— А где мясо?
Сергей брякнул крышкой сковороды. Внутри сиротливо слиплись пустые рожки. Ни подливки, ни котлет, ни хотя бы захудалой сосиски из ближайшего супермаркета.
— Там же, где и наши сбережения.
Анна произнесла это не оборачиваясь. Она не спеша протирала губкой край обеденного стола, собирая невидимые крошки.
— Снова здорова! Понеслось!
Сергей с досадой бросил крышку обратно. Звякнуло стекло.
— Мы это вчера обсудили. Маме срочно нужен был кухонный гарнитур. У нее дверцы отваливались! Я сын, я обязан помогать. А ты из-за куска мяса трагедию устраиваешь.
Они копили на ремонт ванной полтора года. Откладывали приличную сумму с каждой зарплаты в обычную обувную коробку, спрятанную подальше на антресоли. Анна отказывала себе в новых сапогах, брала дополнительные смены в аптеке. Ванная представляла собой печальное зрелище: облупившаяся краска, желтые потеки и плитка, которая держалась на честном слове. Вчера вечером она полезла за коробкой, чтобы пересчитать купюры перед поездкой в строительный магазин. Коробка оказалась пустой.
Выяснилось, что Галина Петровна присмотрела себе шикарную встроенную мебель. А сынок решил, что старая плитка в их санузле еще лет пять потерпит.
— Никакой трагедии, Серёжа, — отбрила Анна.
Она сполоснула губку под краном.
— Просто на свои хотелки будь добр теперь сам зарабатывать. И на еду тоже. Моей зарплаты на разносолы больше не хватит.
— При чем тут твоя зарплата? — набычился муж.
Он шагнул ближе, нависая над столом.
— Я в дом деньги приношу! Я добытчик!
— Приносил. Пока не отдал всё Галине Петровне.
Анна наконец повернулась к нему.
— Я сегодня посчитала. Те деньги, что ты спустил на мамины шкафчики, — это наш бюджет на питание месяцев на восемь. Так что я решила экономить. Макароны по акции. Очень выгодно.
— Ты издеваешься?
Сергей уставился исподлобья.
— Я после работы батрачить не нанимался, чтобы пустые рожки жевать! Я мужик, мне белок нужен! Я на заводе смену отпахал!
— Отлично.
Анна вытерла руки прихваткой.
— Сходи к маме. У нее теперь новая шикарная столешница, духовой шкаф последней модели. Наверняка она на радостях тебе борщей наварила. А у меня тут, извини, бюджетный вариант.
Муж побагровел. Он распахнул дверцу верхнего шкафчика, намереваясь найти хотя бы банку тушенки. Пусто. Только крупы в прозрачных стеклянных банках.
— То есть ты меня голодом морить собралась? Из-за того, что я матери помог?
— Не морить. Макароны сытные.
— Да подавись ты!
Сергей рывком открыл белую дверцу рефрижератора. И тут же осекся.
На средней полке стоял стеклянный контейнер. Сквозь прозрачную крышку призывно розовел приличный стейк запеченной форели, щедро посыпанный травами, а рядом лежали дольки лимона.
— А это что? — ехидно поинтересовался он.
Сергей потянулся за контейнером.
— Тоже по акции ухватила? Для экономии?
Анна подошла и мягко, но непреклонно забрала стеклянную посудину из его рук.
— А это мой обед на завтра. На работу.
Она поставила рыбу обратно на полку и закрыла дверцу.
— Я, видишь ли, свои сбережения никому не отдавала. У меня остались кое-какие личные средства с премий. Решила себя побаловать.
Сергей приоткрыл рот. Слова явно застряли где-то в горле. Он переводил взгляд с места, где только что стояла роскошная рыба, на слипшиеся макароны на плите.
— Значит, сама будешь форель трескать, а мне пустые рожки? — выдавил он.
— Именно так.
Анна прислонилась к дверному проему.
— Ты принял единоличное решение о наших общих деньгах. Ты решил, что комфорт Галины Петровны важнее нашего ремонта. Класс, как ты всё красиво переиграл! Но тогда и я принимаю единоличное решение. Мой труд у плиты и мои продукты теперь расходуются только на меня.
