В прихожей стояла раскрытая косметичка Кати, а из спальни доносилась музыка. Я подумала, что она ищет фен – обычное дело, когда гостит два дня и уже чувствует себя как дома. Но, зайдя в комнату, увидела на кровати вещи, которые утром висели у меня в шкафу: две блузки, жакет, юбка и три платья, разложенные веером, как в магазине.
Катя стояла перед зеркалом в темно-зеленом платье – том самом, новом, – и пыталась дотянуться до молнии на спине. Бумажный пакет с биркой валялся смятым у кровати.
– Катя, ты что делаешь?
Она посмотрела на меня через зеркало и продолжила тянуть молнию, не поворачиваясь.
– Примеряю, а что такого? У нас же один размер.
На туалетном столике лежала срезанная бирка – маленький белый прямоугольник с ниткой. Я стояла в дверях в рабочей одежде, с сумкой на плече, и не могла понять, с чего начать: с платья, с бирки или с того, что она вообще оказалась в моей спальне…
***
Это платье я выбирала месяц. Три примерочные, два возврата, один разговор с продавщицей, которая честно сказала, что зеленый мне не идет, а потом сама же ахнула, когда я вышла в нем. Я купила его и ни разу не надела. Специально. Хотела впервые выйти в нем на нашу с Сашей годовщину, через две недели.
– Сними немедленно! –сказала я.
– Через сорок минут мне выходить, между прочим. Меня Ленка ждет, у нас концерт, потом ресторан. Ты могла хотя бы порадоваться, что я не в свитере пойду.
– Ты могла хотя бы спросить!
– Я и спросила.
– У кого?
– У Саши. Он сказал, что ты мне что-нибудь дашь.
Я почувствовала, как что-то внутри сжимается – не от платья уже, а от того, как легко она это произнесла, будто зачитывала разрешение из документа.
– Я должна была прийти и сама тебе предложить! Ты понимаешь разницу?
Катя пожала плечами, все еще воюя с молнией.
– Ты поздно пришла. А мне через сорок минут выходить.
Я показала на кровать, где веером лежали остальные вещи.
– Поэтому ты открыла мой шкаф и перебрала половину одежды?
– Я ничего не испортила, а ты разговариваешь так, будто я у тебя деньги взяла!
Я взяла бирку со столика, покрутила в пальцах.
– Зачем ты ее отрезала?
–Она шею царапала. Я потом приколола бы обратно.
После этой фразы я поняла, что вернуть вечер к обычной семейной примерке уже невозможно. Бирку не приколешь обратно. И ко мне уже не вернется ощущение, что это платье – то самое, единственное, в котором я впервые почувствовала себя красивой, а не просто аккуратно одетой.
***
Я вышла на кухню и сразу набрала мужа. Он был в другом конце города, собирался заехать в магазин перед тем, как ехать домой.
– Ты Кате разрешил брать вещи из моего шкафа?
– Я сказал, что ты поможешь ей что-нибудь подобрать, Свет!
– Она уже сама подобрала. Надела мое новое платье и срезала бирку!
Пауза. Я слышала, как где-то у него сигналит машина, гудки, обычная городская суета, и в этой суете повисла тишина с его стороны. А потом он спросил:
– Платье хоть подошло?
Я отвела трубку от уха, посмотрела на нее, будто там могло что-то измениться.
– Ты сейчас серьезно???
– Света, я не говорил ей лазить по шкафам. Она поторопилась, но раз уже надела – пусть сходит, она там торопится куда-то, а вечером спокойно поговорите.
– Она зашла в нашу спальню и взяла вещь, которую я сама еще ни разу не надевала!!!
– Не заводись. Я скоро приеду.
Он не поддержал сестру напрямую. Но и меня не поддержал – просто предложил смириться с тем, что уже случилось, будто речь шла о пролитом чае, а не о моей спальне, куда кто-то вошел без спроса.
Я вернулась в комнату. Катя все еще стояла перед зеркалом, теперь уже без борьбы с молнией – видимо, справилась сама.
– Снимай!
– Саша сказал, что можно.
– Саша сейчас сказал мне, что не разрешал тебе открывать шкаф!!!
– Он сказал, что ты дашь платье.
– Я ничего тебе не давала.
Катя отвернулась к зеркалу, поправила рукав, будто разговор был исчерпан.
– Тебе что, жалко? Я только один раз надену.
Я подошла ближе – не для того, чтобы сорвать платье, просто хотела оказаться рядом, чтобы она наконец на меня посмотрела и услышала.
– Ты вообще мне кто, чтобы без спроса рыться в моих вещах, а?
– Я сестра твоего мужа.
– Ты гостья в нашей квартире!
Она резко развернулась, глаза уже блестели.
– Я поняла. Надо было сразу в гостиницу ехать, чтобы ты не считала, сколько раз я в ванную зашла!
Я знаю, что нельзя было отвечать так, как ответила. Но усталость после смены, платье, бирка – все сошлось в одну секунду…
– Тебя пустили погостить, а ты уже решила, что тебе и мой шкаф полагается, нахалка!
