухо кивнула и отказалась от предложенного такси. Это было первым ощутимым последствием моего решения. Раньше после любых разногласий я спешила всё сгладить. Теперь не стала её догонять.
Утром 11 июля срок предварительной брони закончился. Администратор сообщила Олегу, что зал передают другим клиентам, поскольку договор не подписан и аванс не внесён.
Он молча показал мне экран телефона.
– Теперь придётся искать всё заново.
– Да.
Я не стала добавлять, что предупреждала его. Ему и без того предстояло понять, сколько времени занимает чужая привычная обязанность.
Почти три часа Олег обзванивал кафе. Он спрашивал о свободных залах, стоимости обслуживания, возможности принести свой торт и времени закрытия. Вскоре шестеро дальних родственников отказались из-за поездок и работы. Ещё четверо, которых Валентина Сергеевна собиралась пригласить дополнительно, так и не подтвердили участие. Из первоначальных двадцати двух гостей осталось шестнадцать.
К вечеру Олег нашёл небольшое кафе рядом с домом матери. Отдельный зал, обычная музыка, без ведущего и фотографа. Банкет, торт и букет стоили семьдесят шесть тысяч рублей.
Валентина Сергеевна приняла новый вариант без благодарности. Несколько раз уточнила, почему нельзя оставить хотя бы фотографа, а потом попросила добавить ещё одно горячее. Олег ответил, что бюджет уже определён.
В его голосе появилась усталость, которую я хорошо знала по прежним семейным праздникам.
В течение следующей недели он сам подтверждал гостей, согласовывал блюда и уточнял время подачи торта. Выяснилось, что одна из родственниц не ест рыбу, двоюродный брат приезжает позже, а мать недовольна упаковкой подарочного букета. Каждая мелочь требовала решения, нового звонка и очередного объяснения.
Я не вмешивалась. Купила Валентине Сергеевне серьги за двенадцать тысяч рублей, упаковала подарок и подписала открытку от себя.
Олег заметил подпись вечером 17 июля.
– Могла бы написать от нас двоих.
– Тогда переведи половину стоимости.
Он помолчал, открыл банковское приложение и отправил мне шесть тысяч. На праздник и общий подарок ушли все его накопления.
Вечером 18 июля мы приехали в кафе порознь. Олег отправился туда раньше, чтобы принять торт и проверить столы. Я вошла к назначенному времени с подарком.
Валентина Сергеевна встретила меня возле двери. На ней было синее платье, которое она показывала Олегу ещё до конфликта.
– Всё-таки пришла, – сказала она.
– Я и не отказывалась вас поздравлять.
Она отошла, не предложив пройти вместе. За столом уже сидели родственники. Две женщины, которых я знала много лет, оборвали разговор при моём появлении. Позже одна из них спросила, правда ли я отказалась помочь Олегу из-за денег. Я ответила, что он сам организовал праздник, который сам же пообещал.
Больше этот вопрос мне не задавали, но прежней доброжелательности в тот вечер не было. Я понимала, что часть родни уже услышала версию Валентины Сергеевны и назначила виноватую. Исправлять её рассказ перед каждым гостем я не собиралась.
Олег почти не садился. Он встречал опоздавших, договаривался с официантом, искал коробку для подарков и уточнял, когда вынесут торт. Один раз подошёл ко мне и спросил, не видела ли я запасные свечи.
– Нет, – ответила я.
Он кивнул и отправился искать их сам.
Праздник получился скромнее обещанного, но вполне удачным. Гости разговаривали, произносили тосты и фотографировали именинницу на телефоны. Когда принесли торт, Валентина Сергеевна наконец улыбнулась без напряжения.
В конце вечера дядя Олега поблагодарил его за организацию. Несколько родственников поддержали тост.
– Анна, наверное, всё расписала? – спросила Валентина Сергеевна.
Олег отставил бокал.
– Нет, мам. Я сам.
Она задержала на нём взгляд, потом поправила коробку с подарком и ничего не сказала.
Домой мы вернулись после полуночи. Олег снял пиджак и долго стоял у кухонной тумбы, прежде чем заговорить.
– Я потратил все накопления и неделю почти не выпускал телефон из рук.
– Ты сам выбрал этот праздник.
– Раньше ты справлялась быстрее.
– Раньше я делала всё одна, а ты считал, что оно устраивается само.
Он сел напротив. Извинений я не ждала. За одну неделю человек не отказывается от привычки распоряжаться чужим временем и деньгами, особенно если много лет считал это нормальным.
– Дальше расходы на родителей каждый оплачивает из своих денег, – сказала я. – Общие крупные покупки мы обсуждаем заранее. И мой номер больше никому не передаётся без согласия.
– Это уже бухгалтерия какая-то.
– Бухгалтерия началась в тот момент, когда ты записал меня плательщиком.
Олег не согласился вслух, но открыл телефон и написал матери:
«Следующий большой праздник обсудим заранее. Я больше не буду обещать оплату за Анну».
Он перечитал сообщение, отправил его и положил телефон экраном вниз.
Больше обсуждать было нечего.