— Это семья называется?! — рявкнул Сергей.
— Вот и я вчера об этом подумала. Когда пустую коробку увидела.
Она отступила в прихожую.
— Приятного аппетита, Серёжа. Кетчуп на боковой полке.
На следующий вечер Анна задержалась на работе. Когда она открыла входную дверь, из кухни доносились голоса. Точнее, один голос — громкий, уверенный, с характерными поучительными интонациями. Галина Петровна пожаловала в гости.
Анна скинула туфли у порога и прошла по коридору.
— …и я ему говорю: мастер должен прийти завтра! А он мне про какие-то плинтуса! — вещала свекровь, восседая на кухонном табурете.
Перед ней стояла пустая кружка. Сергей сидел напротив, уныло ковыряя вилкой вчерашние макароны, которые он, видимо, попытался разогреть на сковороде. Увидев жену, он подобрался.
— О, явилась не запылилась, — поприветствовала Галина Петровна.
Она окинула невестку оценивающим взглядом.
— А мы тут сидим, ждем хозяйку. Сын с работы пришел, голодный, а в доме мышь повесилась. Ты чем мужика кормишь, деточка?
— Чем заработал, тем и кормлю, — без выражения ответила Анна.
Она прошла к раковине и пустила воду, омывая руки.
— Галина Петровна, какими судьбами? Решили обмыть новую кухню?
Свекровь недовольно скривилась.
— Я пришла посмотреть, как вы тут живете. Сергей мне сегодня звонил, жаловался. Говорит, ты ему бойкот устроила. Из-за каких-то копеек!
— Из-за тех копеек, на которые мы собирались ремонтировать ванную, — поправила Анна.
Она достала чистое полотенце.
— Полтора года откладывали.
— Ой, да сдалась вам эта ванная! — отмахнулась свекровь.
Галина Петровна поправила на шее шелковый платок.
— Можно подумать, у вас там потоп. А у меня фасады сыпались! Я мать, я его вырастила. Имею право на старости лет пожить в человеческих условиях. А ты, На… Анна, вместо того чтобы мужа поддержать, скандалы закатываешь. Скупердяйка!
Сергей приосанился, почувствовав поддержку.
— Вот именно! Я же для матери старался. А ты только о себе думаешь. Вон, рыбу красную в одно лицо лопаешь!
— Я рыбу покупаю на свои деньги, — Анна присела на край диванчика.
Она смотрела прямо на свекровь.
— А наши общие, семейные, ушли к вам. Так что, Галина Петровна, раз уж вы теперь с новой кухней, может, возьмете Сергея на пансион? У меня на его прокорм средств нет.
Свекровь побагровела.
— Да как у тебя язык поворачивается такое матери говорить?! — взвизгнула она. — Я сына растила не для того, чтобы какая-то фифа его голодом морила!
— Так не морите, — пожала плечами Анна. — Заберите его к себе. Будете ему пироги печь в новой духовке.
— Ты… ты…
Галина Петровна задохнулась от возмущения.
Она резко поднялась, едва не опрокинув табурет.
— Собирайся, сынок! Нечего тебе тут делать. Раз она такая ушлая, пусть сама со своими макаронами сидит! Пошли ко мне, я тебе нормальной картошки с мясом нажарю!
Сергей замялся. Ехать на другой конец города, когда он уже снял рабочие ботинки и натянул домашние штаны, ему явно не хотелось.
— Мам, ну куда я на ночь глядя… — протянул он. — Давай я лучше пельменей куплю.
— Тьфу на вас обоих! — припечатала свекровь.
Она схватила свою лаковую сумочку.
— Сами разбирайтесь в своем болоте. Ноги моей здесь больше не будет!
Когда за свекровью хлопнула входная дверь, Сергей зло посмотрел на жену.
— Довольна? Довела мать!
— Я ее даже не трогала, — Анна поднялась. — Иди за пельменями, Серёжа. Магазин до десяти работает.