Это было лишнее. Я поняла это сразу, по тому, как у нее дрогнуло лицо. Катя покраснела и стала стаскивать платье через голову, но молния заела на середине спины, и она застряла, беспомощно дергая ткань.
Пришлось подойти и расстегнуть за нее, стараясь не порвать шов, хотя в тот момент мне было почти все равно. Катя стянула платье, бросила его на кровать поверх остальных вещей и молча ушла в гостевую комнату. Я осталась одна среди чужого беспорядка в своей спальне…
***
Через минуту из-за стены донесся плач и обрывки разговора – она снова звонила брату.
– Приезжай, пожалуйста… Я не могу здесь оставаться… Она меня выставляет…
Я толкнула дверь.
– Я тебя не выставляю. Я сказала снять мое платье! – уже зло огрызнулась я.
Катя прикрыла телефон ладонью.
– Выйди отсюда!
– Ты только что перебрала мой шкаф, а теперь требуешь, чтобы я стучала?? Ты совсем берега перепутала!
– Я тебе уже все вернула!
– После того как я тебя поймала.
Она снова заговорила в трубку, специально громче:
– Слышишь, как она со мной разговаривает? Я знала, что не надо было сюда ехать!
Я стояла в дверях и понимала: Саша сейчас получает не рассказ о платье, а о жене, которая с самого начала будто бы не хотела видеть его сестру в доме.
***
Приехал он раньше, чем обещал. Я услышала, как хлопнула входная дверь, как звякнули ключи о полку в прихожей. Катя уже сидела на краю дивана в джинсах и той самой дорожной рубашке, с которой приехала, рядом стояла застегнутая сумка.
Я вышла из спальни с платьем в руках, держа за плечики, и биркой в другой руке.
Саша сначала подошел к сестре.
– Ты чего вещи собрала?
– Я уеду. Тут мне ясно дали понять, кто я.
– Ей дали понять, что нельзя без разрешения открывать чужой шкаф, – сказала я.
Он повернулся ко мне, и в его взгляде уже читалось раздражение – не на Катю, на меня.
– Вы обе взрослые женщины. Зачем было доводить до истерики?
– Я довела??
– Можно было сказать спокойно!
– Я сказала снять платье. Она отказалась.
– Я не отказывалась, –вмешалась Катя. – Я пыталась объяснить, что мне скоро выходить, но теперь я уже везде опоздала…
Я посмотрела на мужа.
– Ты сейчас действительно будешь выяснять, каким тоном я защищала собственные вещи?
Он попросил Катю принести воды – явно чтобы остаться со мной наедине – и, когда она вышла, заговорил тише, будто это могло смягчить смысл сказанного.
– Света, ну что вы устроили цирк из-за какого-то платья?
– Это не какое-то платье!
– Я понимаю, новое. Но она же не на помойку в нем собралась.
– Я сама его еще не надевала!
– И что теперь, оно испортилось?
Я развернула платье, показала след на воротнике – тонкую светлую полосу от тонального крема – и снятую бирку, которую все еще держала в руке.
– Я понимаю. Катя поступила неправильно. Но ты тоже могла не говорить ей, что она здесь лишняя. его первой. Это правда так трудно понять?
– Я понимаю, Катя поступила неправильно. Но ты тоже могла не говорить ей, что она здесь лишняя.
– Я и не говорила, что она лишняя.
– Ты сказала, что она гостья.
– Потому что она гостья, Саша, которой мы дали комнату и ключи. Мы не отдавали ей мою спальню и мой шкаф.
Он покачал головой, будто я говорила что-то мелочное, недостойное внимания в такой вечер. Его злила не выходка сестры, а то, что я не хочу быстро загасить скандал, чтобы вечер можно было считать спасенным.
– Я все поняла, Света. Можешь не повторять.а – просто держала его, стоя в дверях, и услышала последние слова.
–Я все поняла, Света. Можешь не повторять.
– Тогда объясни, почему ты не дождалась меня?
– Потому что не хотела стоять перед тобой и выпрашивать платье!
– То есть ты предпочла взять без спроса?
– Саша сказал, что ты мне поможешь. Я не думала, что между нами такая бухгалтерия.
Я повернулась к мужу, потому что вдруг ясно увидела, откуда все это выросло.
– Вот что получилось из твоего «Света что-нибудь даст». Ты снова пообещал за меня, а разбираться теперь должна я!
– Я ничего за тебя не обещал.
– Ты даже не спросил, готова ли я давать свои вещи. Тебе проще было заранее решить, что я соглашусь…
Катя всхлипнула громче, стакан звякнул о столик, когда она его ставила.
– Господи, можно подумать, я каждый месяц у тебя платья таскаю.
Саша шагнул к сестре, обнял ее за плечи и посмотрел на меня через комнату.
– Посмотри, до чего ты человека довела! Она же моя сестра, а не чужая!
Я стояла с платьем в руках и вдруг очень отчетливо поняла: он видит слезы сестры и совсем не видит, что довело до них меня. Он умеет опекать Катю так давно и так привычно, что даже не замечает, что его опека всегда идет за счет чего-то моего: времени, денег, теперь вот платья.
– Про то, что тебе все бесплатно полагается, я сказала со злости, – произнесла я. – Этого говорить не стоило.
Катя вытерла лицо тыльной стороной ладони и посмотрела на брата, явно ожидая, что после моего извинения он тоже что-то скажет ей в тон, попросит остаться, разрешит.
– Но платье ты не наденешь, – добавила я. – И в нашу спальню больше не заходишь без спроса.
– Вот обязательно последнее слово за собой оставить, – бросил Саша.
– Здесь дело не в последнем слове, Саш…
– А в чем тогда?
– Ты приехал и ни разу не сказал сестре, что она не имела права брать мою вещь! Ты все время только мне объясняешь, как удобнее было бы отреагировать.
Катя молча застегнула сумку.
– Я вообще уеду.
Саша тут же предложил отвезти ее в гостиницу, и сделал это слишком быстро, будто ждал повода уйти из этого разговора. Он явно рассчитывал, что я испугаюсь последствий и попрошу Катю остаться, что все закончится как всегда: я уступаю, он выдыхает, сестра прощена заранее.
Я не попросила.
– Это твое решение, Катя. Я тебя не выгоняла.
Она достала из кармана джинсов запасной ключ – тот самый, что я сама отдала ей два дня назад, – и положила на тумбу в прихожей, рядом с вазочкой для мелочи.
До концерта оставалось двадцать минут. Катя сказала, что уже никуда не пойдет – не в джинсах же, там все будут нарядные. Саша снова предложил отвезти, снова получил отказ.
Я подошла к своему шкафу – не к тому крылу, где висело зеленое платье, а к другому – и достала темно-синий жакет, который носила несколько сезонов назад, обычный, без истории.
– Вот это я готова тебе дать.
Катя посмотрела на жакет, потом на платье, которое так и лежало на кровати.
– Теперь уже не надо.
– Тогда не надо.
Саша не выдержал:
– Вы как дети, честное слово!
***
Они уехали вдвоем. На концерт, конечно, опоздали, но все же пошли – я узнала об этом уже потом, из короткого сообщения от Саши: «Успели ко второму отделению».
– Ты довольна? –спросил он, вешая куртку. Катя решила заночевать у однокурсницы. На кухонном столе так и лежал забытый запасной ключ, и, проходя мимо, Саша каждый раз на него смотрел, будто ждал, что я передумаю и уберу.
– Ты довольна? – спросил он, вешая куртку.
– Нет.
–Она теперь долго сюда не приедет.
– Это ее решение.
– Ты всегда так говоришь, когда уже сделала по-своему.
Я не стала спорить. Взяла платье со спинки стула, куда сама же его повесила часом раньше, и понесла в спальню. Саша пошел следом, остановился в дверях.
–Ты правда собиралась надеть его на нашу годовщину?
– Собиралась.
– Теперь не наденешь?
Я поднесла воротник к свету, разглядывая след от тонального крема –тонкую полосу, которую, может, отстирают, а может, и нет.
– Отнесу в химчистку. Потом решу.
Он неожиданно предложил отвезти платье сам, с утра, по дороге на работу. Это было первое, что он сделал за весь вечер, не требуя от меня ничего взамен – не извинение, но что-то похожее на попытку. Я протянула ему пакет.
–Хорошо. Только не говори там, что это твое платье.
Он хотел что-то возразить, я видела, как дернулся уголок рта, но промолчал и просто забрал пакет.
Утром в воскресенье он снова взял с тумбы тот самый запасной ключ своим привычным движением, на автомате, собираясь встречать Катю с ночевки.
– Ключ оставь, – сказала я от плиты, не оборачиваясь.
– Она же вечером уедет.
– Пусть позвонит в дверь.
– Ты серьезно?
–Очень.
Он подержал ключ на ладони несколько секунд, будто взвешивая, стоит ли спорить, потом молча положил обратно на тумбу.
Катя пришла за вещами уже под вечер. Я сама открыла ей дверь. Она прошла в гостевую комнату, быстро собрала оставшиеся мелочи в сумку и задержалась у закрытой двери спальни.
– Платье отстиралось?
– Саша отвез его утром в химчистку.
– Я не хотела его испортить.
–Я знаю.
Она подождала еще секунду, будто рассчитывала на что-то большее – может, на «ладно, забыли», может, на объятия напоследок. Я молчала, потому что действительно больше нечего было сказать.
Уже на лестничной площадке, у самого лифта, она обернулась.
– У нас правда один размер.
Я стояла в дверях, придерживая ее рукой.
– Поэтому и надо было спросить.
Катя кивнула –то ли соглашаясь, то ли просто заканчивая разговор, и пошла к лифту.