Прошла неделя. Ванная всё так же сверкала облупившейся краской и пожелтевшей плиткой. Вечерами на кухне пахло жареной курицей, свежими овощами или запеченной рыбой — Анна готовила себе небольшие, но вкусные порции.
Сергей злился, хлопал дверцами шкафов, пару раз демонстративно ужинал у матери. Но каждый день ездить на двух автобусах с пересадками оказалось слишком утомительно. Теперь он покупал себе дешевые полуфабрикаты по дороге домой и варил их сам, угрюмо глядя, как жена нарезает свежий салат.
Наступила пятница — день зарплаты.
Анна сидела за кухонным столом и просматривала квитанции за коммуналку. Сергей зашел на кухню, подозрительно бодрый. Он положил перед ней на стол несколько тысячных купюр.
— Вот, — с вызовом сказал он. — Моя доля. Давай, прекращай этот цирк. Завтра купишь нормального мяса, свинины. И сыра хорошего возьми.
Анна невозмутимо отодвинула квитанции. Она посмотрела на деньги, потом на мужа.
— Это что?
— Деньги на продукты, — Сергей скрестил руки. — Как ты и просила. Скинулся на еду.
Анна взяла купюры. Пересчитала. Три бумажки.
— Серёжа, — вкрадчиво начала она. — А ты ничего не перепутал?
— А что не так? — набычился муж.
— Этого хватит ровно на три дня нормального питания для взрослого мужчины. А до следующей зарплаты еще месяц.
Она положила деньги обратно на стол.
— К тому же, ты забыл про одну маленькую деталь.
— Какую еще деталь?
— Наш долг, — Анна достала блокнот из ящика стола.
Она открыла нужную страницу.
— Ты забрал из общей копилки сто сорок тысяч. Моя половина там — семьдесят. Пока ты не вернешь в семейный бюджет эту сумму, твои жалкие подачки на еду меня не интересуют.
— Ты с ума сошла?! — заорал Сергей. — Какие семьдесят тысяч?! Я матери помог! Это святое!
— Помогать святому — дело добровольное, — отбрила Анна. — Но ты помог за мой счет. За счет моего комфорта и моего труда. Так что математика простая.
Она пододвинула к нему блокнот.
— С каждой твоей зарплаты я высчитываю долг. То, что останется — твое личное дело. Можешь пельмени покупать, можешь к маме ездить ужинать.
— Да я с тобой разведусь! — выпалил Сергей на одном дыхании.
Это был его последний, как ему казалось, козырь. Он ждал, что жена испугается, пойдет на попятную, начнет уговаривать.
Анна смотрела на него абсолютно спокойно, только в глазах прыгали ледяные искорки.
— Разводись, — коротко сказала она.
Она захлопнула блокнот.
— Квартира моя, добрачная. Детей у нас нет. Делить, кроме украденных тобой денег на ремонт, нам нечего. Заявление в ЗАГСе принимают по вторникам и четвергам.
Сергей приоткрыл рот, но слова не нашлись. Он ждал скандала, слез, упреков. А получил сухую бухгалтерию.
Он постоял минуту, тяжело дыша. Потом молча сгреб свои три тысячи со стола, развернулся и ушел в комнату.
Анна осталась сидеть на кухне. Она слышала, как щелкнул пульт от телевизора, как скрипнули пружины дивана.
К лету ванная всё-таки преобразилась. Анна нашла недорогую бригаду, выбрала скромную, но светлую плитку. Денег с ее премий как раз хватило.
Сергей жил в соседней комнате. Он исправно переводил ей на карту небольшие суммы — отдавал долг. Вечерами он варил себе дешевые сосиски, старательно не глядя в ее сторону. Галина Петровна больше не звонила, обидевшись на «неблагодарную невестку» навсегда.
Они не развелись. Пока не развелись. Но оба понимали, что живут в одной квартире просто по инерции. И каждый раз, заходя в новую светлую ванную, Анна думала, что это был самый дешевый способ узнать, чего на самом деле стоит ее брак.
